Крепкий орешек Джонс и нарисованный город

– Лулу Кавайи? Какое чудесное имя! – восхищённо затараторила Лялябет. – И вы сама така-а-ая красивая!
– О, благодарю, юная леди, – ответила, широко улыбаясь, панда. – Я тоже думаю, что ты прелестна, как персик.
От улыбки крошечный носик панды сморщился, и Лялябет рассмеялась.
– Э-э… здравствуйте, мисс Кавайи, – начала вдруг заикаться Орешек. – Вы не подскажете нам, как пройти к Радужному озеру?
Лулу наклонилась, чтобы погладить Штришка, но тот отскочил в сторону, поджимая хвост.
– О-о-ой, какой славный! Боишься, малыш? – Её медоточивый голос звучал ласково и приветливо. – Я, конечно, большая, я понимаю, и ты, наверно, не встречал никогда говорящую панду, вот и не привык.
От её воркования Штришок осмелел и разрешил почесать себе шею. Слово за слово, и он завилял хвостом.
– Ну, вот, дружок. Видишь? Я тебя не обижу. – Она повернула свои огромные глаза на Орешка. – Так куда, говоришь, вы направляетесь, солнышко?
– На Радужное озеро. Мы слыхали, что там… очень красиво.
Хмурая тень недовольства едва заметно упала на лоб Лулу.
– На Радужное озеро? – поднялась она. – Господи, боже мой, там и правда красиво! Очаровательно! Совершенно очаровательно! Только… – глаза её вдруг заблестели ярче, – там всё теперь… по-другому.
– Вы можете показать нам дорогу? – Орешек пыталась придумать, как выпытать у Лулу, не она ли связной из Сопротивления, не спрашивая при этом у Лулу, не она ли связной из Сопротивления. – Вы можете… нам помочь?
Панда трижды моргнула.
– Да я просто жду не дождусь! Разумеется, помогу. Скорее… идёмте со мной!
Орешек взглянула в прекрасные чёрные глаза Лулу. Они были такие большие, что Орешек отражалась в них в полный рост, ясно, как в зеркале.
Вот тогда-то она и заметила.
Как только она присмотрелась, она увидела в глазах Лулу маленький красный огонёк размером с булавочный укол и услышала ровное механическое гудение.
Орешек сунула руку под кардиган.
– Ах, как это мило с вашей стороны, Лулу.
– Не стоит благодарности. Я счастлива, что могу помочь. Радужное озеро уже во-о-он там.
Панда отвернулась, чтобы показать направление, и Орешек воспользовалась случаем.
С быстротой молнии она выхватила маркер и трижды очертила сплошной линией ноги Лулу. Потом что было сил дёрнула за концы.
– Орешек! Ты что?! – вскрикнула Лялябет, когда Лулу повалилась лицом на тротуар.
– Надо бежать отсюда! Живо! – закричала Орешек.
– Лулу, вы не ушиблись? – запричитал Роквелл и, не обращая внимания на Орешка, бросился к раненой медведице, чтобы помочь подняться. – Простите. Кое-кто из моих друзей, видно, сошёл с ума.
Панда вскочила на четвереньки и повернулась к нему. Роквелл в ужасе отпрянул. Цветы на голове у Лулу сломались и висели теперь как попало. А главное, глаза её пылали ярким красным огнём и смотрели уже не так дружелюбно, как пару секунд назад. Вместо улыбчивого рта отворилась маленькая механическая дверца, и голос – не ласковый, не приветливый – взревел:
– ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! ОБНАРУЖЕНЫ ЗАГОВОРЩИКИ!
И вновь их оглушил знакомый пронзительный звук.
  
50. Птица? Самолёт?
 
– Сюда! – крикнула Орешек и метнулась между гигантским рожком мороженого и огромным подсолнухом.
Штришок схватил в зубы нарисованную маркером верёвку, обвивавшую ноги Лулу, и резко потянул, опрокидывая панду на спину. Покончив с этим, он бросился в переулок следом за детьми.
– ЗАГОВОРЩИКИ! НИ С МЕСТА! – загрохотала Лулу Кавайи. Разорвав верёвку, она с невероятной прытью вскочила на ноги и бросилась вдогонку за беглецами.
 
