Дороги и Тропы (СИ)

Братец его величества нагло разглядывал стоявшую напротив девушку. От этих липких, плотоядных взглядов Тайри хотелось сбежать куда подальше и как можно быстрее смыть с себя мерзкие ощущения.
По лицу милейшего милорда ректора читалось, что он и сам не рад, но куда деться от этого высокородного хлыща? Причудам императорского братца препятствовать опасно, ибо тот был злопамятен и мстителен, как никто из его семьи.
Между тем, принц решил, что взглядами можно не ограничиваться, да и ждать ему надоело.
— Уберите руки, ваше высочество, — ледяным голосом произнесла Тайри, пытаясь преодолеть тошноту, — мне неприятно.
— Потерпишь. — Толстые пальцы с неаккуратными ногтями больно сжали её плечи. — А будешь брыкаться — пожалеешь. Я сделаю так, что ты просто исчезнешь, и никто про тебя не вспомнит. Подумаешь, девочка куда-то ушла в разгар веселья и не вернулась… Пойдем, прогуляемся по саду, детка.
Конечно, она могла ответить, поставить на место зарвавшегося наглеца, к какой бы фамилии он ни принадлежал. Но любое действие, любое заклинание этот мерзавец императорских кровей представил бы, как нападение на особу правящего дома. А это — гарантированная казнь для нее и подвалы императорской тюрьмы для отца, матери и дяди. Вот и получается, что Тайри не имеет права защищаться. Последняя в роду не может подставить семью под удар. Остается надеяться только на чудо. Жаль, что папин оберег не спасает от домогательств венценосных скотов…
От запаха слащаво-приторного парфюма принца Тайри подташнивало, от его наглых объятий — трясло, как в лихорадке. Очень хотелось попросить ближайший куст ползучего шиповника вцепиться в императорского братца всеми своими колючими побегами. Хотя, он, наверное, защищен от подобного фамильной магией.
— Ну же, не будь такой мрачной, детка. — Кимлан запустил пятерню в её волосы и больно потянул, заставляя откинуть голову назад. — Это в твоих интересах. Нечего строить из себя недотрогу.
— Ваше высочество, умоляю вас перенести ваше высочайшее благоволение на тех, кто действительно его… достоин. — Леди Даллет старалась говорить как можно сдержаннее и мягче. Может, поймет? Увы, принц еще более распалился:
— Сегодня я решил, что моего благоволения достойна именно ты. Уккабские колдуньи игнорируют наше общество и ко двору не являются. Ну, для начала сойдет и полукровка. — Императорский братец потянул за волосы еще сильнее, и Тайри отчаянно подумала: «Отрежу. Отчекрыжу эти кудри, ну их к Темному, чтобы еще хоть одна сволочь своей мерзкой клешней меня тянула…»
— Последний раз говорю: не сопротивляйся, детка, пожалеешь. Потому что, когда мне сопротивляются, я, знаешь ли, становлюсь очень… э-э-э-э… настойчивым.
Кимлан провел по её подбородку остро отточенным ногтем мизинца. Чтобы не закричать от омерзения, Тайри до крови прокусила губу. Темная капля побежала вниз, по шее и дальше — в неглубокий вырез платья. Уккабский шелк впитал ее, и на нем мгновенно расцвел тускло светящийся оранжевый цветок.
— Как интерес-с-сно, — увлеченно прошептал принц, — предвкушаю море новых ощущений. Это был правильный выбор, — он, уже не стесняясь, полоснул ногтем по её шее, чуть ниже уха.
Девушка тряхнула головой, капли крови полетели веером, одна из них тяжело ударила в сапфир, что висел у нее на шее.
Яркая белая вспышка резанула по глазам. На секунду и Тайри, и принц Кимлан ощутили порыв горячего ветра, увидели дорогу, уходящую к чужим горам и огромное крылатое существо над своими головами. Императорский братец с воплем отскочил от своей несостоявшейся жертвы. Прямо перед ним стоял невесть откуда взявшийся, невысокий и худой человек в странном синем одеянии. Узкое, породистое лицо с резкими, даже хищными чертами, дышало гневом. Раскосые глаза явственно светились в темноте ледяной синевой. Жемчужно-белые волосы трепал ночной ветер.
— Ты… кто такой?!! — просипел его высочество, медленно пятясь. — Откуда взялся?
