Собственность сводного брата (СИ)

Сломанный нос результат моей несдержанности.
— Ну как ты тут? — спросил отец, когда мы вышли с территории школы. Она высилась замком над окрестностями, забитыми в основном деревушками и одним большим озером.
Мне эти места нравились в особенности зимой. Уж больно сказочным все казалось. Мире бы понравилось.
Мы бы бегали по заснеженным дрожкам, кидались бы снежками и громко хохотали, выпуская пар изо рта.
Хотя, впрочем, там в Сибири, где она сейчас живет, все то же самое.
Может быть поэтому я еще способен здесь находиться. Мысли о ней спасают. Я должен скоро ее увидеть.
— Нормально. Кормят хорошо. Недавно возили нас на хоккейный матч местных команд.
— Как учеба? Не отстаешь? Ты же младший в своем классе…
Стоит ли говорить, что не возраст показатель ума.
Обычно взрослых пугают такие выражения из уст подростка. А если я хочу, как можно быстрее отсюда выбраться, то нужно просто вести себя как простой тринадцатилетний мальчик, а не маленький робот. Хотя те, кто взял меня на воспитание в младенчестве, именно этого и добивались. Но Мира все изменила. Одна маленькая девочка, при взгляде на которую я впервые стал чувствовать.
— Пока справляюсь.
— Есть хочешь? — он останавливается возле мясного ресторанчика, в который мы ходили в прошлый его приезд. Здесь очень вкусный бифштекс, а после ваты, которой нас кормят, настоящий кусок мяса был бы блаженством.
— Да, было бы здорово. Надеюсь, за полгода вкус мяса не стал хуже, — сам не знаю, зачем я упомянул то, когда он приезжал последний раз. Наверное, от обиды. Глупой, не по возрасту детской. Но других родители навещают раз в месяц. А я, получается, не особо-то и нужен.
Хотя за пять лет мог бы привыкнуть.
— Как Мира? — жадно спрашиваю я, как только нам подали меню.
  
Глава 2
 
Я не видел ее так долго и каждый раз просил рассказать в подробностях, чем она занимается, чему научилась. Думает ли обо мне. Хотя за такой срок актуальнее — помнит ли.
— Мира прекрасно. Занимается спортом, учится.
— А ей можно? Спортом-то? — она же маленькая, как фея. Хрупкая. Надави и сломаешь.
До сих пор помню, как удивился, когда ее увидел, такую крошку, что сломать боишься.
Не зря ее мать Нина оберегала, как кошка оберегает только что родившихся котят.
Не зря она с самого начала мне не доверяла.
Я ведь в их дом пришел с одной целью.
Выкрасть Миру, чтобы с ее помощью враги отца шантажировали его и отобрали завод, которым тот владеет.
Именно для этого меня растили.
Как и многих таких как я.
Для ловушки для таких вот магнатов как мой отец.
Кто же знал, что роль сына, которую мне дали, станет настоящей?
Кто знал, что я смогу обрести семью.
Но пока я здесь. Жду, когда смогу вернуться. Жду, когда отец простит.
— Можно. В щадящем режиме, — отец сделал заказ, а я в уме начал перебирать всевозможные варианты того, чем бы она могла заниматься. Танцами? Волейболом? Плаваньем? — Закажи, что хочешь.
Я быстро попросил принести бифштекс с картошкой и салатом и снова принялся думать о видах спорта. Ну точно не прыжки в воду. И точно не боевые виды спорта.
— Мира занимается фигурным катанием.
— Нет, — картинка того, как Мира падает на лед и ломает шею, буквально ослепляет. — Ты же не позволишь!
— Она уже четыре года занимается. Весьма успешно, хотя скорее всего тренер просто хочет больше денег и врет о ее способностях.
— Где они сейчас живут? В прошлый раз, я помню, ты говорил, что уговариваешь их вернуться в Усть-Горск? — именно там был комбинат отца, которым, по его словам, однажды мне предстоит управлять.
Я не против, мне там понравилось. Это не просто предприятие, это целый город, в котором своя жизнь. И сейчас там король Распутин Борис Александрович. Мой отец. Как оказалось.
— Еще в Новосибирске. Но я работаю над тем, чтобы они вернулись домой. Сейчас строю ледовый дворец в нашем городе. Думаю, за полгода-год закончим. Лучше расскажи, какие предметы тебе лучше всего даются.
— Все. Но больше всего нравится основы управления бизнесом и экономика, — на самом деле программирование. Но я буду говорить то, что отец хочет услышать.
 
