Разочарованные (СИ)

– Вполне.
– Катись к черту, – самым нежным голосом попросила она.
– Нет, не так, – рассмеялся он.
Он что-то пробормотал себе по нос, и Гермиона почувствовала, как что-то обвивает ее запястья.
– Что ты?..
– Хорошо связанная грязнокровка не сопротивляется, – хмыкнул Драко, закатывая рукава рубашки.
– Отец научил? – вырвалось прежде, чем она сообразила.
Он тут же сорвался с места и рывком поднял ее.
– Накажу, – предупреждает он. – Если еще хоть раз откроешь рот в сторону моей семьи.
– Открою, – обещает она, долго глядя ему в глаза.
– Тогда открывай по делу, – советует Драко.
– Пошел ты, – буркнула Гермиона, чувствуя, что разговор совсем не туда пошел, и она теряет свою уверенность.
Вместе с Гермионой он сел обратно на стул, посадив девушку спиной к себе. Она смотрела перед собой, прямо в шершавую стену, и спиной чувствовала его прерывистое дыхание.
– Страшно? – хмыкнул Драко.
– Не дождешься, хорек.
Он хрипло рассмеялся, а потом его холодные губы коснулись ее плеча.
– Что ты?..
– А тебе грубость подавай?
– Нет, но…
– Тогда заткнись и получай удовольствие.
– С тобой? – не удержалась она.
Вместо ответа он больно дернул ее за волосы, заставив вскрикнуть.
– Блять, почему ты всегда портишь все?
– Я?
– Нет, блять, я, – огрызнулся он.
– Ну это у тебя наследственность дурная, – снова прошлась она по его семье.
– Грейнджер, ты меня вынуждаешь, – предостерегает он.
– Да все нормально, Малфой, – фыркает Гермиона. Она просто не помнит, каким он может быть жестоким, иначе никогда бы не сказала следующее, – в семье не без урода.
А в следующее мгновение она уже лежала на его коленях, уставившись в пол. Его рука безжалостно оголяла ягодицы.
– Нет! – кричит Гермиона.
– Да, – хмыкает Драко.
Пусть она и была еще не окрепшей после пыток, но все равно ловко уворачивалась. Ему пришлось применить магию, чтобы удержать ее на коленях.
– Ты ведь помнишь наш договор?
– Катись к черту! – рычит девушка.
– Помнишь, – смеется он, а в следующее мгновенье ладонь бьет по нежной коже.
Она стойко вынесла его наказание, прикусывая язык до крови и сплевывая на пол. Слезы молча капали к его ногам. Но она и не думала просить пощады. Пожиратели не знают жалости, и Драко сейчас это наглядно показывал.
Когда его рука устала, он позволил себе ударить девушку ремнем, вызывая новый, громкий стон.
– Мне стоит позаботится о твоих нежных чувствах? – спросил Драко в паузе между ударами.
– Я отомщу тебе за это унижение, – клянется Гермиона.
– Я предупреждал, чтобы ты воздержалась насчет комментариев в адрес моей семьи.
– Правда глаза колет?
Она раздражала его, бесила до нехватки воздуха в груди. С ней никогда не было просто, а сейчас он вообще ощущал себя слабаком. Чуть не потерял ее, поэтому свихнулся.
Резкое движение, и Грейнджер скатилась с его колен на холодный пол. Он что-то кричал ей, выплескивая злость прямо ей в лицо, а она пыталась увернуться от его вездесущего ремня, которым он размахивал и опускал на ее тощую фигуру.
– Малфой! – кричит она, но не просит.
Ему надо, чтобы просила.
Открылись старые раны, только успевшие затянуться. Капли крови орошали пол под ней, а она уже спиной подпирала одну из стен – некуда было идти.
– Ты такая… – он замялся.
Красивая – с этим блеском в глазах.
Воинственная – в этих каплях крови.
Моя.
– Какая? – сплюнула она сгусток крови на пол.
– Грязная, – обобщенно ответил блондин.
– А ты такой… слабый.
– Вот как? – он лениво ударил пол рядом с девушкой, нервируя ее.
– А знаешь, что я помню? – улыбается она.
Сердце пропускает пару ударов, а затем начинает биться где-то под коленкой.
– Помню нашу чертову связь, – он бледнеет. – Помню, как ты боялся, что все, что было в школе, неправда.
– Грейнджер…
– Что каждое слово – ложь.
– Грейнджер!
– Что каждый поцелуй неправда, – продолжает девушка.
Он бросает ремень и подлетает к ней, рывком ставя на ноги.
– Так вот, Малфой, – улыбка победителя расцветает на ее глазах. – Это неправда.
 
