Измена. Я тебя прощаю (СИ)

Я бы хотела здесь ещё немного пожить, именно в этом отеле. Насладиться этой тишиной и атмосферой. Жаль, что мы переезжаем через несколько дней…
Говорят, сами японцы, хотя бы раз в году проводят ночь в такой гостинице, чтобы отдохнуть, восстановиться и окунутся в атмосферу традиционной Японии.
— Пойдём ко мне, покурим, — первой нарушила тишину Зубайда, оторвавшись наконец от вида за окном. — Знаю. — опередила она меня. Со мной посидишь.
— А тут разве можно курить? Нигде же нельзя…
— Ну Япония вообще по своим законам живёт. Ты разве не заметила? У них на улице нельзя курить. Везде на дорогах знаки запрещающие расклеены. Зато в общественных местах можно всё, — усмехается, — и курить тоже. Идём. Ты ела сегодня?
Я кивнула.
— Я всё равно закажу что-нибудь. Мне тут ещё сакэ подогнали, щас попробуем.
Непривычно так видеть нашего администратора в обычной обстановке. Оказывается она вполне нормальный человек и даже не страшный. Я так её боялась всегда.
Улыбаюсь…
— Любишь его? — вдруг спросила она, когда из номера вышла японка, принёсшая нам чай и сладости.
Слёзы на глаза навернулись, не смогла ответить. Просто кивнула.
— Я тоже когда-то любила, — вдруг задумчиво произнесла она, прикуривая сигарету, — так любила, что жизни своей без него не представляла.
Я затаила дыхание и ждала…
— Я из района сама. Школу только-только закончила тогда, поступать готовилась. А он к нам на практику приехал, в наш дом культуры. Красивый такой, модный. Дискотеки у нас проводил, на гитаре играл, песни про любовь пел. Все девчонки за ним бегали, а он почему-то меня выбрал. — она замолчала.
— А потом? — не выдержала я.
— А потом он уехал, а я осталась. Отец заставил меня от ребёнка избавиться. У нас же все друг друга знают, в нашей деревне, понимаешь, перед соседями неудобно, а дочь переживёт. Всё равно порченная, уже никому не нужная. — Она прикурила вторую сигарету, — не очень удачно всё прошло. Криворукий доктор попался, — прокашлялась, как будто в горле у неё запершило, — Ну что, выпьем? — посмотрела на меня уже привычным взглядом.
Мне так захотелось её обнять сейчас, но я не решилась.
Подняла маленькую чашечку и глотнула.
— И вы больше с ним не встречались никогда?
— Дина, — она усмехается и доливает в мою чашечку сакэ, — мы с тобой здесь распиваем алкогольные напитки вдвоём, давай уже на «ты», а. А то я начинаю чувствовать себя преступницей, как будто малолетку спаиваю.
Я засмеялась…
— А ты его больше никогда не видела? — повторила я свой вопрос и как-то, неожиданно, это легко у меня получилось.
— Видела, конечно. Только не осталось больше у меня тех восторженных чувств к нему — разочарование только…
— А Лёшка? — осмелела я после второй порции сакэ.
— А что Лёшка? Сейчас немного опыта наберётся, заматереет и уйдёт в свободное плавание. Он талантливый. Лентяй, правда, пинать его постоянно надо. Но с его данными и внешностью, его везде возьмут. Помогу ему.
— А ты? — мне стало за неё обидно.
— А я что? Я найду другого. — она невесело усмехнулась. — Мне сорок, ему двадцать пять. Тут даже и говорить не о чем. Отпущу его, как только окрепнет. Ну давай ещё по напёрсточку и хватит тебе уже, а то завтра не встанешь. — Она наклонила голову, разливая сакэ и мне опять показалось, что глаза её заблестели. Когда она подняла глаза, на меня смотрел уже привычный взгляд нашего администратора. — А ты встреться с этим… Как там его?
— Акихиро.
— О, ты даже запомнила, как его зовут!? — она засмеялась своим хриплым смехом. — Попробуй. Пока есть возможность. Разреши ему за тобой поухаживать. Мужчинам это нравится. Тебя же никто с ним спать не заставляет. Просто на ужин сходи. Поговори. Ты же ни с кем, кроме мужа и не встречалась никогда. Тебе даже сравнить не с кем. Давай, — она подняла напёрсток, — не бойся ничего.
— Он может и не придёт больше…, - несмело предположила я.
— Ещё как придёт, — загоготала Зубайда.
Я обняла её перед уходом. Может это, конечно, четвёртый напёрсток добавил мне смелости, но мне очень хотелось её отблагодарить: она первый человек, который так откровенно обсуждал со мной взрослые темы, не поучая меня при этом.
 
