Переговорщик (ЛП)

— Ты знаешь, что я никогда не хотел заходить так далеко, ты один из моих лучших людей, Фостер.
— Вы имеете в виду, что я им был, верно?
— Начальник отдела хочет, чтобы ты отдохнул, и я тоже думаю, — так будет лучше. Уезжай на некоторое время, подальше от этого города и…
— Вы меня выгоняете, не так ли? Называйте вещи своими именами, капитан.
— Никто тебя не вышвыривает. Просто мы все хотим, чтобы ты был в норме. Ты должен взять жизнь в свои руки и вернуться к тому, каким был раньше.
— Херня! — прогремел я, вставая на ноги. — Вы знаете это, и я знаю: я никогда не вернусь к тому, кем был раньше. Никогда.
Он начал играть с толстым золотым обручальным кольцом, одетым на мизинец, и я почувствовал нарастающее чувство досады. Моя рука, сжатая в кулак, стала слишком тяжёлой; я пошевелил пальцами, чтобы возобновить кровообращение, и свободно опустил ладонь вдоль бедра. Капитан Ченнинг горестно посмотрел на меня. Этот мужчина, такой непреклонный и строгий, сжалился надо мной, над моим пустым и ничтожным существованием.
Я должен был уйти, выбраться из этой удушающей дыры.
Одним жестом я скользнул большим пальцем по расстёгнутой кобуре, вытащил Глок и положил его на стол напротив меня. В религиозной тишине я снял с держателя значок и положил рядом с пистолетом.
— Думаю, это всё.
Он кивнул и посмотрел на то, что осталось от моей старой жизни, на развалины рухнувшего существования, раздираемые, как остатки взорвавшейся мины.
— Сейчас я могу идти?
— Конечно.
— Хорошо.
Колени зашевелились, поглощая пространство, отделявшее меня от двери; в четыре быстрых шага я добрался до выхода, вцепился в дверную ручку и вдохнул.
Это был бы последний раз, когда я сюда ступил. Моя жизнь уже давно закончена, а в настоящее время потерять работу — это просто ещё одна капля в море, ещё один удар плетью по избитой спине.
Ничего шокирующего.
— Лейтенант…
— Капитан?
— Береги себя, Фостер.
— Конечно.
Я нажал на ручку, и замок щёлкнул.
Коридор никогда не казался мне таким узким. Слишком много людей, слишком много следующих за мной опущенных взглядов, и молчаливый галдёж, который я мог прочитать в опечаленных выражениях.
Я больше не был одним из них.
Всё кончено.
Я потерял всё.
Часть I
Глава 1
Шейн
Вермонт, полгода спустя.
В воздухе витало странное возбуждение. От Лоуэр Виллидж до Стоу всё кишело туристами, камерами и тыквами, сваленными по углам домов. Марта выглядела даже более весёлой, чем обычно, в то время как подавала кофе и завтрак для своих посетителей. Не то, чтобы я уделял ей много внимания, на самом деле, я почти всегда старался её избегать, но сегодня это было практически невозможно. Расточая улыбки, Марта бродила между столиками и болтала, не переставая (именно это, я с удовольствием бы сократил). Я никогда не посещал такие места: всегда набитые битком и с людьми, готовыми задавать вопросы. Я предпочитал оставаться в одиночестве, изолированным от остального мира; однако, в некоторых обстоятельствах, просто не возможно сделать иначе.
Этим утром я должен был отправиться в Стоу за обычными припасами и купить материал для ремонта крыши. Вышел рано. Дома я не смог получить даже капельку кофе, как бы тщательно не скрёб по дну банки.
Меня мучила острая потребность в кофеине, и «Зелёная гора» это единственное место на дороге, где можно было съесть что-то приличное. Я проехал по извилистой лесной дороге, которая из ниоткуда вела к цивилизации, и остановился там, голодный, но точно не склонный к разговору.
— Но посмотрите, какой приятный сюрприз! — Марта тут же меня вычислила и подошла с кофейником в руке. — Кофе, Фостер?
Я кивнул, и она ответила улыбкой. Не заняло много времени, прежде чем я почувствовал несколько пар глаз, рыскающих по моей спине, что сильно разозлило. Я переехал в этот Богом забытый клочок земли не для того, чтобы привлечь внимание, наоборот — мне хотелось остаться в стороне и укрыться от посторонних глаз. Но с тех пор как здесь появился, я не делал ничего, кроме как питал сплетни. Обо мне говорили всё что угодно. Естественно, это подогревало желание не ступать в Лоуэр Виллидж в течение неопределённого количества лет. Последний раз, если подумать, это произошло более десяти лет назад, на похоронах моего деда. Именно от него я унаследовал ту хижину на берегу реки, в которую переехал полгода назад.
 
