Измена.Любовь (СИ)
Минут через сорок, когда я уже взмокла и замучалась перечислять свои недостатки и слабые места в характере, у нее зазвонил телефон. Коротко переговорив с собеседником, дама собрала мои документы и, ни сказав ни слова, исчезла из кабинета. А я осталась отдуваться и приходить в себя, гадая, каковы мои шансы получить эту работу.
Минут через двадцать Ольга Константиновна вернулась, и, вернув мне документы, распорядилась:
— Павла Сергеевна, сейчас пройдите в приемную. Генеральный директор хочет лично проверить ваш уровень владения английским. И если сочтет, что вы ему подходите, ознакомит со своими требованиями к работе личного помощника.
На трясущихся от радостного волнения ногах, я проковыляла по выдержанному в светлых тонах коридору. В огромной, бежево-золотистой приемной за широким столом царственно восседала уверенная в себе седовласая дама.
— Павла Сергеевна? — оглядев меня, поинтересовалась она неожиданно мягким голосом.
Получив мое согласие с данным фактом, указала на дверь из светлого дуба рядом с собой:
— Заходите, вас ждут.
На всякий случай я постучала, и повинуясь короткому «войдите», толкнула створку.
За столом в светлом, кабинете сидел мужчина в темно-синем костюме с белой рубашкой без галстука. Он внимательно смотрел в широкий экран монитора и быстро что-то печатал.
И пока я таращилась на него, не зная, убегать или остаться, скомандовал знакомо-бесстрастным голосом:
— Проходите и садитесь, Павла Сергеевна. Будем заново с вами знакомиться…
Глава 7
— Здравствуйте, Платон Александрович, — поздоровалась я максимально вежливо.
Да уж, шутки у судьбы просто блеск! Семь неудачных собеседований, где дальше первого этапа я даже не продвинулась. На пяти из них мне сообщили, что мои умения никак не годятся для их компании, и предложили поработать за половину той зарплаты, что прописали в объявлении о вакансии. Еще две попытки можно было бы счесть удачными, если бы не одно «но». В обеих компаниях мне сразу сообщили, что частью моих обязанностей будет развлекать шефа. Причем, в любое время и любым способом по его желанию.
И вот восьмое собеседование. В нормальной с виду компании, без требований ублажать начальника или предложений вкалывать за гроши. С реальной перспективой получить эту работу. Но…
Но, в качестве ложки дегтя к этой замечательной должности прилагается Платон Александрович собственной персоной.
Скажите, а такие совпадения часто бывают? Или лично я такая везучая?
— Ну что же вы стоите, Павла Сергеевна? — вывел меня из задумчивости его голос. Мужчина все так же быстро печатал и смотрел в монитор. Потом взял в руки телефон и, мазнув по мне взглядом, велел: — Садитесь вон на тот диван у окна и начинайте оттачивать вашу язвительность — через несколько минут я закончу, и мы с вами побеседуем.
Решив, что так просто не сдамся и не сбегу, я промаршировала к дорогущему на вид дивану, обтянутому светлой кожей. И только тут сообразила, что все, что Платон Александрович мне сказал, было на английском.
— Да вы не спешите, Платон Александрович, работайте спокойно. До пятницы я абсолютно свободна, — пропела вежливо. Разумеется, тоже на английском.
Надеясь, что выгляжу элегантной феей, села на краешек дивана. Скрестила ноги в лодыжках и сложила руки на коленях, приняв максимально деловой вид.
— Свободны…? — задумчиво повторил мой возможно-будущий-шеф, водя пальцем по экрану телефона и не обращая абсолютно никакого внимания на мои экзерсисы. — Прекрасно. Разговор нам предстоит долгий, Павла Сергеевна.
— Итак, — возвестил он минут через десять, усаживаясь в кресло напротив. — Расскажите о себе. И для начала, поведайте, откуда у вас такое своеобразное имя.
Английский у него, конечно, безупречный. Ничего не скажешь. Я со своим высшим лингвистическим, двухгодичным проживанием в Лондоне и посещением специальных курсов по произношению до него явно не дотягивала. Ну и ладно, чем владеем, тем и гордимся.
