Во всем виновата водка (ЛП)

― А почему бы и нет? ― спросила я. Он изучал меня, вероятно, пытаясь понять, шучу я или нет, но я была серьёзна. Я предлагала Остину заняться сексом множество раз с тех пор, как мы познакомились, но, кроме той первой ночи, все были шуточными, чтобы посмотреть, как он отворачивается и краснеет. Сейчас я не шутила. ― Мы находимся вдали от всего ― в своей собственной реальности.
Эта идея звучала все лучше и лучше, чем больше я о ней думала.
― Рэй, ― выдохнул он.
Это не было похоже на протест, но на всякий случай я добавила еще несколько причин, почему он не должен сопротивляться:
― И мы женаты. Почему бы не консумировать брак? (прим. пер.: Консуммация (лат. consummatio, «довершение») ― термин, употребляемый для одной из составляющих брака, а именно первого осуществления брачных отношений (полового акта)).
Он изучал меня, его грудь поднималась медленно и ровно. Между тем, я не могла успокоить дыхание, даже если бы попыталась. Я прикусила губы, блокируя все мысли, пытавшиеся вырваться наружу.
Толпа, музыка, смех и все звуки заглушались до тех пор, пока я слышала лишь пульсирующий стук собственного сердцебиения. Я прижала ладони друг к другу, отчаянно пытаясь отвлечься от бесконечных секунд тишины. И все это время я не отводила взгляд. Я хотела прочесть каждую эмоцию, отражающуюся на его лице, которое прекрасно знала, но сейчас оно выглядело совсем по-другому.
Словно кто-то выдернул вилку из розетки, его грудь опустилась с глубоким выдохом, и тогда я поняла, что решение принято.
Медленно, его губы снова изогнулись в улыбке, которую я буду вечно винить в своем падении.
― Консумировать ― не то слово, которое я бы использовал.
Его слова разносились по пространству между нами, лаская мою кожу, открывая мне ту сторону Остина, которую я решила, что должна знать. Не обращая внимания на потрясение от того, что это происходит на самом деле, я наконец-то поняла, в какую игру играю, и была готова к ней.
Приподняв брови, я направила нас к нужным мне изменениям.
― Какое слово ты бы использовал?
― Больше, чем одно.
― Скажи мне, ― я практически умоляла.
― Прошу вашего внимания, пожалуйста. Пришло время объявить победителей аукциона, ― сказал мужчина через микрофон.
Громогласный гул его голоса, доносящийся через динамики, едва проникал в наш пузырь. Остин выдержал мой взгляд, осушая свой бокал и отставляя его в сторону, а затем медленно обошел небольшую столешницу. Мои мышцы напряглись, ожидая его следующего движения. Сердце билось в безумном ритме, предвкушаю то, что он задумал.
Он повернул меня лицом к импровизированной сцене, зайдя мне за спину. Я вздрогнула от прикосновения его пиджака к голой коже моей спины, но никто не обратил на это внимания. Мы стояли позади всех, а они были слишком заняты наблюдением за сценой. Мы не существовали ни для кого, кроме нас самих.
Одной рукой он обхватил мое бедро, притягивая мою задницу к себе, а другой откинул волосы в сторону, чтобы провести носом по моему уху.
― Уверена?
Уверена ли я, что хочу услышать, как бы он трахнул меня? Не колеблясь, я кивнула.
Обеими руками он обхватил мои бедра, его длинные пальцы играли с разрезами, которые заканчивались чуть ниже моих тазовых костей. Его грубые пальцы терзали мою кожу, посылая электрические разряды вверх по позвоночнику и обратно вниз, к вагине.
― Я бы трахнул тебя очень нежно, ― прошептал он, его слова ласкали мое ухо. ― Я бы медленно вводил свой член, чтобы запомнить ощущение каждого сантиметра внутри твоей киски. Я широко разведу твои ноги, чтобы иметь возможность наблюдать, как твоя набухшая, влажная п*зда растягивается, принимая всю мою длину, пока я вхожу и выхожу. Ты бы начала умолять меня о большем, но я бы едва коснулся твоего клитора ― достаточно, чтобы довести тебя до исступления, но не дать кончить. И в тот момент, когда бы ты подумала, что привыкла к мучительному ритму ― когда бы ты подумала, что нашла способ кончить, ― я бы начал трахать тебя так жестко и глубоко, что ты бы забыла свое имя. Я не остановлюсь до тех пор, пока ты не потеряешь контроль над собой, выкрикивая мое имя, в то время как твоя киска сжимала бы мой член, умоляя выпустить в тебя свою сперму. ― Резкое жжение от его зубов напротив моего уха восхитительно контрастировало с его тихим голосом. ― И я бы исполнил твою мольбу. Я втрахаю каждую каплю так глубоко в тебя, что ты никогда от меня не избавишься.
