Погружение (СИ)

Идем к деревне. Старательно машу руками и пинаю комки глины на обочине. Вот знакомая улица. Вдоль дома по обе стороны. Ух-ты! Кто-то строится. Из кирпичей. Один из шабашников провожает меня взглядом. Нехорошее чувство. Плохо тут. Прохожу мимо «своего» дома. Вот и колодец. Боязно стало. Пройти мимо? Нет. Остановилась. Закрыла глаза и настроилась. Вижу слабые нити и сплетения энергии. Здесь он шагнул назад, нога оперлась о край доски, та поднялась и упала обратно. А отходил от скамейки, на которую ведра ставят. Под скамейкой ничего нет. Два вкопанных коротких столба. Трава вокруг них. Проверяю руками в ней. Ничего нет. Доска еле держится слева. Справа приподнимаю ее. Столб сгнил. В трухе правого вижу круглую зеленоватую железяку. По кругу камни, тоже зеленоватые. Булыжник что ли? Зачем в железо простой камень вставлять? Неприметная штука. Если б не знала, что что-то должно быть, подумала, что специально подложили, чтобы доска не шаталась.
В животе прямо рвется комок в стороны. Все, бегом отсюда. Хватаю кругляш. Можно сверху взять пальцами, толщина около сантиметра, но тяжелый — килограммов пять. Прижимаю его к себе. Бежим с Риком к забору. Краем глаза вижу, как на стройке движение, кто-то выбежал на дорогу: «Эй, чувак, ну-ка стоять!».
Калитка замотана проволокой. Высота забора мне по шею. Подтягиваюсь с прыжка, доски уперлись в живот. Рюкзак тряхнуло, когда перевернулась вниз головой. И звякнуло, когда опустилась на ноги. «Термос о банку, что-то из них разбилось» — мелькнула мысль. В забор удар — Рик взял барьер и опустился метра четыре впереди меня.
Пролетаем мимо дома. Знакомый огород. За ним забора нет. Только бы дед на месте был. Если нет, то точно железяку в Волге утоплю. Большими прыжками несусь по песку обрыва.
Дед уже собрал удочки. Заметил нас и дернул стартер. Мотор затрещал. Рик махнул в лодку одним прыжком. А я забежала в воду почти по пояс, перевалилась через борт на спину. С обрыва уже летели к нам три фигуры. Дед дал газу, и лодка пошла вверх по течению.
— Рыбинск в другой стороне, — кричу ему.
— Обратно не вернемся, раз такое дело. Я уже и номера на лодке исправил.
Мотор орет мощно. Только бы не сломался. Говорят, советское производство этим страдает. Летим по волнам. Хотела приключений, получай. Наверняка, у тех тоже лодка где-то есть. Хотя на берегу не видно. Дед понял мои взгляды.
— Я уже посмотрел. Здесь нет, в соседней деревне есть, куда автобус приехал. Там по Рыбинскому направлению перекрывают. Пять минут доехать. Невелика фора. Зато у меня полный бак и лодка хорошая.
— Ты знал, что будут ждать?
— Конечно, я же разведчик. Еще есть пост на другом конце деревни.
— А если бы меня поймали?
— Не поймали бы. Опасность ты чувствовать научилась. Да и я прикрывал. — Он посмотрел вниз. Из под брезентового плаща выглядывал приклад.
— Куда идем?
— Свернем на Юхоть, там видно будет. По Волге долго нельзя.
— Давай в Дор, у меня там знакомые.
Если бы не возможная погоня, это была бы прекрасная прогулка. Рик сидит на носу и смотрит вперед. Дед поглядывает назад. А я мучаюсь в мокрых штанах. Хорошо, черные трико захватила. Дед отвернулся, я переоделась и положила штаны сушить на скамью.
Через час мы свернули в устье Юхоти. Сначала быстро шли, потом берега сузились. Хорошо, что воды много, а то не везде пройти можно. Еще через час мы вылезли на берег. Лодку затащили в кусты. В крайнем доме я хотела спросить, как найти Марию, что на ферме работает, но с удивлением увидела Кузьмича, бредущего через двор.
— Кузьмич! Узнаешь?
— Так это, ты что ли? Сбежала тогда от упырей? — Кузьмич был выпивши.
— Сбежала, только я не одна.
— Так, сейчас соображу. Это ваша моторка тарахтела?
— Наша. Там мой дед сейчас.
— Бери вон тот брезент, и топай, — он трезвел на глазах, — я сейчас.
