Дороги и Тропы (СИ)

— Всё, — сказал Гай, — засел за портрет.
— Так быстро? — удивилась Тайри.
— Я же просил о срочности. И не удивляйся, холста ты не увидишь. Я заказал миниатюру.
Затворничество Ноэля продолжалось около суток. Гай узрел знакомого у камина поздним вечером. Тот был мрачнее тучи и усердно скармливал огню листки с набросками. В ответ на вопросительный взгляд ваюмна художник тяжко вздохнул и ответил:
— Всё не то, Гай, всё из рук вон… Мне не нравится то, что получается. На бумагу лезут мои мысли и сны, а не то, что есть на самом деле.
— Возможно, тебе стоит больше общаться с оригиналом?
— Чтобы она снова макнула меня мордой в лужу? Хотя… я попробую, конечно. Вопрос, выдержишь ли это ты.
— Уж как-нибудь потерплю. Я прекрасно помню, что твоя "воспитанная" ипостась еще похлеще хулиганской, но ради заказа…
— Разумеется, только ради заказа, — скорчил кислую мину художник, — кто ж станет терпеть такое безобразие ради меня самого.
— Ноэль, сам-то ты много ради себя любимого сделал?
— Ладно, — отмахнулся гость, — я что-нибудь придумаю.
Утром Тайри пришлось срочно вернуться в особняк Даллетов — там понадобилась ее помощь. Габриэля с ночного дежурства домой принесли истекающим кровью. Лейтенанта серьезно ранили, когда стража обнаружила разбойничий притон. Четверо солдат во главе с де Рейвеном продержались до прихода подкрепления и дежурного мага — ценой двух жизней и двух тяжелых ранений. Кроме того, Даррену внезапно стало хуже. Все, что с таким трудом удалось сделать Тайри и леди Лиоле, было потеряно. Зеленоглазый без сил лежал в постели уже вторые сутки, сотрясаемый непрерывным ознобом. Юная леди Даллет хотела уже учинить своим домашним допрос с пристрастием, почему ее не позвали при первых же признаках болезни, но Даррен признался, что сам попросил не тревожить ее лишний раз. Ругаться на пациента, да еще в таком состоянии, целительница не могла. Все восстановить и вернуть ему силы — тоже. В очередной раз ее выручил многоопытный Скайяр. Когда зеленоглазый, уже куда более похожий на себя-прежнего, спокойно уснул, синий дракон очень строго отчитал целительницу за постоянные долгие отлучки из дома.
— Простите меня, моя леди, но это вы виноваты в том, что пациенту стало хуже. Не в моей власти объяснить глубинную причину, а очевидную вы могли бы понять и сами. Пока вы рядом, Даррену гораздо лучше. Так что имейте это в виду и потрудитесь не пропадать надолго, если, конечно, не хотите смерти вашему подопечному.
— Все так страшно, Скай? С чего бы?
— Не знаю, моя леди, вам это должно быть виднее, как целителю.
Все-то он знал, только, как всегда, не хотел делиться своим знанием, лишь смотрел с нескрываемым укором и какой-то новой грустью.
— И что же мне делать, Скай? Разорваться? Даже если забыть про мою личную жизнь, что будет с Дарреном, когда мы отправимся на Ллир?
— Ничего с ним не будет, моя леди. Он просто поедет с вами. Поверьте, так будет лучше для вас обоих.
— Возможно, — Тайри в задумчивости прикусила губу. Она обдумывала путешествие на Ллир, и волновало ее, что придется оставить близких людей без защиты. Безусловно, отец — сильный маг, да и службы его величества не дремлют, но Отступник хитер, и кто знает, что он выдумает на следующий раз. Нужен был кто-то, способный противостоять любым поползновениям темных, и юная герцогиня решилась.
— Скай, я прошу тебя остаться с моими родителями и охранять их, когда я уеду. Нельзя верить угрозам слуг Отступника, но всегда лучше поберечься. Так мне будет спокойнее.
Синеглазый дракон долго молчал, видимо, взвешивая все за и против.
— Хорошо, моя леди. Я останусь, хоть это и против правил, но… Я чувствую, что на дивном острове я ничем не смогу вам помочь. Это испытание, предназначенное вам одной, и рассчитывать вы должны только на свои силы.
— Спасибо. А моему пациенту и правда будет лучше рядом со мной. Особенно, если его величество и тиншельты не станут возражать…
— Они не станут.