 
― Остин.
Я не узнала свой хныкающий голос, наполненный мольбой о большем.
― Ты хочешь этого?
Кто я?
Кем была эта девушка, распластавшаяся у его ног? Она была мне незнакома, но во всем этом новом безумном вожделении, охватившем меня, я знала одно ― я хотела этого. Хотела узнать больше о девушке, которая позволила своему лучшему другу возбудить ее.
― Да. Пожалуйста.
― Скажи это, ― приказал он.
Повернув голову, чтобы встретиться с его горящим взглядом, я сделала то, чего никогда не делала и не думала, что сделаю. Повиновалась.
― Я хочу, чтобы ты трахнул меня.
Словно его глаза не были достаточно темными, зрачки расширились, оставив едва заметный оттенок зеленого.
― Хорошо. Пойдем.
Не дожидаясь ответа, он схватил меня за руку и зашагал прочь, едва удостоив нескольких человек, мимо которых мы проходили, вежливым кивком. В рекордно короткие сроки парковщик вызвал машину, чтобы отвезти нас домой.
Все чувства пришли в состояние повышенной готовности. Прохладная кожа сиденья охладила мою разгоряченную кожу. Хлопок двери отозвался эхом в теле, подражая пульсу внутри. Шуршание шин по гравию создавало вибрацию, которая только усиливала ощущения, уже оживляющие мою кожу.
Остин отодвинулся в угол и наблюдал, как я изо всех сил стараюсь сидеть в соответствии с этикетом, скрывая от нашего водителя страстное желание. У Остина не было проблем с сохранения чего-либо в тайне.
― Ты понятия не имеешь, что со мной происходит, когда я вижу, как твои соски твердеют, умоляя меня поиграть с ними.
Словно желая привлечь еще больше внимания, они болезненно сжались, чувствительные к малейшему движению против шелка платья. Боже, как мне было больно.
Я посмотрела в зеркало заднего вида и увидела, что глаза водителя прикованы к дороге. Обычно мне было бы все равно, но весь этот спектакль был для моего отца, и это заставляло меня задуматься, прежде чем действовать. Но я едва ли могла думать о чем-то другом, кроме того, как реагирует моё тело.
― То же самое происходит и со мной, когда вижу твой член таким твердым, ― сказала я, пристально глядя на большую выпуклость в его брюках.
Остин сдвинулся, раздвигая ноги, и у меня пересохло во рту.
― Тогда сделай что-нибудь с этим.
В любое другое время я бы рассмеялась в лицо любому мужчине, отдавшему такой приказ. Я бы скопировала его позу и сказала, что, возможно, отсосу у него, если он достаточно хорошо позаботится о моей киске. Но опять же, я уже признала, что мне незнакома та девушка, которой я стала, и она мне нравилась. Мне очень хотелось упасть перед ним на колени.
Тем не менее, я подняла подбородок, словно была слишком хороша для него, бросив взгляд в сторону водителя.
― Возможно, я так и сделаю, когда мы вернемся домой. Если тебе повезет.
― Я дам тебе пятьсот долларов, если будешь следить за дорогой и не скажешь ни слова об этом, ― предложил Остин водителю, не отрывая от меня взгляда.
― Да, сэр, ― ответил водитель.
― Ну? ― спросил меня Остин. ― Чего ты ждешь?
Эта чертова ухмылка ― так не похожа на моего лучшего друга. Но вызывающий блеск в его глазах был знаком. Это напомнило мне, что, хотя обычно я не позволяла мужчинам командовать, потому что мне нравится все контролировать, это был Остин ― мой лучший друг, и правда заключалась в том, что я доверяла ему.
Поэтому я признала, что мне нравится его властная сторона.
Я сдалась и встала на колени.
 ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