Лодку вогнали между двух других и прикрыли полностью. Потом Кузьмич привел нас в дом, а сам ушел за Марией. Мы разложили бутерброды и поставили чай. Термос не выдержал приключений. Рику навалила на газетку кашу.
 
Мария пришла с банкой молока и пакетом. Мы обнялись.
— Это мой дедушка, а это наша собака Рик.
— Так и знала, что свидимся. Как видела, что горе будет от них. Права?
— Еще как права. Я и в тюрьме месяц засидела.
— Ой, бяда. И куда теперь? — обратилась она к деду.
— Пока не знаем, если позволите, переночуем у вас.
— Да хоть живите, — ответил сбоку Кузьмич.
— Жить мы не будем. Но если поможете выбраться. Завтра утром уйдем.
— Конечно, поможем. У моего племяша ИЖ с коляской.
* * *
В конце мая прекрасные вечера. Солнце заходит в начале десятого. И потом еще молочные сумерки. Совсем не то время, чтобы умирать.
Гарик, Хопарь и его помощник стояли на коленях, с края обрыва видно далеко. Стянутые руки режет проволока. Совсем, как в кино про революционных матросов, думал Гарик. Они не могут так просто закопать. Да, подвели помощники, но он сделал все. А контролировать их команда должна, так он и кричал, пока удар не отправил его в темноту.
За лодкой поставили Хопаря присматривать. На него и оформили. Мотор поставили самый мощный, какой нашли — «Бийск». Ангар на бережку, маленькая пристань на заваренных железных бочках, покрытых досками. Гарик потом думал ее расширить и катер с тентом прикупить — гостей выгуливать. Хопарь держал запас бензина и регулярно выводил лодку, делал пару километров, смазывал.
Шайтан их дернул в ту ночь сети ставить. Рыбы здесь много. Гарик закрывал глаза на такое использование имущества, в ответ Хопарь заносил долю малую. Судак и щука шли на продажу, чехонь сразу вялили — местные ее не жалуют. А вот лещей коптили и возили в рыбинский кооператив.
Утром рыболовы дождались, когда рыбнадзор проедет и пошли сети снимать. Минут сорок потеряли из-за них. Если б догнали, то обошлось бы. Победителей не судят. Но те ушли.
— По вашей вине провалена операция, — куратор сзади стоит, в руке пистолет с глушителем, — в этой игре можно многое поиметь, а можно все потерять. Вы потеряли.
— Да что, за сотку мочить? — подает голос Хопарь, — чего я поимел?
— Гарик, ты сделал ошибку, — куратор дает знак двоим, те поднимают его и развязывают.
— Я старался, как мог, — без надежды отвечает он. Даже если сейчас прыгнуть, пули догонят.
— Исправь, — куратор протягивает пистолет.
Значит, мочить не будут. Иначе бы разговоров не было. Надо этих убить. Плевать, что будет потом, главное, выжить. Гарик взял ствол. ПМ удобно лег в ладонь. Хопарь повернулся, и срез глушителя уперся в висок, а не затылок. Раздался хлопок, как пакет лопнули. Хопарь упал вперед и на бок. Второй лежал и скулил. Еще один хлопок.
— Молодец, Гарик, — куратор забрал пистолет, — теперь по кирпичу к ногам.
Тела двух неудавшихся бизнесменов подняли брызги около лодки, с которой двенадцать часов назад они так и не вытащили сети.
Отпускать стало только после целой бутылки водки.
— Таковы правила. Операция провалена, надо зачищать. — Куратор сидел рядом, — их убрали бы в любом случае.
— А меня? — еле ворочая языком спросил Гарик.
— Ты — другое дело. Ты — нужен. Мы утром уйдем. Поисками займутся другие люди, а ты им поможешь.
— А это все? — Гарик махнул рукой.
— Лодку притопили с пробитым днищем, тела течением унесет в водохранилище. У вас же тут сомов много? Может, и не донесет. Утопли на рыбалке. На сети сам ментов наведешь. И подбери человека сюда. А в остальном, у тебя уже все налажено. Перспективы есть.
— Да здесь не перспективы, — Гарик встрепенулся, — мечта! Все сделаю, все обустрою. Горбачева не стыдно пригласить будет.
— Горбачева не надо, — серьезно ответил куратор, — а местных посмотри. Кому девочек, кому мальчиков, кому чего. А мы с ними поработаем.
Утром Гарику было плохо. Но похмеляться он не стал. Чуйка говорила, что сила за ними. А с этими сам виноват. Надо было все под контроль брать. Не отдавать никому ни какого куска. На примете были люди. Надо ехать в Ярославль.