Эльфийка. Переполох в Академии (СИ)

Когда-то в детстве я потерялась на ярмарке, мы пошли туда с учителями и другими детьми, и как-то так получилось, что все ушли, а я осталась одна, засмотрелась на лошадей, крутящих колесо карусели. Лошади были здоровенные и мускулистые, их сильные ноги переступали на уровне моего лица, а головы терялись где-то в небе, они мне ужасно понравились. Потом я поняла, что осталась одна, и страшно испугалась, разревелась, ко мне подошел хозяин лошадей, молодой полугном, такой же здоровенный и мускулистый, как его лошади. Он взял меня на руки, уговорил не плакать, посадил на лошадь, дал пощупать жеребенка за бархатный нос. Это была лучшая ярмарка в моей жизни, и добрый полугном запомнился навсегда, его жизнерадостная улыбка, широкие плечи и перевитые мускулами руки. И именно такие руки сейчас демонстрировал мой новый знакомый, снимая рубашку прямо рядом со мной.
Не знаю, что у меня происходило с лицом, но парень так понимающе самодовольно улыбался, что хотелось его ударить, несмотря на то, что это позор для эльфа.
— Так что, Юленька? Ты согласна кататься только на единороге?
Он складывал рубашку, я пыталась на смотреть на его грудь, там были мышцы такой толщины, что о существовании ребер оставалось только догадываться. Он настолько отличался от худых до полупрозрачности эльфов, что мне хотелось его потрогать, чтобы убедиться, что он настоящий. Ну или просто так потрогать.
Я закрыла глаза и попыталась взять себя в руки, собраться и ответить на его вопрос.
— Ну… — голос звучал очень странно, я прокашлялась, — бывают разные ездовые животные… Лошади там, олени, бегемоты…
— Волки, — улыбнулся парень, стал развязывать пояс штанов, я округлила глаза и отвернулась.
— Ездовых волков не бывает.
— А вдруг один где-нибудь есть? — игриво шепнул парень, опять наклоняясь к моему уху, я отдернулась, посмотрела на него, пытаясь пристыдить укоризненным взглядом, но он так заразительно улыбался, что я не сдержалась и улыбнулась в ответ, он рассмеялся, сделал серьезное лицо: — Только чур, не визжать!
Я ответственно кивнула и уставилась на него во все глаза.
Он снял ботинки, наклонил голову, сгорбился… и выпрямился уже волком! Здоровенным, серым, очень пушистым! Я завизжала и набросилась на него, сгребая шерсть в кулаки и утыкаясь носом куда-то между ушей, он пробурчал:
— Ну просил же не визжать…
— Собачка! — у меня от восторга текли слюни, я жмакала его шкуру двумя руками и терлась лицом об его макушку, он так обалденно пах, что в него хотелось закопаться, и я пыталась изо всех сил.
— Не собачка, а волк!
— Такой клевый, кайф, такой мягкий…
— Я злой… и страшный…
— Пушистенький! — я на него уже почти улеглась, свалив на спину, поняла, что это все-таки неприлично, отодвинулась и стала щупать каждую лапу отдельно, нос, уши, толстую шкуру на загривке:
— Ушеньки, такие теплые!
— Матерь божья… — он расслабился и упал на спину, стал смотреть в небо с видом "я с этим справлюсь, это просто надо перетерпеть", я рассмеялась и продолжила его тискать, сюсюкая:
— Лапищи какие здоровенные, такие с пальцами! Уи!
— Господи, женщина, у тебя чувства самосохранения вообще нет?
— Зубки… Такие беленькие!
— Юля, блин… Ты ко всем незнакомым парням пальцами в рот лезешь?
— Нет, только к клевым! — в восторге пропищала я, запуская пальцы в шерсть и проводя от шеи до живота, потом обратно, жесткая шерсть сверху была упругой, а под ней был густой мягкий пух, он щекотал ладони… И тут я увидела штаны, он их развязал, но не снял, задние лапы до сих пор болтались внутри штанин. Сначала мне захотелось убрать штаны и задние лапы пощупать тоже, но потом ко мне в голову робко постучался здравый смысл, и я подумала, что действительно тискаю не собачку, а незнакомого парня, и наверное, это неприлично. Руки были по запястья погружены в его шерсть, я смотрела на них и думала, что неприлично я себя уже повела, и теперь нет разницы, продолжу я или нет. Он поднял голову и посмотрел на меня своими зелено-ореховыми глазами с хитрым прищуром:
 
— Чего перестала? Чеши дальше, я уже… все. Можешь чесать.