Орешек, Роквелл, Лялябет и Штришок мчались по дороге, огибавшей Ленту и вымощенной квадратиками розового и жёлтого бисквита. Он был мягкий, пористый, и уже совсем скоро их перемазанные бисквитом ноги отяжелели, и бежать стало трудно.
– В кусты! Живее! – закричала Орешек.
Слева от них росла низенькая бледно-розовая живая изгородь. Они укрылись за ней.
Прижимаясь пониже к земле, Орешек заметила, как Лялябет ухватила пригоршню розового куста.
– М-м-м-м! Сладкая вата! – промычала она, набивая рот. Обычно мама не разрешала им есть столько сахара.
– Тише! Она идёт, – сказал Роквелл.
Лулу Кавайи тяжело вышагивала по жёлто-розовой дорожке прямиком к ним. Лялябет, видимо, не сознавая всей опасности положения, пожирала сладкую розовую паутину, как будто не ела ничего несколько месяцев.
– Эль-Би, перестань! – настойчиво прошептала Орешек.
Малышка с невинным видом взглянула на сестру и рыгнула, издав самый глубокий, самый громкий и самый долгий звук в истории пищеварительной системы человека.
Красные глаза Лулу тут же повернулись в их сторону.
– ПОПАЛИСЬ!
Внезапно у них над головой раздался свист. Они посмотрели вверх.
– Это… что… летучий сервант? – вытаращил глаза Роквелл.
– Э-э… похоже на то, – ответила Орешек.
И действительно, в нескольких метрах над головой парил очаровательный предмет старинной мебели, изготовленный из цельного ореха. Сверху, пригнувшись в позе сёрфингиста, стоял очень мускулистый человек, одетый в тёмно-коричневое обтягивающее трико с большой буквой «С» на груди и длинном зелёном плаще, развевающемся за спиной. Позади него раскачивался в воздухе журнальный столик, левитировал комод, насмехалось над законами гравитации письменное бюро, реяла прикроватная тумбочка.
– Вы кто? – закричал Роквелл.
– Приветствую, граждане! – закричал в ответ человек. – Я Столовóй! Сражаюсь за правду и справедливость, и за уютнейший уголок для ужина! Торопитесь! Хватайте изящно выгнутую ножку серванта и забирайтесь наверх!
  
51. Столовой
 
Роквелл ухватился за ножку и с помощью Столового запрыгнул на сервант. Затем они вдвоём помогли взобраться Орешку, Лялябет и Штришку, пока до них не дотянулась Лулу Кавайи. Разъярённая панда чуть было не вцепилась им в ноги, но было поздно.
– УСИЛЕННАЯ ТРЕВОГА! УСИЛЕННАЯ ТРЕВОГА! – взревела она. – ЗАГОВОРЩИКИ СПАСАЮТСЯ БЕГСТВОМ!
– Волшебная сила дерева! – крикнул Столовой. – Летим!
И удивительный поезд из столов и столиков взмыл на несколько метров выше и стремительно полетел прочь из Чудо-квартала. Орешек беспомощно смотрела, как Спираль становится всё меньше и меньше, постепенно исчезая вдали.
– Прости, папа, – прошептала она, – мы почти дошли.
Все пятеро, стоя на серванте, тесно прижимались друг к другу.
– Нельзя лететь в такой тесноте! – героически возвестил мускулистый супергерой. – Скоро начнём снижаться! Я приготовил каждому по столу! Займите свои места!
Штришок перепрыгнул на тумбочку, Лялябет – на письменное бюро, Орешек на комод, а Роквелл на журнальный столик. Все четверо приняли позу сёрфингиста – точь-в-точь как показывал Столовой.
Роквелл заулыбался.
– «Волшебная сила дерева»? – рассмеялся он. – Это у вас поговорка такая?
– Да! – с довольным видом кивнул Столовой. Любое предложение, которое он произносил, будто заканчивалось восклицательным знаком.
– Не хочу показаться невежей, но, когда раздавали суперспособности, вы что, были в очереди последним?
– Роквелл, ты грубиян! – крикнула Лялябет. – Не забывай, Столовой нас только что спас!
– Маленькая права! – ответил Столовой густым баритоном. – Признаем, однако, что прав и ты! Я оказался в очереди почти в самом конце! В тот день, когда раздавали способности, мой будильник не прозвонил! Я проспал! Когда настал мой черёд, все крутые способности – невидимость, телекинез, семь акульих чувств – уже разобрали! Оставалась только полная власть над предметами мебели и умение создавать отличных зверюшек из воздушных шаров! Я предпочёл столы!