В доме Гая юная леди появилась лишь поздно вечером. Ноэль был просто в бешенстве, закатил скандал, точно ревнивый муж из глупых романов: где была, почему так долго отсутствовала, да почему не предупредила, да как она могла…
 
— Вы, милейший, еще скажите "я вам не разрешал", — огрызнулась Тайри, — для полноты образа, так сказать. В любом случае, отчитываться я перед вами не собираюсь. Никто, заметьте, себе такого не позволял и не позволяет. И вам пробовать не советую.
— О Создатель, что мне делать с этой женщиной! — возопил художник, театрально воздевая руки к небу, — вы понимаете, что угробили целый день работы?
— Вчера вы просили не беспокоить вас, вот я и не беспокоила, — дернула плечом строптивая модель, — у меня, знаете ли, полно других дел. Пациенты ждать не будут.
— Простите, я не знал, — Ноэль все еще пытался злиться, но это шло уже не от сердца. Как и говорил Гай, "ипостась" сменилась. Нахал и позер с острым, как бритва, языком, уступил место более сдержанному, задумчивому и вполне светскому кавалеру. Только сейчас Тайри заметила, что внешне гость тоже преобразился: исчезла щетина, уже почти превратившаяся в бородку, отросшие волосы аккуратно пострижены, а "разбойничья" куртка сменилась на очень приличный колет со светлой рубашкой. Другими стали и походка, и осанка. За столом сидел совершенно новый человек… Из-под нажитого непосильным трудом и нелегкой жизнью "панциря" проступила порода. Ноэль где-то старательно прятал от посторонних аристократичность, воспитание и привычку к строгому этикету. Это же как надо было стараться и сколько воли вложить! Тайри смотрела на "нового" художника и пыталась понять, который ей нравится больше. Первый оказался совершенно невыносим, но с ним было проще. Второй, конечно, в обращении был куда приятнее, но чего от него ждать, юная леди не знала. Она вопросительно поглядывала на Гая, но тот, похоже, ничуть не беспокоился и принимал преображение постояльца, как нечто само собой разумеющееся.
Перевалило за полночь, все собирались идти спать, когда в дверь отчаянно забарабанили. На пороге стоял хозяин дома напротив — молодой ювелир. За его спиной пряталась супруга, едва удерживая исходящего криком ребенка.
— Милорд, вы маг, я знаю… Помогите, ради Создателя! Четвертые сутки пошли, лекари ничего сделать не могут, сыночек не спит, не ест, от крика задыхается…
— Входите же, не стойте на холоде. Почему к целителям не пошли сразу? — мастер строго глянул на бледную растерянную мамашу.
— Мы думали, само пройдет, может, зубки режутся… Да и свекор магов боится, не велел к ним единственного внука нести. А маленький все кричит и кричит, нас не узнает, шарахается, из рук вырывается, — молодая женщина жалобно всхлипнула.
— Тайри, взгляни, пожалуйста, — попросил ваюмн, — Да не бойтесь, уважаемые, миледи настоящий целитель.
Годовалый крепыш был здоров, Тайри это видела без дополнительных усилий. А вопил он, как резаный, от подсадных чар. Вот они, чужие черные нити, опутывают мальчика, словно паутина, только как их снять, не навредив? Магия старая, такая, наверное, только в глухих деревнях и осталась.
— Подождите тут, я сейчас эксперта приведу. Малыш не болен, это кто-то поколдовал над ним, — леди Даллет мигом открыла портал и через пару минут вернулась с сонной Одри, кутавшейся в теплую вязаную шаль. При виде ребенка сон мгновенно улетучился, деревенская колдунья увидела нечто знакомое.
— Ребенка с нянькой оставляли? — спросила она у родителей.
— Да, это первый раз… Он все время со мной, с рук его не спускаю, а тут на свадьбу брата в соседний город поехали, решили не возить с собой, — затараторила мамаша, — вроде, нянька проверенная была, у троих знакомых за детьми присматривала, все хорошо было, а тут… Знала бы…
— Ага, соломки бы постелила, — кивнула Одри, — Что-то этой няньке у вас сильно понравилось. Может, дом, может богатство или муж твой пригожий глянулся, вот она и оплела мелкого паутинкой. Теперь он без этой няньки ни пить, ни есть не станет, только плакать день и ночь. А она как-нибудь невзначай зайдет проведать деточку — малыш-то и успокоится. Тут вы на радостях ее в дом и возьмете! Есть такое подленькое колдовство, но ничего, мы его вспять обернем и злодейку накажем. Пускай она как следует кошмарами помучается. Мастер Гай, у вас паук в хозяйстве найдется?