Он не понял, чей это был стон. Его – злой и отчаянный, или же ее – сдавленный и болезненный.
Он только помнит, как зубами впился в ее нижнюю губу, чтобы прервать всю ту ложь, что она несла. Это не могло быть правдой. Это не должно быть правдой. А в следующую секунду он уже надевает на ее запястья оковы, что болтались у стены.
– Ты не посмеешь, – шипит она.
– Ты ведь пленница. Носи с гордостью, – легкими постукиваниями он заставил цепь плотнее обвиться вокруг ее запястий.
– Нет, – вырывалась она. – Нет, – повторила девушка как-то неуверенно, когда его штаны упали на пол, и член гордо смотрел на нее. – Больной ты ублюдок, – шепчет Гермиона. – Тебя все это заводит? Это для тебя игра?
– Ты должна мне, – напомнил он.
– Это насилие, – качает головой девушка.
– Признай, каждая отличница мечтает, чтобы ей задрали юбку в коридоре.
– Я не мечтала.
– Поверь, Грейнджер, я знаю все тайны твоего развратного сердца, – с каким-то намеком говорит Драко.
Он уже подошел слишком близко и закинул ее ноги себе на пояс. Но медлил, словно давал шанс им обоим.
– Нам обоим это может быть приятно, – озвучивает он мысль вслух.
– Когда-нибудь, Малфой, я убью тебя, – обещает девушка.
Она замолкла на полуслове, потому что он опустил руку между их телами, трогая ее за самое сокровенное.
– Сухая, – с сожалением сказал он.
Гермиона успела даже подумать, что ничего сегодня не выйдет, но Драко двумя руками прошелся по ее бедрам и ягодицам, собирая кровь.
– Нет! – завопила она, когда он стал смазывать ее влагалище ее же собственной кровью. – Так неправильно! – она имела ввиду ситуацию в целом.
– Могу плюнуть, – хмыкнул блондин.
– На себя плюнь, – огрызнулась шатенка.
– Не заслужила смазку, – он стал аккуратно щекотать клитор, стараясь увести гриффиндорку от разговоров и взаимных оскорблений. – Я ведь говорил, что будет больно.
– Я не думала, что это ты о сексе, – всхлипнула она.
И ей было больно. От каждого медленного толчка, от каждого глубокого выпада ей было невыносимо больно. Он буквально разрывал ее, выворачивал наружу, обнажая оголенные провода нервов.
Но и ему было больно. Он буквально под пальцами чувствовал, как она ломается. Он кроил себе новую гриффиндорку. Он ломал себя, перешагивал. В погоне за чем-то эфемерным и безличным.
Эта медлительность сводила его с ума. Он чуть не кончил, когда она положила свою голову на его плечо.
Она что, дрожит?
Она смеялась. Тихо и безвучно.
Он недоуменно посмотрел в ее глаза, а в них – непоколебимая решимость. Готовность чуть ли не к смерти.
– Можно вопрос?
– Все, что угодно, – соглашается он.
– Это у вас семейное? Ты был зачат также?
Для нее это было лишь мгновение. Мгновение – и она ударилась затылком, рассекая его, когда он сильно тряхнул ее. А дальше темная пелена, которая забрала всю боль, даря невесомость и незнание.
Для него целая вечность. Красная пелена перед глазами спала лишь в тот момент, когда он кончил. Его сразу отпустило.
– Грейнджер?..
Без сознания. И темно-алое пятно позади на стене.
– Грейнджер!
Аккуратно снимает ее и несет на тонкий и дырявый матрас, и тут он понимает, что ничуть не лучше свое тетки. Такой же фанатик без тормозов. Наспех подлатал ее, задерживаясь палочкой на особо сильных повреждениях. Его сперма стекала по бедрам вместе с кровяными сгустками, и вчерашняя картина вновь возникла перед глазами, скрутив желудок.
Следовало позвать Тинки, чтобы она снова помогла Гермионе, но он не стал. Он бы не вынес, если бы в еще одних глазах выглядел бы монстром.
 
– Две тысячи четыре, – считает Гермиона. – Две тысячи пять. Две тысячи шесть.