Дороги и Тропы (СИ)

— Мне кто-нибудь объяснит, что произошло? Или подождете, пока я голову сломаю, пытаясь понять?
— Все просто, друг мой. Первое время в Таверну попадали все. То есть — без исключения. И происходило здесь то же самое, что и в любой придорожной забегаловке: поножовщина, драки, разбой… Одни подкарауливали других, третьи охотились за всеми, кто не был похож на них самих, да еще и на меня косились. Мне надоело, и я сделал так, что в Таверну каждый встречный-поперечный попасть не может. Нужно либо чувствовать, как ты, либо услышать правильный ритм и придумать заговор, открывающий кратчайший путь. Он, как ты понимаешь, для каждого свой, каждый свою самую большую тревогу, самое большое желание туда вкладывает. Даже если это желание поесть и выспаться в тепле. Отсеивается только темное: месть, зависть, убийство… Вот так, — пожал плечами Хозяин, — ничего сложного.
— А… да-да, сущие пустяки. Теперь я каждый раз буду сомневаться, найду я твое благословенное заведение или нет.
— Перестань сомневаться в себе, Гай. Ты всегда найдешь дорогу, как и твоя девочка, если не разучится слушать себя и магию вокруг. Ешьте, дорогие мои, пейте и идите отдыхать. А потом посмотрим, чем вам еще смогу пособить…
Когда Кеми и Тайри отправились спать, Хозяин спросил оставшегося за столом ваюмна:
— Что тебя гложет, Гай?
— Будущее, Кьялар. Я его… боюсь.
— Бессмысленно, друг. Его не изменишь, поэтому живи сейчас. Будь со своей любимой, пока можешь.
— Вот именно, пока могу. Я уже чувствую себя вдвойне предателем. И часто думаю о том, что я могу сделать для нее — пока я еще с ней.
— А что тут думать? Делай ее счастливой — каждую минуту. Как ни странно, время — одна из величайших драгоценностей, которую мы можем дарить другим. Даже если его у тебя в запасе прорва, как у меня, у кого-то близкого его может оставаться всего ничего. Плюнь на условности, придумай тысячу причин, и будь с ней. Поверь, вы оба станете только сильнее. Вам ведь еще целую жизнь строить порознь… М-да, похоже, моя саламандра в кои-то веки ошиблась, предсказывая будущее. Ты не успокоишься и не забудешь, и я не знаю, хорошо это или плохо.
— Это очень хорошо, друг мой Кьялар, — мастер как-то сразу успокоился и даже повеселел, — потому что забыть ее я не хочу, наверное, так же сильно, как и расстаться с ней.
— Значит, и не забудешь. Судьба иногда уступает в малом, чтобы не ломать большое.
Пламя в очаге взметнулось к потолку, загудело встревожено. Хозяин обвел зал цепким взглядом, остановился на спящем Троме и долго на него смотрел. Нехорошо так смотрел, недобро и осуждающе.
— Ты знаешь, что этот мальчишка с собой притащил? — повернулся он к мастеру Гайдиару.
— Мы все тащим с собой определенное количество старых штуковин, многие с Запретного континента. Этот обормот прихватил там что-то опасное? Мальчик, вообще-то прирожденный мастер артефактов…
— Тем хуже для него. Значит, прекрасно понимал, что берет в руки. У него в кармане вещица, многократно увеличивающая силу и способности владельца, но с какой стороны она тянет дополнительную силу! И дает она ее не насовсем, а взаймы и под проценты. Когда-то отдавать придется. Хорошо, если он просто однажды пустышкой проснется. Доподлинно знаю, что некоторых подобные артефакты в одночасье изменяли, и под личиной человека продолжала жить насквозь темная тварь.
— Что ж, проснется Даль, разбудим Трома и поговорим…
— Некогда мне ждать твоего командира, Гай. Эта пакость Таверне навредить может. Да и не церемонюсь я обычно с господами, что всякую дрянь за мой порог проносят, — Хозяин от души плеснул водой из кувшина в лицо Трому. Тот закряхтел, заворочался и попытался натянуть на голову одеяло. Тогда Кьялар немилосердно тряхнул его за плечо.
— Что случилось, — протирая глаза, пробурчал внук адмирала, — нельзя ли повежливее?
— Я крайне невежлив с теми, кто тащит в мой дом куски Тьмы, парень. Соблазнился на дармовое могущество?
— Что за чушь вы тут несете! Кто вам дал право… — Тром выпрямился в кресле и гордо задрал подбородок.