— Могу я принести тебе что-нибудь поесть?
Я кивнул и взял меню, зажатое между держателем салфеток и контейнерами для соусов.
— Если я правильно помню, когда ты был маленьким, то сходил с ума от моих маффинов с малиной.
Я поднял взгляд и в недоумении нахмурил лоб.
— Хочешь, принесу один?
— Вы их до сих пор делаете с глазурью сверху?
— Конечно.
— Тогда я возьму один.
— Жди меня здесь, я сейчас вернусь!
Женщина наполнилась неожиданным удовлетворением и бросилась за стойку. Я обнаружил, что растянул губы, и, пожалуй, это выражение за последнее время было самое близкое к улыбке.
Мальчишкой я часто проводил лето в Вермонте, и такие каникулы были одними из самых лучших в моём детстве. Я изучил эти места, как свои карманы: леса, ручьи, старый крытый мост. Мне нравились нетронутые просторы, где продолжала главенствовать природа. Возможно поэтому, когда моя жизнь окончательно пошла под откос, я решил затеряться именно там, наверху, среди гор и лесов.
Я вдохнул носом и впервые за долгое время почувствовал себя почти хорошо. Поставил на место меню, которое ещё держал в руке, и выглянул в окно. Длинными шагами приближалась осень, и по этому случаю пейзаж поспешил надеть своё лучшее платье. Деревья окрасились в тысячу оттенков, от зелёного до жёлтого, от оранжевого до красного, и пасмурное небо, возвещающее грозу, служило им фоном, как на картине.
Внезапная вспышка молнии разверзла мрак и первые капли дождя упали одна за другой, оседая на стекле, прежде чем соскользнуть вниз.
«Нет, чёрт возьми!»
Я не успел закончить ремонт крыши и плохая погода, согласно прогнозам, не должна была наступить раньше, чем через несколько дней. Накануне я накрыл всё брезентом, но никто не мог поручиться, как долго он продержится.
Я устало потёр затылок и склонил голову набок, когда на парковку въехала полицейская машина из Стоуна. Они припарковались рядом с моим Шевроле Сильверадо и выключили двигатель.
Довольно большая парковка в этот час была заполнена (сейчас заняли последнее свободное место). Форд-Эйдж, который выполнял манёвр, я узнал сразу, иначе и быть не могло. Я заставил себя не обращать внимания, но всё же последовал за ней, глядя в ту сторону. Дождь лил всё сильнее и сильнее, и дворники автомобиля двигались безостановочно, время от времени открывая за стеклом два ярко-красных пятна. Не следовало продолжать пялиться, но, по-видимому, в последнее время я не мог делать ничего другого.
Майк Уолкер вышел со стороны водителя и нахлобучил на голову шляпу. Не обращая внимания на проливной дождь, он направился к входу и вернулся, держа в руках большой синий зонтик. В сторону форда он шёл быстро, но, лишь когда оказался рядом, почти неохотно опустилось окно. В этот момент я сумел увидеть её с предельной ясностью: каскад рыжих прядей, обрамляющих лицо, и ту улыбку, которую я искал всё чаще и чаще.
Мне надо перестать.
Что бы это ни было, я должен прекратить это, и немедленно.
— А вот и я! Маффин с малиной и торт с орехами пекан под кленовым сиропом — за счёт заведения, разумеется.
Я поднял брови, но Марта мне подмигнула и наклонилась, чтобы сказать вполголоса. — Я ждала уже несколько месяцев, когда ты войдёшь через эту дверь, позволь мне хотя бы предложить тебе приличный завтрак!
 
Я попытался возразить, но, призывая замолчать, она подняла руку и небрежно махнула.
— Приходи завтра, и, возможно, я позволю тебе заплатить.