Разочарованные (СИ)

– А что ты тут забыла? – он проводил взглядом птицу, что уносила его письмо.
– Ну… письмо отправляла.
– Я тоже, – голос холоден, как сталь.
– А тебе не кажется, что время позднее для писем?
– Для семьи никогда не бывает рано или поздно, – высокомерно заявляет он. – Бывает уже не нужно.
Гермиона теряется и не знает, что ответить слизеринцу. Но он берет эстафету в свои руки.
– А кому ты отправляла послания под покровом ночи? Не любовнику ли? – ядовито интересуется он.
– Уж явно не Пожирательнице смерти! – резко выпалила Гермиона в ответ. Слова сорвались так быстро, что та не успела подумать как следует. Она прикрывает рот ладонью, но Малфой все прекрасно услышал.
– Семью не выбирают, – напряженно говорит он, сжимая в руках палочку.
– Не ври! – кричит Гермиона. – Ты мог отправить письмо днём или утром! Так что не прикрывайся семьей! Ты написал своей тетке-Пожирательнице. Что она пришлет тебе в ответ? Какой-нибудь Темный артефакт, да?
Гермиона ожидала, что парень выйдет из себя или же вовсе ударит ее, но он лишь рассмеялся. Натянуто, словно давился смехом.
– Что смешного? – мгновенно ощетинилась гриффиндорка.
– Ты, – безапелляционно заявляет Малфой. – Вокруг школы и даже в школе присутствуют мракоборцы, которые проверяют абсолютно все. Готов поспорить, что они даже в жопу готовы заглянуть, чтобы убедиться, что у нас нет ничего такого! А ты заявляешь, что я попросил какой-то Темный артефакт…
– Завуалировано попросил, – вставляет Гермиона.
– И Беллатриса Лестрейндж настолько глупа, что мне это предоставит!
– А почему бы и нет? – скрещивает руки Грейнджер.
– Да потому что каждое письмо вскрывается, каждая вещь проверяется детектором! – кричит он. – Знаешь, что будет с тем, кто попытается что-то подобное провернуть?
– Ты прав, – вынуждена согласиться Гермиона.
– Не удивлён.
– Прости, – извинилась она. – Просто ты … Малфой, – тихо-тихо продолжает она. – Так что нет ничего удивительного, что я не так поняла эту ситуацию.
Малфой хмыкает.
– Как же так получилось, что твои друзья отпустили тебя? Они вообще знают, чем ты занимаешься по ночам? – вместо «спасибо» говорит слизеринец.
Но девушка не идёт у него на поводу, а задаёт ему встречный вопрос:
– А ты? Почему в столь позднее время ты не у себя в башне?
– Могу себе это позволить, – просто отвечает он.
– Я тоже! – с вызовом отвечает она.
– Думаешь, мы похожи? – в темноте она не видит, как блестят его глаза.
– Ну если ты забудешь, что я маглорожденная, то да.
– Серьезно?
– Ну да! Руки две, ноги у нас две, голова и все такое. Так что да, мы похожи, Малфой.
– У меня есть член, а у тебя? – спрашивает Драко.
– Малфой! Я ведь серьезно с тобой разговариваю!
– Я спрашиваю на полном серьезе!
– Будто ты не знаешь, что у меня там! – повышает голос Гермиона.
– Научно выявлено, что мы разные, – подытожил Драко.
– Нет! – категорически не соглашается с ним гриффиндорка. – Это все физиология, а я…
– А я могу себе это позволить! – повышает он голос и делает шаг к ней. – Я могу позволить себе поздно лечь, – ещё один шаг, – или поздно встать, – два шага к ней. – А знаешь почему? – он подошёл так близко, что касался ее грудью.
– Потому что ты Малфой? – цинично предполагает она.
– Я тебе отвечу, – продолжает он не слыша ее. – Потому что я одинок. Потому что у меня никого нет. Никто во мне не нуждается, Грейнджер, – она издаёт сдавленный вздох, а может быть и выдох, но он продолжает. – Никто поздно ночью не скажет мне, что уже поздно и надо ложиться. Никто рано утром не поинтересуется, как прошла моя ночь и что мне снилось, – он смотрит прямо в глубину ее глаз, чтобы убедиться, что она понимает его. Он хочет увидеть в них понимание, но видит только сочувствие. – Потому что я один. И так всегда, Грейнджер. По-другому не будет, – немного помедлив, он добавил. – Никогда.
А затем развернулся и ушёл, оставив лёгкий шлейф одеколона. Время шло, а Гермиона стояла и стояла. Кожа покрылась мурашками от холода, губы слегка посинели, а девушка все никак не могла поверить, что Малфой позволил ей заглянуть под маску, которую носил. Грейнджер чувствовала, что коснулась чего-то личного. Она почувствовала необъяснимый прилив нежности к этому слизеринцу. В душе что-то колыхнулось, будто она это уже слышала или знала.
 