 
— Я здесь Право и я здесь Закон! — загремел Хозяин. Пламя в очаге задрожало и прижалось к полу, кажется, даже потолок стал ниже, а свет — тусклее, — и я здесь решаю, что можно, а что нет. Что еще тебе не понятно?
Тром ошалело потряс головой.
— Ну-ка вынимай! — Кьялар ткнул длинным узловатым пальцем в левый нагрудный карман Тромовой куртки, — а заодно скажи, что мне теперь с тобой сделать. Любого другого я бы уже вышвырнул за порог, причем без артефакта. А с тобой вот сижу и разговариваю. Пока.
— И что? Выбрался бы как-нибудь. Вон, Тайри может, и у меня все получилось бы.
Хозяин Таверны расхохотался.
— Ну иди, смоги, герой. Я потом посмотрю, на какой развилке будут валяться твои кости. Тропа, чтоб ты знал на будущее, существо живое и хищное. Такого, как ты, слопает и добавки попросит.
— Ну нас же не слопала, хоть мы и шли очень долго, — скривился Тром.
— Не потому, что ты весь из себя такой самоуверенный и замечательный! Тропе твой артефакт на один зуб положить, чужая сила и магия — ее любимое лакомство, и ей без разницы, в темном фантике или светлом. А дошли вы сюда только благодаря Тайри и ее наставнику. Они вас собой прикрывали, они особым чутьем безопасный путь выбирали. Так что умерь свой пыл, сынок, и отдай-ка мне эту дурную вещицу.
Внук адмирала сложил на груди руки и замер, всем своим видом показывая, что ни разговаривать, ни что-либо отдавать он не намерен.
Из оранжевых сполохов шагнула прекрасная саламандра, протянула раскрытую ладонь, заглянула в глаза молодому магу:
— Просто положи это сюда, мальчик. Дальше не твоя забота, глупенький…
Тром поставил на место отвисшую челюсть, медленно достал из кармана золотую, с кровавыми каплями шпинели, звездочку, и положил ее на ладонь огненной деве. Та мгновенно отшагнула назад, в очаг, и исчезла.
— Я и не думал, что Шакти помогать возьмется, — с облегчением выдохнул Кьялар, — не любит она эти штуки, хотя где и жечь их, как не в Пламени Изначальном.
— Это настоящая саламандра? — просипел Тром.
— Какая ж еще? Одна из первых Сотворенных, — кивнул Хозяин, — так что не шали тут, норов у нее, сам понимаешь, огненный.
— Красивая у вас жена, — молодой маг смущенно потупился.
— Тоже удумал — жена… Вот ведь… Шакти здесь живет, потому что ей нравится. Просто так. А в мужья я ей не гожусь — породой не вышел. Тут нужен такой же огненный дух, ну, может, дракон еще подойдет, да не какой попало. Ты вот лучше поведай нам, где эту штуковину подобрал.
— В лабиринтах Гарраята, где ж еще.
— Врешь, она появилась раньше, — сощурился Кьялар, — вопрос, когда?
— Не тогда ли вы с Орни лазили в ушедшую под землю башенку? — постукивая пальцами по столу, спросил Гай.
— Похоже на то, — кивнул Хозяин, — вон как глаза забегали. Ну и зачем, скажи мне?
— А поставьте себя на мое место! Любой в нашей команде на порядок сильнее меня. Все такие могущественные… до тошноты. Мне хотелось стать равным, а не оставаться котенком среди тигров. Сначала я собирался ее выбросить, но после того, как чуть не свалился в ров с каким-то плотоядным растением, а перед этим болтался, беспомощный, на дурацком тросе…
— Это я по твоей милости чуть не свалился в ров, и, если бы не Орни… — взвился ваюмн.
— Высокомерная нелюдь, — ощерился внук адмирала, — смотрела на меня, точно на животное, хотя сама-то недалеко от курицы упрыгала…
Кьялар молча, без замаха, отвесил Трому пощечину. Голова парня мотнулась из стороны в сторону.
— Все с тобой ясно, дитятко. И когда ты свою зависть так раскормил? А мне по началу казалось, что ты достойный человек… Иди-ка сюда, — он бесцеремонно вытащил Трома из кресла и толкнул к очагу, — надо из тебя эту пакость повыжечь. Твой артефакт, будь он неладен, уже прорастил в тебе темные семена. Его, в общем-то, для этого и сотворили: соблазнять, обещать, превозносить, а потом подарить хозяина Тьме. Иди-иди, нечего трусить. Звездочку свою взять не испугался, от остальных ее утаить не испугался, и тут смелости хватит.