Хоббит, или Туда и Обратно

За синие горы, за белый туман
В пещеры и норы уйдет караван;
За быстрые воды уйдем до восхода
За кладом старинным из сказочных стран…
Бильбо заснул под эту песню и видел скверные сны. Когда он проснулся, уже давно рассвело.
 
2. Баранье жаркое
 
Бильбо живо вскочил, надел халат и вошел в столовую.
Ни души! Он застал там лишь следы обильного и поспешного завтрака. В комнате все было перевернуто вверх дном, в кухне громоздились груды грязной посуды, перепачканы были чуть не все кастрюли и горшки. Бильбо с грустью убедился в том, что вечерняя пирушка не просто дурной сон. Но зато он с облегчением увидел, что гости отправились в путь без него, не удосужившись его разбудить («Даже спасибо не сказали», – подумал он). В то же время Бильбо был немного разочарован и сам удивился своему разочарованию. «Не будь дураком, Бильбо Бэггинс, – уговаривал он себя, – в твои ли годы мечтать о драконах и всякой сказочной чепухе!»
И он надел фартук, разжег плиту, вскипятил воду и быстро перемыл всю посуду. Потом уютненько позавтракал на кухне и тогда только приступил к уборке столовой. Солнце уже сияло вовсю, входная дверь стояла распахнутой, в дом залетал теплый весенний ветерок. Бильбо начал громко насвистывать и совсем позабыл про вечер накануне. Только-только он собирался сесть и уютненько позавтракать во второй раз у раскрытого окна в столовой, как вдруг появился Гэндальф.
– Голубчик, – сказал он, – да когда же ты пожалуешь? А еще говорил «рано вставать»! Скажите на милость – сидит завтракает, или как там у тебя это называется, а между тем половина одиннадцатого! Они не могли ждать и оставили тебе послание.
– Какое послание? – спросил бедный мистер Бэггинс в неописуемом волнении.
– Вот те раз! – воскликнул Гэндальф. – Я тебя не узнаю – ты даже не вытер пыль на каминной полке!
– При чем тут каминная полка? Хватит с меня мытья посуды на четырнадцать персон!
– Если бы ты вытер каминную полку, ты бы нашел под часами вот это! – и Гэндальф протянул Бильбо записку (написанную, естественно, на собственной, Бильбо, писчей бумаге).
Вот что Бильбо прочел:
«Торин и К° шлют Взломщику Бильбо свой привет! За гостеприимство – сердечная благодарность, предложение профессиональной помощи принимается с признательностью. Условия – оплата при вручении искомого размером до, но не превышая, четырнадцатой части общего дохода (буде таковой случится). Возмещение путевых издержек в любом случае гарантировано, похоронные издержки ложатся на К° или на ее представителей (если меры не приняты покойным заранее).
 
Не считая возможным нарушать ваш драгоценный отдых, мы отправляемся вперед, дабы сделать необходимые приготовления. Будем ожидать вашу почтенную особу в харчевне Зеленый Дракон, Байуотер, ровно в 11 утра.
 
Надеясь на Вашу пунктуальность, имеем честь пребывать глубоко преданные Торин и К°.»
 
– Остается ровно десять минут. Тебе придется бежать, – заметил Гэндальф.
– Но… – начал Бильбо.
– Никаких «но», – отрезал волшебник.
– Но ведь… – сделал еще одну попытку Бильбо.
– Никаких «но ведь»! Бегом!
Бильбо потом никак не мог вспомнить, каким образом очутился на улице – без шапки, без трости, без денег, без всех тех вещей, которые привык брать с собой, выходя из дому. Оставив второй завтрак недоеденным и посуду после себя невымытой, он сунул Гэндальфу ключи от дома и побежал со всех своих мохнатых ног по улочке мимо большой мельницы, через мост и еще с милю По Ту Сторону Реки.
 
