Хоббит, или Туда и Обратно

Тут мистер Бэггинс нажал на ручку и вошел. Туковская порода в нем взяла верх. Он почувствовал, что он обойдется без настоящей постели и без завтрака, толко бы его считали свирепым. Кстати, он и вправду рассвирепел, услыхав слова «как этот пузан подпрыгивает…». Много раз впоследствии бэггинсовская сторона его существа раскаивалась в безрассудном поступке, и он говорил себе: «Бильбо, ты глупец, ты сам, по доброй воле, встрял в это дело».
– Прошу прощения, – проговорил он, – я нечаянно услышал ваши слова. Не буду делать вид, будто понимаю, о чем идет речь; особенно мне непонятно замечание о взломщиках. Но думаю, что я правильно усвоил одно (все это он называл «держать себя с достоинством»): вы считаете меня никуда не годным. Хорошо, я вам докажу, на что я способен. Никаких волшебных знаков у меня на дверях нет, ее красили всего неделю назад, и вы, разумеется, ошиблись адресом. Как только я увидел ваши несимпатичные физиономии, я сразу заподозрил, что вы попали не туда. Но считайте, что вы попали туда. Скажите, что надо делать, и я постараюсь это выполнить, хотя бы мне пришлось сражаться с кошмарными хобборотнями в Самой Крайней Пустыне. У меня был двоюродный прапрапрадедушка Тук Бычий Рев, так он…
– Верно, верно, только это было давно, – прервал его Глойн. – А я говорил про вас. И уверяю вас, на ваших дверях есть знак, как раз тот знак, который используют – или использовали в прошлом – представители вашей профессии. И означает он вот что: «Опытный взломщик возьмется за хорошую работу, предпочтительно рискованную, оплата по соглашению». Можете называть себя «кладоискатель высшей категории», если вам не по вкусу «взломщик». Некоторые именуют себя так. Нам-то все равно. Гэндальф сообщил нам, что один местный специалист срочно ищет работу и что собрание назначается здесь, в среду, на пять часов.
– Как же не быть знаку, – вмешался Гэндальф. – Я сам его поставил на дверях. И по весьма веским причинам. Вы меня просили подыскать для экспедиции четырнадцатого, я и выбрал мистера Бэггинса. Пусть кто-нибудь попробует сказать, что я ошибся, выбрал не того и попал не туда, и можете отправляться втринадцатером и получать сполна все, что причитается за это число. А не хотите – ступайте домой, копайте уголь!
Он так сердито воззрился на Глойна, что гном вжался в спинку стула, а когда Бильбо открыл было рот, чтобы задать вопрос, Гэндальф повернулся и кинул на него такой грозный взгляд из-под лохматых бровей, что Бильбо со стуком захлопнул рот.
– Вот так, – произнес Гэндальф. – И чтобы больше никаких споров. Я выбрал мистера Бэггинса, и будьте довольны. Если я сказал, что он Взломщик, – значит, он взломщик или будет взломщиком, когда понадобится. Он далеко не так прост, как вы думаете, и совсем не так прост, как думает он сам. Настанет время, когда вы все (если доживете) будете благодарить меня за него. А теперь, Бильбо, мой мальчик, неси-ка лампу и прольем немного света вот на эту вещь.
На столе, под большой лампой с красным абажуром, он расстелил обрывок пергамента, похожий на карту.
– Это дело рук Трора, вашего деда, Торин, – сказал он в ответ на взволнованные возгласы гномов. – Это план Горы.
– Не вижу, чем это нам поможет, – разочарованно сказал Торин, быстро оглядев план. – Я и без того прекрасно помню Гору и ее окрестности. Я знаю, где Кромешный Лес и где Иссохшая Пустошь, – там водились драконы.
– Тут на карте и нарисован Дракон, – сказал Балин, – но коль скоро мы доберемся до Горы, мы и без карты его найдем.
– Есть еще одна подробность, которой вы не заметили, – возразил волшебник, – потайной ход. Видите вот ту руну на западной стороне и руку с вытянутым указательным пальцем над другими рунами, слева? В этом месте есть потайной ход в Нижний Ярус.
– Когда-то он, возможно, и был потайным, – возразил Торин, – но где уверенность, что он остался потайным до сих пор? Старый Смог живет там так давно, что у него было время разобраться во всех ходах и выходах.
– Может, и так, но он им все равно не пользуется.
 
– Почему?