Я пожала плечами и продолжила — я любила это дело, и давно хотела собаку, но родители категорично отказывались, потому что собаки очень мало живут, говорили, мне будет больно видеть их старость и смерть. Но в удовольствии потискать чужих песиков на ярмарке я себе никогда не отказывала, особенно орочьих волкодавов, здоровенных и крепких, как этот волчара, чьего имени я не спросила.
— А откуда ты тут взялся?
Он потянулся и зевнул с подвыванием, клацнул зубами, ответил:
— Оттуда же, откуда все сегодня взялись — на праздник приехал. Устал с дороги, решил пробежаться и подпитаться, воду унюхал, потом смотрю — ты, решил узнать, что ты тут такое интересное делаешь. У ваших завтра какой-то супер-эльфийский фестиваль чего-то там, я не помню. Как мне объяснили, будет ритуал призыва фамильяров, это вообще не охренеть какое событие, чтобы сам я на него приехал, но в этом году будет участвовать дочь старейшины, а после ритуала отец ссылает ее в Академию Граней, за излишнюю прыть и непослушание. А я назначен ее сопровождать и на начальных этапах курировать, ее и ее фамильяра, если она его призовет, что вряд ли, потому что она уже раз десять пыталась, а к ней никто не приходил.
Мне дурно стало, руки замерли на середине движения — я-то думала, он егерь, они всегда оборотни. Голос потерялся, я еле слышно прохрипела:
— Ты препод?
— Временно. Я не хотел, меня заставили, практически шантажом. Тоже мне радость, возиться с принцесской. Ну ничего, до Академии как-нибудь добуксирую, не сдохну. А там полгода быстро пролетят, буду свободен. Что ты делаешь через полгода? — он поднял голову и улыбнулся с хитрыми глазами, я обреченно выдохнула:
— На каникулы приезжаю.
— А где учишься?
— Пока еще нигде. Но судя по всему, скоро буду учиться в Академии Граней, — я достала ладони из его шерсти, протянула ему правую: — Уллиниэль ле Гриннэ, дочь старейшины и принцесска Грани Ле.
Он округлил глаза, перекатился на бок, выпутался из штанов и сел. Вздохнул и сконфуженно протянул мне лапу:
— Волков Роман Николаич, преподаватель теории превращений и твой личный куратор на ближайший семестр.
Я пожала его лапу, отпустила и безвольно облокотилась на ствол дерева, стала мрачно изучать свою поилку с толпой бесполезных птиц. Он придвинулся ко мне, немного повздыхал и придвинулся еще ближе, толкнул боком в плечо:
— Ну не дуйся, моя информация о тебе получена из не особо авторитетных источников, там такой испорченный телефон, что спасибо, что хоть Гранью не ошиблись. Юлька? — он толкнул меня еще раз, я не отреагировала, мне опять хотелось плакать. Он щекотно нюхнул мое ухо, заставив невольно хихикнуть, отодвинулся и улыбнулся: — Ладно, сиди, я пробегусь по округе, понюхаю, может, найду твоего единорога.
Я развернулась к нему с недоверчивой надеждой, он улыбнулся и побежал, неслышной волчьей рысцой. Его серый хвост исчез в зарослях папоротника, я посмотрела на свою руку с прилипшей белой шерстинкой, прижала ладонь к носу — обалденно пахнет, чем-то таким родным… как будто сухой хвоей, и подсохшими на солнце ветками тополя, может, еще речным песком и рогозом. Откуда он?
Странность нашей встречи только сейчас начала до меня доходить, зачем он вообще ко мне подошел, если он не егерь? Еще и единорога моего взялся искать… Странный.
Он вроде бы только что ушел, а мне уже хотелось его опять увидеть, если бы можно было его заманить домой и присвоить, как бродячую собаку, я бы не сомневалась ни секунды. Вот прихожу такая домой после школы, а он там сидит, улыбается — благодать. И потискать можно. Захотела — погладила волка, захотела — за ухо укусила. Свой собственный волк…
Мысли потекли такими интересными дорогами, что я зажмурилась от удовольствия, даже перестав смотреть на поилку, а когда вернулась в реальность, воды там оставалось на самом донышке, все вылакали. Я шевельнула пальцами, добавляя еще — мне не жалко. Птицы испугались и порскнули во все стороны, но быстро вернулись, стали купаться, я стала им завидовать — тоже хочу в воду с головой. Может, и правда сходить на озеро?