— Кажется, я рассказывала вам, что моя бабушка была балериной?
Платон Александрович согласно кивнул, глядя мне в лицо. Под прицелом его внимательных глаз, мне сделалось не очень уютно. А в голову полезли совсем уж параноидные мысли.
Как получилось, что из всех компаний, куда могла прийти на собеседование, я пришла именно сюда? И как смогу работать с шефом, который подвозил меня из аэропорта, а потом приглашал в ресторан?
Хотя… Тогда мы были просто попутчиками и могли иметь какие угодно отношения. А если я буду на него работать, то я буду на него работать. Все. Дальше официоза наши взаимодействия не пойдут.
И вообще, с чего я думаю про взаимоотношения с мужчиной, который еще и не стал моим начальником? Сначала бы должность получить, а потом переживать о ее проблемах.
— Павла Сергеевна, ау! Я все еще здесь и жду от вас откровенного рассказа о себе. — долетел до меня недовольный голос.
— Да, простите, — я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и продолжила:
— Когда я родилась, бабушка почему-то решила, что я непременно стану знаменитой балериной. И постановила назвать меня в честь великой Анны Павловой — Павла.
— Почему же вы не стали балериной? Знаменитой. — на полном серьезе поинтересовался мужчина, быстро окинув взглядом мою фигуру. — У вас не оказалось необходимого таланта?
— У меня не оказалось желания быть балериной. — От его взгляда мне почему-то стало жарко. — Хотя хореографическое училище я закончила.
Он кивнул, словно признавая мое право не хотеть чего-то. Предложил:
— Продолжим тогда, Павла Сергеевна. Сколько часов подряд вы сможете работать в режиме цейтнота?
И понеслось. Вопросы посыпались на меня без остановки. Много. На самые разные темы. Очень неудобные.
Платон Александрович задавал их быстро, не оставляя времени подумать над ответом. И все время, пока я отвечала, смотрел мне в лицо. Пристально, не отрывая взгляда, очень серьезно. Словно не просто пытался разглядеть умения будущего сотрудника, а хотел понять, что происходит у меня в душе.
— Если у вас есть ко мне вопросы, можете задавать.
Это прозвучало так неожиданно, что я даже не поняла, что он от меня хочет. Бестолково переспросила:
— Вопросы? Какие?
В карих глазах мелькнула насмешка.
— Какие хотите, Павла Сергеевна. В рамках вашей будущей должности, разумеется, — перешел он на русский.
— Так вы берете меня на работу? — я неверяще смотрела на него. Неужели я не облажалась?
Мужчина пожал плечами и, удобно откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза. Похоже, он сильно устал. Под глазами залегли тени, между бровей углубилась морщинка, лицо осунулось.
— Ваш английский меня устраивает, навыки и опыт работы тоже. Насколько я могу судить, на мои вопросы вы отвечали искренне. Это важно в свете того, что у вас будет допуск ко многим моим секретам.
— Главное, ваше присутствие меня не слишком раздражает, что случается редко. Хотя над английским произношением вам придется поработать. — добавил он, чуть усмехнувшись.
Пока я тихо ликовала и раздумывала, как отнестись к его заявлению про раздражение, в дверь постучали, и в кабинет просунулась строгая дама из приемной.
— Платон Александрович, — пропела она радостным голосом. — Приехала Светлана Геннадьевна…
— Платон, — за ее спиной появилась улыбающаяся женщина, с которой я встретилась на крыльце. Мягко отодвинув загораживающую проход пожилую даму, Светлана Геннадьевна кивнула ей:
— Дальше я сама, Алевтина Игоревна.
Увидев ее, мужчина неожиданно широко улыбнулся, сразу помолодев лет на пять, и поднялся с кресла. Небрежно кивнул мне:
— Вы свободны, Павла Сергеевна. Завтра в девять жду вас в своем кабинете — расскажу, чем вы будете заниматься.
Я подскочила со своего диванчика. Под внимательным взглядом Светланы Геннадьевны скомкано попрощалась и пошла к выходу. И уже закрывая дверь заметила, как женщина падает в объятия улыбающегося Платона Александровича.