– Потому что ход слишком узок для него. «Пять футов двери вышиною, пройти там трое могут в ряд», – гласят руны. В такую нору Смог не мог бы протиснуться даже в молодые годы, а тем более теперь, когда он пожрал столько гномов и людей из Дейла.
– А по-моему, нора очень широкая, – подал голос Бильбо (который никогда не сталкивался с драконами, а что касается нор, был знаком только с хоббичьими). Он опять разгорячился и увлекся происходящим, и забыл, что лучше помалкивать. Он обожал всякие карты, у него у самого в прихожей висела большая карта Окрестностей, где его любимые дорожки для прогулок были помечены красными чернилами. – Не пойму, как такую огромную дверь можно утаить от кого бы то ни было, даже если Дракон проглядел ее? – спросил он. (Не забывайте, он был всего лишь маленький хоббит.)
– Самыми разными способами, – ответил Гэндальф. – Но как утаили именно эту дверь, мы не узнаем, пока не увидим ее своими глазами. Насколько я могу понять из надписей на карте, дверь надежно заперта и сливается с Горой. Обычный прием гномов, если не ошибаюсь?
– Не ошибаетесь, – подтвердил Торин.
– Кроме того, – продолжал Гэндальф, – я забыл упомянуть, что к карте приложен ключик необычной формы. Вот он! – И Гэндальф протянул Торину серебряный ключ с длинным стержнем и с затейливой бородкой. – Берегите его!
– Еще бы не беречь! – сказал Торин и нацепил ключик на золотую цепочку, которая висела у него на шее и уходила под куртку. – Теперь наше положение перестает быть таким безнадежным. До сих пор нам было не ясно, с чего начинать. Мы думали держать путь на Восток, соблюдая осторожность и осмотрительность, и дойти до самого Долгого Озера. Тогда-то и начались бы неприятности…
– Не тогда, а намного раньше; уж я-то знаю, что такое путь на Восток, – прервал Гэндальф.
– Оттуда мы могли бы двинуться вверх по Реке Быстротечной, – продолжал Торин, пропустив слова Гэндальфа мимо ушей, – и достичь развалин Дейла – старинного города в долине реки под сенью Горы. Правда, никому из нас не по душе идти через Главные Ворота. Там река течет прямо под ними, по туннелю, сквозь большой утес у Южной Оконечности Горы, и из этих же ворот обыкновенно вылетает дракон, на мой взгляд, слишком часто, если только он не переменил своих привычек.
– Да, там не пройти, – сказал волшебник, – если не заручиться поддержкой какого-нибудь знаменитого Воина, а то и Сказочного Богатыря. Я пытался кого-нибудь подыскать, но воинам нынче не до того – они сражаются друг с другом в чужих краях, а сказочных богатырей в здешних местах раз, два – и обчелся, если они вообще не перевелись. Мечи затупились, боевыми топорами валят деревья, щиты употребляют вместо люлек и крышек для кастрюль, а драконы, по счастью, за тридевять земель, и для здешних жителей они фигуры почти что легендарные. Потому-то я и решил прибегнуть к взлому, особенно когда вспомнил про Боковой Вход. И вот тут-то входит в игру наш милый Бильбо Бэггинс, самой судьбой избранный Взломщик. Так что давайте обсуждать дело дальше и выработаем план действий.
– Превосходно, – сказал Торин. – Может быть, наш многоопытный взломщик выскажет какие-нибудь ценные мысли или предложения? – И он с преувеличенной вежливостью поклонился Бильбо.
– Прежде всего я хотел бы услышать побольше о самом деле, – сказал хоббит (в голове у него все перемешалось, в животе похолодело, но он, как истинный потомок Туков, решил не отступать). – То есть про золото, и про дракона, и про все прочее, и как золото туда попало, и чье оно, и так далее.
– Господи помилуй! – сказал Торин. – Разве вы не видели карты? Не слышали нашей песни? И разве не об этом мы толкуем уже много часов подряд?
– И все-таки я хочу услышать все подробно и по порядку, – упрямо сказал Бильбо, напуская на себя деловой вид (обычно предназначавшийся для тех, кто пытался занять у него денег) и изо всех сил стараясь казаться умным, осмотрительным, солидным специалистом, чтобы оправдать рекомендацию, полученную от Гэндальфа. – Я также хотел бы подробнее услышать о степени риска, о непредвиденных расходах, о том, сколько времени отводится на все это предприятие, о вознаграждении и прочая, и прочая. – Под этим подразумевалось: «Что перепадет мне? И вернусь ли я живым?»