Во всем виновата водка (ЛП)

― Ох, бл*дь, ― воскликнула она с гортанным криком.
― Ты нереальная, ― простонал я, скользя по ее бутону. ― Твоя киска такая влажная, что я слышу, как она засасывает меня в себя.
― Потому что я хочу большего. Я хочу, чтобы ты трахнул меня, ― взмолилась она.
Я быстрее погладил ее клитор, подводя к краю. Ее бедра дернулись, голова откинулась на подушку, рот приоткрылся.
И я остановился.
Я вышел из нее, так что только головка оказалась внутри, и снова прижал ее к себе, не давая ей двигаться.
― Ты, бл*дь, издеваешься надо мной? ― закричала она, словно обезумевшая женщина.
Мне это так нравилось, что я чуть не рассмеялся. Правда заключалась в том, что не многие женщины были достаточно выносливы, чтобы трахаться так, как я хотел, но Рэй была именно такой. Вот почему я, не колеблясь, бросился к ней и дал то, чего она хотела.
Она обхватила меня, я схватил ее за плечи, удерживая на месте во время жестких толчков. С каждым толчком я проникал все глубже, понимая, что как прежде уже не будет.
― Бл*дь, Остин. Это не должно быть так приятно, ― воскликнула она, ее слова были бессвязны и едва слышны от удовольствия. ― Больно, но, боже, я хочу еще. Я хочу сильнее.
Я зашёл слишком далеко, чтобы дать ей что-то, кроме того, чего она хотела. Я зарылся руками в ее волосы, удерживая, так что ей некуда было смотреть, кроме как на меня. Я входил в нее, наша кожа соприкасалась все быстрее и быстрее, мы оба стремились кончить.
И мы ни разу не отвели взгляд.
В этот миг все встало на свои места, и я понял, что нахожусь именно там, где должен быть. Я знал это, и, глядя ей в глаза, видел, что она тоже это знает.
С каждым толчком я терся о ее клитор и отправил ее через край, и она потянула меня за собой. Мы крепко держались друг за друга, падая в небесную бездну.
Окутанные друг другом, с наших губ срывались крики удовольствия, я поцеловал ее. Не колеблясь, Рэй обняла меня так же крепко, и впилась в мои губы, наслаждаясь моими стонами. Мы целовались словно дикари, ничего, кроме потребности. Ничего, кроме искрящего наслаждения, одолевающего нас, напряжения, каждый раз, когда наши языки соприкасались.
Волна за волной накатывала на нас, пока я не потерял представление о времени и пространстве. Ничто не имело значения, кроме этого ― кроме нее. Нас.
Медленно океанские волны проникали в комнату через открытую балконную дверь, смешиваясь с нашим прерывистым дыханием, и я замедлил наши поцелуи до нежных чмоканий.
Со стоном я вышел из нее. Она зарылась руками в мои волосы и крепко прижала к себе, пока я покрывал поцелуями ее шею, а затем положил голову ей на грудь.
Ее сердце колотилось, и я понял, что должен что-то сказать. Убедиться, что с ней все в порядке. Убедиться, что между нами все в порядке. Но не знал, с чего начать, и не был готов к тому, что произойдет дальше. Я знал, чего хочу, но также знал, что нет никаких гарантий.
Поэтому, вместо того чтобы разговаривать, я погрузился в тепло ее кожи, окутавшей меня. Растворился в ощущении ее ногтей, царапающих кожу головы, и позволил этому убаюкать меня.
Завтра.
Мы столкнемся со всем этим завтра.
Возможно, после ещё одного раунда.
И после мы сможем поговорить.
Идеальный план.
 ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ 
  Рэйлинн  
Волны, разбивающиеся о берег, вырвали меня из сна ровно настолько, чтобы я почувствовала жар на спине и глубокое дыхание, доносящееся сзади.
На мгновение я снова перенеслась в отель в Вегасе. Только на этот раз я точно знала, кого обнаружу позади себя. Я точно знала, что сделала. Мое тело болело так, как никогда раньше. Каждое движение напоминало о том, как тщательно Остин использовал мое тело, как подчинял меня своей воле, как растягивал до предела.
