Разочарованные (СИ)

Его сердце упало в пятки, когда он встретился взглядом с умными глазами… Выдры?
– Реддл напал на Хогвартс, и я не уверена, что доживу до рассвета. Если со мной что-то случится, то я люблю тебя, – и патронус рассосался.
Времени искать выход не было, и Нотт, сжав зубы, взял палочку в руку. И тут же мир закружился, и парень рухнул на пол.
Он не знал, сколько провалялся без сознания, но тут же вскочил на ноги, едва пришел в себя. Подсветил собственной палочкой – черная метка на ладони. Не змея, но тоже проклятье.
– Проклятье, – выругался Тео и поспешил к выходу.
Аппарировал. Купола над Хогвартсом не было, поэтому Нотт оказался прямо на территории школы. Сердце стучало, как бешеное – лишь бы не опоздал. Был в последних рядах, поэтому локтями проталкивал себе путь к первым.
До него донесся ее испуганный вскрик:
– Кто-нибудь, убейте его, – закричала девушка. – Он стал смертным.
Затем, кажется, кто-то послал зеленый луч в Темного Лорда, но промазал. Нотт этого не видел, но понял, потому что в следующее мгновение услышал шипение Реддла:
–Авада кедавра.
А вот и первые ряды.
А дальше он умер. Потому что Гермиона сделала свой выбор, Она бросилась под луч, защищая Драко. Лучше бы это был такой извращенный способ самоубийства, но только не забота о Малфое.
А дальше ахнули все. Потому что луч отразился от Гермионы и полетел обратно в Темного Лорда.
И пока все с замиранием сердца смотрели, как Темный маг пузырится и превращается в пыль, Теодор видел только ее. Ее последние мгновения и удивление в синих глазах. Он поймал ее взгляд, но только ее глаза уже погасли.
Опоздал.
Он медленно выходил из толпы, гдг люди тут же забыли всех погибших. Все обнимались, целовались и кричали. Радовались. А он ничего не слышал. Шел к ней. Шаг за шагом. На ходу роняя одну палочку. Вторую.
И вот между ними несколько шагов, и кто-то аппарировал. Как раз оказался между ней и им.
Блейз Забини.
Мулат выругался, а затем дотронулся до девушки и взял Малфоя за руку. И они аппарировали в неизвестность.
Опоздал.
Снова.
– И где мы? – осмотрелся Малфой по сторонам.
– Нотт-мэнор, – бросил Забини, стягивая мантию. – Помоги мне лучше.
– Чем?
– Надо принять роды.
– Что? – вытаращил глаза Малфой. – Ты двинулся, да? Она же мертва!
– Да-да, на исходе седьмого месяца, я знаю, – казалось, Забини был не здесь. – Не по плану, но надо действовать скорее.
– Ты же шутишь? – блондин не хотел верить в происходящее, но Блейз уже распластал женское тело на столе и достал какой-то нож. – Мы ее будем резать?
– Ну извини, сама она не сможет.
И Малфой сам не понял, как уже закатил рукава и помогал другу. Зачем? Для чего? Почему они так торопятся? Почему он чувствует жжение в груди, словно что-то пытается прорваться наружу?
Это же была грязнокровка Грейнджер.
Что не так? Почему так пусто?
Детский писк вернул Драко в реальность.
– Это что, шрам? – Малфой знатно офигел от такого поворота.
Грейнджер и Поттер – надо же. Но почему он отчетливо видит белый пушок на голове?
Что за херня?
– Молния, – улыбнулся Блейз. – Возьми Грейнджер, нам надо в Мунго.
– А почему я?
– Возьмешь ребенка? – мулат протянул ему сверток.
– Грейнджер так Грейнджер, – сдался блондин. – А ее можно как-то… зашить? Мерзкое зрелище, знаешь ли.
– Ты Пожиратель, – хмыкнул Забини. – Все в больнице. Малфой, надо спешить, он очень слаб.
– Очередная надежда волшебного мира?
– Именно.
И они аппарировали в Мунго.
Нотт упал на колени на то место, где она лежала. Где он видел ее в последний раз.
– Старый интриган, – сорвалось с его покусанных губ.
Дамблдор обманул его. Все получилось не так, как должно было быть. И все было бесполезно. Бузинная палочка теперь бесполезна, как и мантия-невидимка, что торчит из кармана Лонгботтома.
Теодор оглянулся по сторонам, но никто не обращал внимание на него. Он теперь был особенным, ведь вот бузинная палочка, вот мантия, что теперь была надежно спрятана в его нагрудном кармане, а камень он сейчас заберет у Поттера.
 