— Разве это важно, сын жабы? Если ты еще раз посмеешь хоть в мыслях причинить вред моей леди, горько будешь жалеть об этом всю жизнь. Если, конечно, сможешь связно мыслить. Я не посмотрю, что твой братец на престоле. Сейчас. Пока еще. — Голос у незнакомца был низкий, отдававшийся мягкими волнами в костях и черепе.
 
Его высочество схватился за фамильный оберег, висевший на толстой золотой цепи.
— Я понял, кто ты такой! Ты не посмеешь, твои предки дали клятву не вмешиваться! — просипел он.
— Ну, во-первых, клялись они не тебе и не твоей крови. Во-вторых, спроси у братца, во что они клялись не вмешиваться. А в-третьих, мои предки этот договор вообще не подписывали, как и все остальные Воины. Так что ты ошибся, Льофф. Я посмею, и еще как. Что-нибудь еще расскажешь, или все-таки отправишься восвояси? — Усмешка у незнакомца вышла устрашающей.
— Вы поплатитесь, вы все поплатитесь, проклятые колдуны, я вам этого не забуду, — совершенно не царственно всхлипнул принц Кимлан и, не разбирая дороги, кинулся к замку.
Только кусты затрещали.
Незнакомец же повернулся к Тайри и низко поклонился.
— Простите, моя леди, что так поздно пришел на помощь. Увы, мы связаны условиями договора. Пока вашей жизни ничто не угрожало, я не мог вмешаться. Но вид и запах крови сводит с ума этого подонка, он вполне способен убить ради собственного удовольствия. Зато теперь я могу приходить, когда вы меня позовете.
— И как же я позову, если я не знаю имени моего защитника? — проговорила юная герцогиня Даллет, пытаясь припомнить все, что ей рассказывала матушка о синем кристалле. Получалось, что знала Тайри очень мало.
— Простите еще раз, моя леди. Я — Скайяр из рода Танцующих с Волнами, крылатый из касты Воинов. Принял служение добровольно. Мой род остался жив лишь благодаря вашим предкам, и они ничего не просили взамен.
— Скажи, Скайяр, ты всегда будешь со мной?
— Пока сапфир с вами — всегда. Разумеется, вы вольны меня отпустить, если захотите. Вы — последняя из лесной крови Джехона, и ваша воля для меня закон.
Крылатый. Дракон из касты Воинов. Древнее существо из детских сказок. Оживший миф, до которого можно дотронуться, и он не исчезнет. И такое красивое имя…
— Скайяр, а то, о чем говорил Кимлан, не может тебе повредить? — осторожно спросила Тайри.
— Ни мне, ни кому другому из Крылатых, миледи. Древнюю клятву давал Князь-Хранитель одному из человеческих королей. Он был сыном Огня и Камня и умел держать слово. Князь-Хранитель обещал никогда не вмешиваться в дела людей на чьей-либо стороне. В то, что вы называете политикой, в ваши войны. Он оставил за собой право беспощадно пресекать все, что грозит миру разрушением или вторжением Тьмы. Потомки того короля и сейчас живут среди людей, но с тех пор минуло слишком много лет и сменилось четыре династии на вашем троне. Да и Хранитель сейчас другой. Так что этот Льофф никакого отношения к договору не имеет, как и его предки.
Дракон успокоился, хищная усмешка превратилась в застенчивую полуулыбку.
— Спасибо тебе, Скайяр, — улыбнулась в ответ Тайри, — как бы я хотела увидеть тебя в истинном облике.
— Успеете еще, моя леди. Многие пугаются… Мы же древние чудовища, не так ли?
— Не так, — покачала головой девушка, — я всегда думала, что драконы — первые дети Творца, носящие в себе частицу Пламени Первозданного. Так мне рассказывал брат.
— У вас нет братьев, — нахмурился дракон, — я бы почувствовал…
— Кузен, по линии отца. Он пропал несколько лет назад.
Скайяр задумчиво и совсем по-человечески потер лоб, потом очень осторожно коснулся пальцами царапины на шее Тайри. На кончиках его пальцев осталась капля крови. Дракон долго её разглядывал, потом дунул — и багровая капля истаяла яркими искрами.
— По отцу вы дитя воздуха, и это нас роднит еще больше, моя леди. Что касается вашего кузена, то он жив. Большего я сказать не могу.
— Спасибо! — юная леди Даллет, поддавшись мгновенному порыву, крепко обняла своего защитника и тут же отпрянула, страшно смутившись. Дракон, казалось, тоже был смущен и… обрадован.