Переворачиваясь, я знала, что увижу своего друга. Знала, что увижу тот же нос с небольшой горбинкой, полученной из-за игр в футбол в колледже. Знала, что обнаружу тот же темно-русый загривок и взъерошенные во сне волосы. Знала, что увижу ту же резкую линию челюсти и губы идеальной формы. Но когда я посмотрела на него под лучами раннего утра, не увидела ничего подобного.
 
Я увидела гораздо большее.
Вместо взъерошенных ото сна волос обнаружила волосы, в которые зарывалась рукой, чтобы удержать его на месте, потому что не хотела, чтобы он останавливался. Вместо знакомого рта, который заметила и постаралась забыть после его первого отказа, я увидела сочные губы, которые пожирали каждый сантиметр меня. Вместо того чтобы перевернуться и найти утешение в друге рядом со мной, я обнаружила незнакомое давление, обхватывающее мою грудь, и учащенное сердцебиение.
Чем больше я его изучала, тем сильнее становилось давление. Словно прошлая ночь сорвала завесу между нами, и что-то новое давило на меня, но я не была готова разбираться в этом. Поэтому замерла, зажмурив глаза, и неуверенно протянула руку, чтобы дотронуться до него, но отпрянула назад, как только осознала, что открыла прошлая ночь.
Это было слишком.
Мне нужно было пространство.
Как можно тише и быстрее я скатилась с кровати и сделала самый минимум, чтобы привести себя в достаточно презентабельный вид, и спустилась вниз. В своей бешеной спешке я даже не посмотрела на время и поняла, что еще очень рано, только когда зашла в пустую кухню.
Я как раз изучала нелепо навороченную кофеварку, когда один из поваров выскочила из-за угла, словно я её сюда призвала.
― Простите, мисс. Я не ожидала, что кто-то уже проснулся. Могу я вам что-нибудь принести? ― спросила она.
― Только кофе, пожалуйста. К сожалению, мои знания о кофеварках ограничиваются «Keurig» (прим. пер.: Keurig (/ˈkjʊərɪɡ/) ― система приготовления напитков для домашнего и коммерческого использования).
Она рассмеялась вместе со мной над шуткой, я отступила назад, чтобы она могла сотворить свое волшебство.
Через несколько минут повар приготовила кофе и пообещала, что через час мне принесут полноценный завтрак.
― Могу я предложить вам круассан или что-нибудь еще?
― Нет, спасибо. Кофе достаточно.
Давление в груди еще не прошло, и не уверена, что смогу ослабить его. Я нашла тихий уютный уголок на террасе, чтобы можно было наблюдать, как восходящее солнце сверкает на фоне бассейна, и слушать, как волны разбиваются о берег.
Я думала, это поможет.
Не помогло.
Каждый раз, когда видела отблеск в воде, я представляла себе такую же искру в глазах Остина, когда он смотрел на меня, находясь между моих бедер. Каждый плеск волны напоминал о том, как вчера она служила фоном нашим стонам удовольствия. Давление в груди усилилось от жгучих воспоминаний.
До этого у меня было много секса, с самыми разными партнерами, и я могла написать целую книгу по сексу с описанием мест и позиций. Но я никогда не испытывала такой интенсивности, как прошлой ночью. Никогда никто не смотрел на меня так, словно мог заглянуть в душу. Никогда никто не заставлял меня подчиняться своей воле. Никогда никто не заставлял меня отдавать контроль. Никогда никто не целовал меня так страстно, словно всю жизнь ждал этого момента.
Почему раньше я не испытывала ничего подобного?
Дело во мне? В Остине?
Или дело в нас? Было ли это чем-то, что создали мы ― чем-то, что могли создать только мы?
Я схватила свой кофе, изучая зеленую траву и белый декор, словно смогу найти ответы на то, что все это значит.
К сожалению, я не нашла ответы.
В течение следующего часа все больше и больше людей спускалось вниз. К счастью, никто не заметил меня снаружи. Мне нравилось сидеть и наблюдать за людьми вместо того, чтобы они постоянно наблюдали за мной. Мне нравилась репутация, которую я создала с помощью социальных сетей, но иногда хотела побыть одна.
Вспышка светлых волос привлекла мое внимание, и я увидела Обри, смеющуюся с группой друзей, которые, должно быть, остались здесь после вечеринки. Я невольно задалась вопросом, трахал ли Остин ее так же, как меня. Мою грудь словно пронзил острый нож, лишив меня дыхания, и я не могла назвать это никак иначе, чем ревностью.