Но его не было.
Снова обман.
И Нотт трансгрессировал в Италию.
– Уже покидаете нас? – задал он вопрос мужчине, что собирался явно в спешке.
– Да, Британия сейчас такая ненадежная, – нервно улыбнулся Грин-де-Вальд.
– Не так быстро, Геллерт, у меня есть несколько вопросов.
Они сидели в палате и ждали доктора. Малфой хотел уйти, чувствуя себя неловко, но Забини удерживал его мертвой хваткой.
– Почему мы не можем уйти, раз мы уже передали ребенка медикам? – не понимал Драко.
– Потому что мы заберем его с собой.
– Зачем?
– Он наш, – просто ответил Блейз. – Разве это не все, что у нас осталось от нее?
– Прости, конечно, но я н собиаюсь воспитывать ребенка этой грязн…
– Да что с тобой? – не выдержал Блейз. – Как ты можешь ее оскорблят, когда между вами…
– Блейз! У меня ничего не могло быть с грязнокровкой!
– Ты в своем уме?
– А ты? – в ответ спросил блондин.
– Святочный бал? Астрономическая башня? Маггловедение? Ты помнишь?
– Это те места, где ты ее жарил?
– Драко!
– Друг, не хочу тебя расстраивать, но эт ребенок – не твой. Он белый, Блейз, да еще и со шрамом.
– Принесешь кофе? Что-то я… на эмоциях.
– Конечно, – Драко выскользнул за дверь.
Блейз тут же достал палочку Гермионы и свою. Руки дрожали, но он должен был узнать ее последнии заклинания.
– Обливиэйт, – ее шепот разнесся по палате.
– А вот и кофе, – Драко протянул другу бумажный стаканчик. – Что случилось? – напрягся парень. – Жалко выглядишь ты, но такое чувство, будто жалеешь меня.
– Нет-нет, все в порядке, – поспешил заверить Блейз.
Они молча ждали врача, но в палату зашел Нотт.
– С ним все хорошо, можно забирать домой, – Нотт удерживал на руках ребенка. – Сейчас придет врач, чтобы заполнить бумаги. На наше счастье, большую часть Гермиона заполнила.
– Как его зовут? – спросил Малфой.
– Это ты и укажешь в бумагах, – Нотт посмотрел на него, как на дурочка.
– Я?
– Ну не я же.
– А почему я?
– Потому что ты…
– Тео, он не знает, – перебил друга Блейз. – Не помнит.
– Испугался ответственности, Малфой? – выплюнул Нотт.
– Я?!
– Я проверил ее палочку. Он не помнит.
– Счастливчик, – только и смог сказать Тео спустя несколько минут тишины.
– Заберешь себе? – улыбнулся Блейз. Нотт удивленно на него вытаращился. – Ну учитывая, как он был заделан, – хмыкнул Блейз.
– Вот он был бы таким красавчиком, как я, – поддержал Тео друга. – Но нет, Блейз, я еще не закончил. У меня есть дела.
– Дела? – переспросил Забини.
– Поверь, я бы все отдал, но… Я должен ее вернуть.
– Почему так получилось? – шепотом спросил мулат. – Ты говорил, что все должно быть иначе.
– Я доверился не тем людям, Блейз. Снова, – его слова сочились болью, словно он был виноват во всем.
– Но она ведь…
– Не произноси это слово, – попросил Тео. – Она просто спит. Она устала, но она обязательно проснется.
Блейз с жалостью смотрел на друга.
– Я не сошел с ума! Я обещал ей, что мы будем вместе, значит, будем.
– С чего начнешь? – спросил Блейз.
– Я должен найти один блядский камень, иначе все будет зря, – грустно улыбнулся Тео. – Мне пора, Блейз.
– Уже уходишь, – спросил Драко, которого немножко задело то, что товарищи шептались без него.
– Я не ты, Малфой, я ее никогда не забуду,
– Я всегда буду тебя помнить, – прошептал Тео, оказавшись за дверью.
Но едва дверь закрылась за Теодором, как ту же распахнулись перед врачом. Женщина ровно час читала им наставления и давала четкие указания.
 
– Но с вами все равно будет…
– Да-да, мы знаем, патронаж, – перебил Драко. – Мы можем уже уйти? Знаете, несколько часов назад мы стояли в пяти метрах от Темного Лорда, и сейчас нам очень хочется отдохнуть?