Трофей Зака (СИ)

Оглядываю его и замечаю ещё несколько синяков на груди и ссадину на плече.
Но все не так плохо. Меня сильно смущает лишь голова!
Это не похоже на обычное падение, или драку. Ему нужно в больницу и срочно!
Быстро нахожу аптечку, решая, что нужно обвязать голову... я не медик, но думаю, так будет правильно.
— Мне нужно посмотреть, — помогаю Фостеру сесть, и осматриваю рану.
Не так просто, что-то увидеть в его густых волосах. Свечу фонарем на мобильнике, отодвигаю их, как можно осторожней, чтобы не причинить ему боль.
Дела плохи!
Мои руки начинают трястись.
— Как ты себя... чувствуешь? — беру его лицо в ладошки и поднимаю вверх, чтобы посмотреть в глаза.
Зрачки бегают, не могут сосредоточиться на мне. Это не хорошо... от слова — совсем.
— Сейчас... лучше, — пробует улыбнуться, но получается не очень, скорее выходит болезненно.
Лжец!
— Я перевяжу твою голову, — произношу четко, медленно, что бы до него дошёл смысл.
Возможно у него сотрясение. Толком разглядеть я ничего не смогла, только сгусток крови и припухлость.
Чувствую, как ручейки слез, текут по щекам, пока я убираю его волосы и пробую перевязать. Мое тело сотрясается в истеричных спазмах... хочется рыдать в голос от жалости к негодяю.
— Не плачь, — тихо говорит, кладя свои руки, мне на талию слегка царапает, притягивая к себе. — Все хорошо, — успокаивает, припадает небритой щекой к моему голому животу.
— Не двигайся, — жалобно прошу, потому что его действия меня отвлекают и просыпается... томление внизу.
Он перестаёт тереться, но вместо этого занятия, он нашёл куда более интересное... а именно ласкать губами область моего пупка... по кругу, медленно. Проникает языком внутрь, дует на мокрое местечко.
Ноги подкашиваются... Матерь Божья... нашел время для игр!
— Давай просто ляжем спать, — его руки переходят на мою попу, проникают через тонкие шортики и сжимают голые полушария... мурчит, как довольный котяра!
Я бы треснула его по голове, не была бы она повреждена!
Его точно ничего не исправит, даже в таком плачевном состоянии он остаётся таким же похотливым самцом!
— Ты невыносим! — убираю его руки от себя подальше. — Смотрю тебе стало полегче, значит мы едем в больницу. Это не обсуждается!
Он пытается завалиться на постель, кидая нелестные фразочки.
Я быстренько переодеваюсь, беру ключи от своей крошки, и с возмущениями помогаю одеться парню. Все сборы у нас занимают около часа, самое сложное —  добраться до машины, так как Заку стало хуже.
Понимаю, что нужно было вызывать скорую прямо сюда, но он попросил без шумихи, чтобы тренер не узнал.
Уже в больнице, когда он был на осмотре у доктора, я позвонила Тиму и рассказала о произошедшем. Он долго кричал, ругал, и спрашивал почему не сообщила ему сразу же.
Он объяснил мне, что это не первое его сотрясение, и теперь его могу не выпустить на поле... это испугало меня.
Главное, чтобы с его здоровьем было все хорошо, а не то что он не сможет играть! Это второстепенное.
Через час у палаты Фостера собралась целая команда по регби... кроме Мэта.  
Мне стало здесь слишком тесно. Ощущала себя лишней... я не его девушка, чтобы иметь право находится тут и ждать. Своё дело я сделала.
И я просто решила уехать обратно в университетский городок, чувствуя щемящую боль в груди.
Глава 57
Зак Фостер.
Молоденькая, шикарная медсестра, так и продолжала перед глазами светить своим глубоким вырезом короткого белого халата.
Уж слишком часто за последние несколько часов она появлялась в моей палате: то голову перевязать, то укол поставить, вот теперь зашла спросить о моем самочувствии.
Это все неспроста, вижу же, как она на меня смотрит, сначала со стеснением, а теперь вызывающе — томно.
Был вежлив и отвечал на все вопросы, пока она не начала расспрашивать о личном, осторожно переходя к вопросу — есть ли у меня девушка.
Вот здесь напрягся, ведь она же у меня есть, и эта самая девушка, просто слиняла, между прочим!
— У меня есть невеста, — с легкостью говорю, надеясь, что эта назойливая муха оставит меня в покое и даст поспать.
 