А вечером я отправила заявление на развод …
  
Глава 19
 
Динара (Япония)
Он пришёл на концерт…
Сразу же после концерта, за кулисы мне передали цветы. Розы. Розовые.
И записку…
Лёшка, накануне вечером, меня просвещал. Говорил, что японцы вообще цветы женщинам не дарят и если он придёт с цветами, то он стопудово не японец.
Но артистам-то цветы дарят, — японец значит.
Весь вечер наперебой парни делились впечатлениями о мероприятии, которое я пропустила. Они были в восторге, впечатлений куча, на год вперёд хватит. Наделали фотографий, познакомились с гонщиками с Дальнего Востока и даже пообщались с самим японцем.
В основном с ним общался Лёшка. Он у нас лучше всех английским владеет. В Англии жил и работал какое-то время, поднатаскался.
Говорит, что у этого японца, действительно есть предки не японских кровей и что он долго жил в Америке и сейчас часто там бывает по работе и не только по работе. И довольно часто бывает в России, как ни странно. В основном, конечно, на Дальнем Востоке, но залетал и в Москву и даже в Сочи. В общем, он — Нео, сделал свой вывод Лёха.
А я втихаря надеялась, что этот Нео, не придёт…
Вчера нажала на «отправить» с закрытыми глазами, руки дрожали так, что останавливаться приходилось, чтобы дрожь унять. Потом сразу всё закрыла и полночи не могла уснуть.
Мысли всякие в голове вертелись. Всё думала: может поторопилась я? Может поговорить надо было сначала?
Вспоминала его. Улыбку его бесшабашную, от которой губы сами растягивались в ответной улыбке. Глаза его, в которых вечно черти скачут и ты готов за ними пойти куда позовёт и сделать что скажет. И руки его особенные и губы…
Ворочалась от этих воспоминаний: всё неудобно было, всё не так.
Если бы не Венер, так и не уснула бы, но он цыкнул на меня грозно, и мне пришлось затихнуть и я, как-то незаметно для себя, провалилась в сон.
Может не отправилось ничего? Надо проверить…
Но утром было уже не до чего: ранний подъём, завтрак, репетиция…, - день пролетел незаметно, даже думать времени не было.
Перед концертом не стала заморачиваться, натянула быстренько укороченные хлопковые брюки и белую блузку. Волосы закрутила в низкий пучок. Всё равно в косы заплетать придётся для концерта.
Венер завалился почти без стука, чтобы забрать концертные чемоданчики с личными аксессуарами и гримом.
Посмотрел на меня, скорчил недовольную мину, подхватил чемоданчики и вышел, кинув на последок:
— Переоденься несчастная…
Я ломанулась за ним, но воткнулась носом в дверь, которую он захлопнул и держал, чтобы я не вышла.
Вот взрослый детина, а ведёт себя как ребёнок… Опять цирк устроил.
Я подёргала, постучала:
— Выпусти придурок…
— Даже я с тобой в таком виде никуда не пойду, первоклашка великовозрастная. Ты ещё давай два хвостика себе сделай. — громко шептал он через щёлочку приоткрытой двери.
— Это удобно и я видела в чём ходят японки… — я пыталась эту щёлочку расширить и просочиться сквозь неё, но он не поддавался.
— А ты не смотри на них, — перебил он меня, — им показывать нечего. А у тебя ноги есть Дина, в отличие от многих местных. Платье быстро натянула или я тебя отсюда не выпущу.
И я натянула платье…
Скромное, но совсем не балахон, как здесь многие носят, умудряясь оголять, при этом, по самое не хочу свои ноги… И лёгкое. И чуть выше колен.
Когда я вышла из здания, он уже стоял и ждал меня.
Все наши сразу же высыпали на улицу по неотложным делам и откровенно пялились на нас, пока Зубайда своим рыком не загнала всех в автобус.
Какое-то мгновение он на меня просто смотрел и улыбался, сверкая своими белоснежными зубами. А я как дура краснела и не могла сообразить, как мне себя вести, переминаясь с ноги на ногу.