«Крот» в генеральских лампасах
А через несколько дней для восстановления связи с ним туда же прилетел из США представитель ЦРУ Уолтер Вильямс. Он был представлен Полякову как торговый сотрудник компании «Нортроп». Для прикрытия своей связи с ним Поляков сообщил в Центр, что у него появилась возможность взять в вербовочную разработку торговца американской фирмы «Нортроп», производящей электронное оборудование. Получив из Москвы согласие на контакты с Вильямсом, Поляков провел с ним пять встреч, однако результатами их Центр был разочарован и высказал мнение о бесперспективности дальнейшей работы с таким «фирмачом».
После этого на смену Уолтеру Вильямсу в Дели прибыл кадровый разведчик Пауль Лео Диллон, который в совершенстве владел русским языком.
— О своем знакомстве с первым секретарем американского посольства Диллоном, — продолжал давать показания Поляков, — я сообщил в Центр, как и о том, что якобы совместно с подполковником Вадимом Канавским приступил к изучению его в качестве кандидата на вербовку. В переписке Диллон стал фигурировать у меня под псевдонимом Плед. В силу возникшей необходимости прикрытия своих связей с цэрэушниками я взял на себя смелость нарушить наложенное Центром табу на установление контактов с ними. Мало того, я разрешил своим подчиненным поддерживать связи с американцами на первых порах без санкции Центра, обосновывая это выполнением поставленных задач по главному противнику. Фактически же это было сделано для того, чтобы мои личные контакты с сотрудниками ЦРУ не показались бы подозрительными окружающим, то есть чтобы не выглядеть мне одному белой вороной. Таким образом, все контакты с иностранными дипломатами стали мотивироваться выполнением возложенных на нас задач по добыванию информации по стране главного противника.
Д.: Вы сказали, что разработка Пледа велась совместно с Вадимом Канавским. Но это не соответствует действительности. Объясните, пожалуйста, с какой целью вы вводили в заблуждение свой разведцентр?
П.: Да, передававшаяся мною в Центр информация относительно совместного участия Канавского в изучении и разработке Диллона не соответствовала действительности. Да и сами донесения на этот счет являлись не чем иным, как блефом, и должны были выполнять единственную задачу — легендировать встречу с американцем перед руководством ГРУ и сотрудниками резидентуры КГБ в Нью-Дели. Именно этой цели и служила вышеупомянутая информация в Центр о мнимом участии Канавского в разработке Пледа. По моему мнению, она должна была придать еще большую правдоподобность придуманной легенде о проводимой мною разработке американца.
Д.: Ранее вы дали показания, что от ничего не значащей информационной отдачи Центр рекомендовал вам отказаться и от продолжения контактов с ним. А что мог дать военной разведке Плед, которого вы преподносили в оперативной переписке как перспективного кандидата на вербовку?
П.: Подставляясь мне в этом качестве, Плед сам с санкции Лэнгли «завербовался» в целях повышения эффективности моей работы. Для этого он дозированно снабжал меня «коктейлем» подготовленной в ЦРУ разнообразной информации по Китаю, по радиоперехватам на Ближнем Востоке и в странах Азии.
Д.: А что требовал Плед взамен? Чем вы снабжали его? И в каком объеме?
П.: ВПК [106] Совмина направила в КГБ и ГРУ в начале 1973 года перечень первоочередных задач для советских разведчиков, работающих за границей. Этот перечень включал в себя потребности конструкторских бюро и НИИ оборонных отраслей промышленности в информации о новых военных технологиях. Как вспоминал позднее Ричард Перл, заместитель министра обороны США при правительстве Рейгана, «этот перечень представлял захватывающий дух документ». «Из него нам, американцам, — говорил он, — стало известно более чем о сотне советских военных программ, в которых СССР намеревался использовать западные технологии с тем, чтобы повысить свои военные возможности». Из этого перечня была сделана выборка наиважнейших для «оборонки» заданий, и по согласованию с Генштабом был составлен под грифом «совершенно секретно» план номер восемь. Я получил его где-то на второй неделе после приезда в Индию. В обеденные перерывы в течение нескольких дней я переснимал по частям этот план в своем кабинете. На это у меня ушло более десяти фотопленок. В непроявленном виде я передавал их Пледу по одной на встречах в отеле «Оберой», а также во время совместных рыбалок на реке Ировади и ее притоках. План номер восемь, по словам Пледа, вызвал в Лэнгли огромный интерес…
Д.: Вы можете сейчас дать показания, что конкретно вы передали ЦРУ по линии ВПК?
П.: В перечне заданий было так много всего, что я не могу сейчас все вспомнить.
Д.: Назовите то, что помните.
П.: В перечне заданий ВПК Совмина содержались, например, такие темы по добыванию сведений:
— о планах использования самолетов в качестве носителей ядерно- го оружия, о закупке за рубежом самолетов, которые могут быть переоборудованы для доставки ядерного оружия к цели;
— о количестве накопленного в Индии и нарабатываемого в год плутония; о природных запасах и количестве добываемой руды и мощности обогатительных фабрик по урану, торию и литию; о планах строительства предприятий по разделению изотопов лития;
— о производстве и закупке Индией для нужд КАЭ [107] ртути, лития начиная с 1970 года;
— о РЛС [108] для обнаружения низколетающих целей и о характеристиках контактных датчиков цели для ракет «Рапира», «Тайгер Кэт», «Рэд Топ» и «Файстрик»;
— о технологии изготовления циркониевых трубок от руды до готового изделия;
— об информационных бюллетенях ФАО [109] и о международном институте риса по изучению ржавчины зерновых культур, кукурузы и перикуляриоза риса. И о каких-либо достижениях по исследованию этих заболеваний…
Сделав паузу, Поляков попытался вспомнить что-то еще, но, так и не вспомнив ничего, сказал:
— Если что-то всплывет в моей памяти, то я обязательно сообщу вам потом.
Д.: В 1974 году ЦРУ для придания видимости активной работы подставило вам техника американского посольства в Дели Роберта Марциновски. Вы можете объяснить, в чем заключался смысл вашей разработки этого техника, являвшегося явной «подставой» вам?
П.: Смысл разработки состоял в том, чтобы укрепить мое положение в ГРУ. А еще она была направлена на улучшение отношений с моим начальником в Центре генерал-лейтенантом Сеськиным, относившимся ко мне недоброжелательно и стремившимся всеми путями, правдами и неправдами скомпрометировать и очернить меня перед командованием. До отъезда в мае 1974 года в отпуск в Москву я провел четыре встречи с Робертом Марциновски и получил от него мало-мальски полезную информацию.
Д.: Вы сказали, что в мае 1974 года вам предстояло поехать в отпуск. Давалось ли вам тогда задание на Москву?
П.: Разумеется. Оно предусматривало глобальные, заведомо невыполнимые для меня задачи. Это, кстати, понимал тогда и Диллон, который реально смотрел на вещи и трезво оценивал мои возможности. Естественно, он не взял на себя смелость пересматривать задание Лэнгли и попросил меня добыть дополнительные сведения по вопросу подготовки в СССР лидеров повстанческих движений. На случай невозвращения из отпуска мне были переданы шифр-блокноты, конспиративные адреса в США, письма-прикрытия, тайнописная копирка и условия связи в Москве через тайники. Поддержание радиосвязи тогда не предполагалась. Новым было нанесение тайнописи. Оно должно было производиться не на обратной стороне письма-прикрытия, а на внутренней части конверта.
А теперь с вашего позволения, Александр Сергеевич, я хотел бы передать в распоряжение следствия два своих заявления…
Д.: О чем они?