Тем временем строчу сообщение:
«Тащи обратно свои аппетитные булки и седи со мной. Мне хреново, мышка!»
Лицо медсестры отображает вселенскую печаль, а острые плечики опускаются вниз, щеки наливаются краской.
Это в какой-то степени мило, но не так сексуально, как получается у Кларк. При воспоминании о ней, член начинает просыпаться и требовать немедленного внимания к себе!
— У такого молодого и невеста, — щебечет, хлопая длинными ресничками.
Красивая, но не вспыхивает. Я ощущаю небывалую скуку, мне просто лень с ней разговаривать, не то что приставать или трахать.
Не будь у меня мышки, возможно бы пошевелился, или взял бы номерок, но, увы и ах! Сейчас бы со своей разобраться, а не бегать за другими.
Пишу дополнительное сообщение Лоле, прося заскочить в магазин.
— Угу, это любовь, — убеждаю девушку напротив, не зная, что ещё можно сказать, что бы она ушла. Грубить не хотелось, она же за мной ухаживает, но я хочу побыть в тишине и немного очухаться от произошедшего. — В туалет, можно? — приходит мне на ум.
— Конечно! Тебе помочь? — она подбегает ко мне, несдержанно хватает за руку, тянет на себя, упираясь все теми же огромными сиськами в плечо.
— Да, что за хрень?! Ты можешь отвалить?! — срывает меня, и я все же начинаю орать. Ненадолго меня хватило.
Она отскакивает, со страхом смотрим на меня, и кажется, ее глаза начинают слезиться.
О. Нет. Прошу, только не бабские слёзы!
— Ты... ты не помнишь меня? — она прикладывает ладошку к груди, смотрит обиженно, ее нижняя губа начинает трястись.
Дело — дрянь.
Скандала мне ещё не хватало на мою трещавшую голову!
И сейчас, как в сопливых мелодрамах должна была заявиться Лола и устроить мне ревностную взбучку. Она убежит тоже в слезах... а мне потом просить прощение!
Стоп! Такой исход нам точно не нужен.
— Слушай... если у нас когда-то, что-то да было... прошу меня извинить, но сейчас я не свободен. — Как можно тактичней.
Не понимаю, зачем вообще должен ей объяснять очевидное. Словно она не видит, что класть я на неё хотел, больший и толстый!
— Оставь нас, — поворачиваюсь на голос, радуюсь, что тренер спас меня от девицы.
Она же быстро ретируется, утирая ладошкой слёзы, которые были ни к чему.
— Хреново выглядишь, сынок.
Садится на рядом стоящий стул, смотрит колко и недовольно.
— Врач сказал, все в норме... это всего лишь рассечение, — нервно говорю, потому что знаю, что ему все равно, что мог сказать доктор.
Я могу вылететь, по многим причинам. Тогда придется, как минимум менять университет.
— Тебе повезло, что это было всего лишь рассечение, — повышая голос. — Когда ты возьмёшься за голову, м? Хочешь закончить как твой отец?! — по самому больному месту.
Он тоже играл в регби, сначала в школе, а после и в университете, так же был капитаном с ярким и перспективным бедующем.
Он погиб незадолго до моего рождения. После неудачной игры, и ссорой с мамой он напился до бессознательного состояния и сел за руль... уснув, слетел в обрыв, его смерть наступила на следующий день.
Мать говорит, мы полностью идентичны с ним, и внешне и по характеру.
Она всегда переживает, когда у меня решающие игры, звонит, спрашивает, чем я занимаюсь, боится, что со мной может произойти то же самое.
Однако я не сажусь за руль пьяным, это для меня табу номер один! Но именно эта ситуация показала, что даже не за рулем в нетрезвом состоянии, можно покалечиться или вовсе лишится жизни.
 
Апатия накатывает. Черт! Ведь могло же произойти непоправимое! Все из-за этого... а ведь он знал про отца.
В чем его проблема? Где я так насолил этому ублюдку?!
— Что бы я две недели не видел тебя на поле! С больничным решу. Ты понял? — строго в своей обычной манере. — Тебе нужен полный покой, что бы до игры ты был снова в строю! — выдыхаю облегченно. Значит не все потерянно. — И никаких выкрутасов... особенно из-за баб! — смотрит пронзительно долго, ища что-то в моей реакции. — Что ты, так смотришь, я не тупой и все вижу. Реши все проблемы с Мэтом, пока это не перешло в трагедию.