Ну и запыхался же он, и упарился же, когда ровно в одиннадцать, с боем часов, достиг Байуотера. И на тебе! Оказалось, что носовой платок он тоже забыл дома!
– Браво! – сказал Балин, ждавший его в дверях харчевни.
Тут из-за поворота дороги, которая вела в деревню, показались остальные.
Они ехали верхом на пони, и каждый пони был навьючен всевозможной поклажей – тюками, мешками и прочими пожитками. Самый маленький пони, очевидно, предназначался Бильбо.
– Теперь залезайте оба – и в путь! – скомандовал Торин.
– Прошу прощения, – запротестовал Бильбо, – я не успел надеть шляпу, забыл носовой платок и не захватил денег. Вашу записку я получил только в десять сорок пять, чтобы быть точным.
– А вы не будьте таким точным, – посоветовал Двалин, – и не волнуйтесь! Придется вам до конца путешествия обходиться без носовых платков и еще много без чего. А вместо шляпы… у меня в багаже есть лишний капюшон и плащ.
Вот так в одно прекрасное утро в самом конце апреля они тронулись потихоньку в путь. Бильбо был облачен в темно-зеленый плащ и чуть-чуть полинялый темно-зеленый капюшон, которые ему одолжил Двалин. Одежда была ему велика, выглядел он довольно нелепо.
Боюсь и вообразить, что подумал бы при виде Бильбо его отец Банго. Бильбо утешался единственно тем, что его нельзя принять за гнома, так как у него нет бороды.
Не успели они отъехать от харчевни, как их догнал Гэндальф, совершенно великолепный на великолепном белом коне. Он привез Бильбо уйму носовых платков, любимую трубку и табаку. Вся компания весело поехала дальше. По дороге путешественники целый день рассказывали разные истории и пели песни, замолкая лишь на то время, пока останавливались перекусить. И хотя это случалось далеко не так часто, как хотелось Бильбо, он все-таки понемногу стал входить во вкус такой жизни и подумывал, что приключения – это не так уж плохо.
Сперва они проезжали владения хоббитов – просторный добропорядочный край с отличными дорогами, населенный почтенным народом; время от времени им встречался какой-нибудь гном или фермер, спешившие по своим делам. Потом пошла местность, где жители говорили на незнакомом языке и пели песни, каких Бильбо раньше не слыхивал. Наконец они углубились в Пустынную Страну, где уже не попадалось ни жителей, ни трактиров, а дороги становились все хуже да хуже. Впереди замаячили сумрачные горы, одна другой выше, казавшиеся черными из-за густых лесов. На некоторых виднелись древние замки такого зловещего вида, как будто их построили нехорошие люди. Все кругом сделалось мрачным, погода вдруг испортилась, стало холодно и сыро. Ночевать им приходилось где попало.
– Подумать только – июнь на носу! – ворчал Бильбо; его пони хлюпал по грязнейшей проселочной дороге в хвосте процессии. Близился вечер, время чая прошло, весь день не переставая лил дождь, с капюшона текло в глаза, плащ промок насквозь, пони устал и спотыкался о камни. Путешественники были не в духе и молчали.
«Наверняка дождь промочил тюки с сухой одеждой и вода попала в мешки с едой, – с грустью думал Бильбо. – Как бы мне хотелось очутиться сейчас у себя дома, в моей славной норке, у очага, и чтобы чайник начинал петь!..»
Еще не раз потом ему пришлось мечтать об этом!
А гномы все трусили вперед да вперед, не оборачиваясь, словно совсем забыв про хоббита. За серыми тучами, должно быть, село солнце, и, когда они спустились в глубокую долину, по дну которой бежал поток, сделалось совсем темно. Поднялся ветер, ивы по берегам закачались и зашелестели. К счастью, старинный каменный мост был цел и им не пришлось переправляться вброд, а то река вздулась от дождей и с шумом бежала с гор и холмов.
Когда они наконец очутились на другом берегу, совсем стемнело. Ветер разогнал тучи, проглянула луна. Они спешились, и Торин пробормотал что-то насчет ужина и «где бы отыскать сухое местечко на ночь». И тут только заметили, что Гэндальфа нет. Он ехал с ними всю дорогу, так и не объясняя – участвует он в их походе или просто провожает до поры до времени. Он ел больше всех, болтал больше всех и хохотал громче всех. А теперь он просто-напросто исчез, и все тут!