Она выбежала и побежала так быстро, насколько это позволяли каблуки. Пару раз она даже упала, но ее это не остановило.
– Малфой! – влетела она в их гостиную.
Она чувствовала, что должна ему что-то сказать, а лучше, чтобы он что-то ей рассказал. Девушке казалось, что он говорил не о себе, а о ней. Она тоже чувствовала себя одинокой. У неё было столько вопросов, а ответов не было. Но в одном она была уверена – если кто-то и может ей помочь, то только он, Малфой.
Она стучится к нему в комнату, но он не открывает. Выждав пару минут, она сама отпирает дверь в его комнату, но его там нет. Девушка не может себя пересилить, поэтому не заходит дальше, а при помощи магии закрывает дверь. И в ванной комнате его нет.
Тогда она решительно спускается и садится на диван, взглядом буравя портрет, который одновременно являлся дверью. Он обязательно вернётся в башню, и тогда Грейнджер устроит ему.
Время шло, за окном начало светать, но его все не было. Сонные глаза начинали слипаться, и Гермиона их истерично терла. Встав с дивана, она попрыгала, чтобы размять затекшие ноги. Взгляд упал на часы – половина шестого.
– Он не придёт, – прошептала Гермиона в пустоту.
Уныло она поднялась к себе в комнату, твёрдо решив, что сегодня вечером она точно с ним поговорит.
Проснувшись по будильнику, Гермиона привела себя в порядок и спустилась вниз. Малфоя не было, поэтому девушка, поудобнее устроившись в кресле, принялась читать книгу, что подарила ей Джинни. Гермиона запомнила номера страниц, что можно было повторить, но сейчас она читала советы. Не по красоте, а просто советы, как перебороть себя, как научиться подавать себя, как стать увереннее.
Гермиона читала и восхищалась этой женщиной и ее проницательностью. Каждая строчка, каждое слово было буквально про неё – Гермиону Грейнджер. У автора тоже в детстве были два друга, но они не сохранили дружбу – один уехал далеко-далеко, а со вторым автор встречалась, и в итоге ни отношений, ни дружбы.
– И у меня также, – шепчет Гермиона.
Гермиона внимательно читала, примеряя те или иные ситуации на себя. Она взвешивала все за и против. Ее внимание привлек скрип петель, которые извещали о том, что портрет открылся.
– Ну ты и сволочь! – в вошедшего тут же летит подушка.
– Как-будто зашел в родные подземелья! – отшутился вошедший человек.
– Блейз? – удивилась Гермиона.
– Я обижусь, если ты скажешь, что мне не рада.
– Прости, я думала, что это Малфой вернулся, – оправдалась Гермиона. – А где он, кстати? – как бы между прочим спросила Гермиона.
– Весь в делах, – загадочно улыбнулся Блейз. – Это все, что я знаю. – Гермиона закатывает глаза, показывая, что не верит ни единому слову мулата. – Да, кошечка, – улыбается Забини. – Драко не всегда передо мной отчитывается.
– Все в порядке, Блейз, – улыбается Гермиона.
Блейз прошёл в комнату Драко и закрылся там. Гермионе было очень любопытно узнать, что он там делает, но здравый смысл взял вверх, и она, спрятав книгу под подушкой в своей комнате, чтобы вечером прочитать несколько страниц, поспешила в библиотеку.
Как она и ожидала – там был Нотт. К нему рыжеволосая девушка и подсела.
– Думаю, мы скучно живем, – вместо приветствия сказал Теодор.
 
– Почему?
– Мы чертовски одиноки, если проводим воскресенье в библиотеке.
– А может, это нам никто не нужен? – предполагает Гермиона.
– В точку! – соглашается слизеринец. – Ты сегодня без книг? – удивленно спрашивает Нотт.
– Мы ведь в библиотеке, думаю, я найду, чем заняться, – улыбается Гермиона.