Малышка (СИ)
На лице его столько решительности, что будь я школьником, испугался бы. Но на деле он просто чересчур самоуверенный парень, который наверняка и драться-то нормально не умеет. Знаю точно, я сам в шестнадцать был таким же.
Он подходит ближе, кажется мечтая затеять драку, но разница в росте только добавляет комичности ситуации. Этот парень едва ли выше Арины, а та всегда была коротышкой рядом со мной.
Меня бесит, как он называет Арину своей девчонкой, но решаю опустить этот момент, потому что сейчас это не самое главное. А самое важное то, что у входной двери стоит только что вышедшая Арина и наблюдает за нами, думая, что мы её не замечаем.
— Забрал девушку во избежание инцидентов. Что-то не так?
Ох, как же раздражает меня этот диалог.
— Она моя, ты не понял ещё? — Влад задирает голову, чтобы выглядеть более устрашающим, но я уже просто не могу сдерживать смех. Мне реально кажется, что отчитывает меня ребенок, у которого я взял самокат покататься, но так и не вернул. Идиотизм.
— Слушай, чувак, посмеялись и хватит, — я вытираю с ресниц слёзы смеха, а потом поворачиваюсь к Арине, точно зная, что диалог окончен. — Привет ещё раз, малышка, — как самый настоящий придурок, я раскрываю руки для объятий, запоздало понимаю, что творю ерунду.
— Я вышла к курьеру, где он? — снова холодная, с новыми стенами вокруг себя.
— Я здесь! Доставка хорошего настроения, заказывали? — ну, включать идиота я всегда умел на профессиональном уровне.
— Нет, не заказывали, — малышка складывает руки на груди и закрывается, как в кокон, явно не желая со мной разговаривать.
В эту же секунду к нам подходит Влад, который меня раздражает уже больше всех на свете, берет Арину за руку и тащит в общагу, со словами:
— Пойдем, кукла, устрою тебе хорошее настроение.
Арина округляет глаза и вырывает руку из хватки придурка, а я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не сломать ему челюсть, дабы не мог больше нести всякую чепуху. Сдерживаюсь, потому что даю Арине возможность решить, что ей нужно, ну и отшить козла, конечно, тоже. Надеюсь, именно это она и сделает.
— Да пошел ты, придурок! — кричит Арина, и я улыбаюсь. Моя девочка. — Ты меня за кого принимаешь вообще?
— Кукла, успокойся, — начинает придурок и получает мощную пощечину от Арины. Нет, ну всё-таки моя девочка.
— Сам ты кукла! Кен. У тебя, как и у него, яиц нет.
Стискиваю зубы, чтобы не рассмеяться, потому что знаю, что это взбесит Арину. Мне вообще сейчас нужно вести себя крайне осторожно, потому что она на взводе, обижена, растоптана, и вообще, не в лучшем расположении духа.
Я даже не могу закинуть её на плечо и утащить отсюда, потому что в данной ситуации она подумает, что я тоже принимаю её за черт знает кого, раз не учитываю её мнение. Сложно.
Пока Влад с самым оскорбленным видом потирает щёку и пытается словесно обидеть Арину, она подходит ко мне, не давая распустить руки в сторону этого идиота, и с вызовом произносит:
— Ты обещал хорошее настроение. Сделай его!
Улыбаюсь, потому что она сама готова уезжать со мной, и молча беру малышку за руку, отводя к машине.
— Чего желает малышка? Парк, кафе, кино? — завожу машину и вижу, как Арина улыбается. Это отдалённо напоминает наши отношения пару лет назад, что лично меня очень радует, потому что этот игнор и холодность раздражают дико. Мы слишком много времени потеряли, пора наверстывать.
— Хочу кушать твои блинчики и смотреть на закат, — неожиданно выдает малышка, кажется, на секунду испугавшись своих желаний.
— Блинчики у меня дома.
— Знаю. Ты против?
— Нет, просто уточняю, правильно ли тебя понял. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко, малышка…
***
Арина
Я не знаю, делает ли он это специально, или он и вправду такой заботливый, во что мне верится больше, ведь я знаю Макса с самого детства, но последняя фраза сбивает меня с ног, и я чувствую, как по щеке катится одинокая слеза.
Все эти два года мне было очень сложно принять как данность то, что я не нужна Тимофееву, что мы действительно не пара, что моя влюбленность — это просто что-то детское и ненастоящее.
Я смогла себя в этом убедить и уже через год перестала плакать в подушку и пересматривать все совместные фотки. Удалила их, если честно, потому что рука всегда машинально тянулась к галерее.
У меня было подобие отношений ещё до Влада и поступления. В новой школе за мной ухаживал парень, но относился он ко мне ничуть не лучше Старцева, только что в кровать не затащил, хотя пытался.
За это время я настолько привыкла к потребительскому отношению к своей персоне, что элементарно забыла, как бывает иначе. А ведь с ним всегда было иначе.
Он приезжал ко мне среди ночи, стоило только позвонить. Покупал мне все, кормил вкусняшками, узнавал, выспалась ли я, и ещё много всяких моментов, которые я старательно гнала из своих воспоминаний больше двух лет.
И тут: «Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко».
И я плачу не потому, что чувства к Максу вспыхнули вновь. Я плачу, потому что вдруг осознала, что все это время со мной обращались исключительно как с собственностью. Ещё и не самой нужной.
Мы отъезжаем от общаги, и я надеюсь, что Макс не услышит мою минутную слабость, потому что рассказывать о причине слёз я не готова. Признаться честно, мне радостно, что общение понемногу возвращается в прежнее русло, хотя ещё каких-то два года назад я сама оборвала все связи с ним и мечтала больше никогда не видеть эти хитрые глаза. Но я повзрослела, возможно, даже поумнела немного и поняла, что дружбу менять нельзя ни на что. Особенно такую дружбу. Как бы дерьмово он ни поступил со мной в тот злополучный день, его забота и хорошее отношение все же перекрывают тот единственный случай идиотизма.
Из друзей, настоящих друзей, у меня осталась только Лерка, но она семейный человек, и её не так просто выдернуть на прогулку. С Юлькой мы вроде и дружим, а вроде и не особо, а остальной народ из компании, с которым мы проводим выходные, мне больше знакомые, чем друзья. Влада же я видеть больше в принципе не желаю.
Иронично, что я поняла, насколько дерьмовый он человек, когда рядом появился Макс, правда?
Да и плевать. Он прав, я не должна терпеть такого ужасного отношения к себе. Я всё-таки девушка, а не его личная вещь.
Через пару минут слёзы заканчиваются, я вытираю щеки и отчего-то улыбаюсь, хотя сама не знаю почему.
Макс останавливается у своего дома, живёт он совсем близко к общаге, выходит из машины и, пока я пытаюсь отцепить ремень безопасности, открывает дверь и подаёт руку, опять заставляя краснеть.
— Пошли, малышка, нужно ещё зайти в магазин, — я выхожу из машины и иду следом за Максом в «Пятёрочку» за углом.
— Зачем?
— Ты же хочешь блинчики? У меня закончилось молоко, — он пожимает плечами и открывает дверь магазина, пропуская меня внутрь.
— Ты утром приготовил целую гору, я думала, ты меня будешь ими кормить.
— Утром ты убежала, и я с горя сожрал их все, — хохочет Макс, набирая полную корзину всяких вкусняшек, причём мною обожаемых.
— Ты куда столько набрал? — корзинка ломится от фруктов, чипсов, йогуртов и ещё всяких полезных и вредных продуктов. — Я наемся, стану огромной, как шар, и ты не сможешь вытолкать меня из своей квартиры, — смеюсь, когда мы подходим к кассе, а рыжая девушка с самой милой улыбкой спрашивает, нужен ли нам пакетик.
Макс что-то говорит кассиру, даже разглядев на бэйджике красивое имя Мирослава, а потом поворачивается ко мне, наклоняется к самому уху и тихо шепчет:
— Оставить тебя в моей квартире и есть коварный план, малышка.
Что?
14. Лерка
К дому Макса мы топаем в немного неловкой тишине. Не очень понимаю, как реагировать на произнесенные им ранее слова, и поэтому молчу, стараясь переварить информацию. Я помню, что он может шутить даже на такие темы, знаю, что может ляпнуть не подумав, но отчего-то не особо верится, что Макс сказал это в шутку.