— Это хорошо. Бизнес — это хорошо, хотя умение уйти от налогов лучше, — чуть посмеивается он, и я подхватываю. Наверное, это инстинкт. Делать все, чтобы отец начал доверять мне.
Но я знаю, что для этого должен пройти не один год.
Но я подожду. Я довольно терпеливый. А иначе не смог бы торчать в этом забытом богом месте так долго. Все из-за нее.
— Как с остальными пацанами? Находишь общий язык?
Странно. В прошлый раз он не спрашивал ничего личного. А сейчас словно выведывал что-то. Не увидь я анализы, что он мой настоящий отец, мог бы подумать, что он пытается меня проверять. От меня избавиться.
— Не совсем. Основная масса регулярно бунтует, пытается облегчить жизнь.
— А ты к такому привык. Я знаю. Мира просила тебе передать, — достает отец большой розовый конверт, и онемевшими руками его забираю. Смотрю какое-то время и убираю к себе на колени. — Не откроешь? Она там это письмо выводила несколько часов.
— Она еще помнит меня.
Ей было пять, когда меня сюда отправили. И глупо думать, что пятилетний ребенок оставит в памяти новоявленного брата. Что бы мы с ней при этом не пережили.
— Помнит, конечно. Постоянно жужжит, спрашивает, когда вернется и убьет всех чудовищ.
— У нее все еще кошмары?
Я жду ответ, но отец замолкает.
Молча доедает свое мясо, пока я пытаюсь есть свое. Но теперь все мои мысли ниже стола. Там, где на коленях лежит ее письмо. Ей всего десять. Интересно, она пишет так же старательно, как раскрашивала кукол в раскраске?
— Не откроешь? — прожевав, спросил отец. — Мне же тоже интересно.
— Я потом. Вдруг расплачусь.
— Сомневаюсь, но дело твое.
— Как она учится?
— Отлично.
— Почему ты не хочешь отдать ее в частную школу? — к ней только прикоснись, она в слезы. Очень чувствительная кожа. Как она занимается фигурным — не ясно… — Что ей делать в обычной? Выживать?
— Да, — отец стирает с губ жир от мяса и пьет чай. — Ты против?
— А я разве могу высказывать свое мнение?
— Сможешь, — только и сказал отец, перед тем как попросить счет, оставляя меня всего в сомнениях.
А потом проводил до замка и уехал, пообещав вернуться. Карлсон чертов.
Еще одна любимая книжка Мирославы, она вечно просила не улетать. Как будто у меня был выбор.
Я прячу конверт в пальто и в поисках места долго осматриваюсь по сторонам. Нашел свободный подоконник на третьем этаже. Забрался туда с ногами и достал вожделенный конверт. Он пах бабл-гамом. Розовый, расклеенный единорогами и радугами.
  
Глава 3
 
Пальцы не слушались, но я все же смог открыть его и достать пару жвачек «Love is». Я тут же зажевал одну, почему-то думая, что как раз в этот момент Мира может делать то же самое.
Она дула пузыри, и пару раз мне приходилось снимать тонкую пленку жвачки с ее лица. Кайф.
«Ярослав, — начинается письмо, написанное прописными буквами. С идеальным наклоном. Правильного, одинакового размера. Идеально. — Пишет твоя сестра Мира. У меня все хорошо. Я больше не кашляю. И редко хожу в больницу. Теперь я хожу на лед и уже пытаюсь делать тулупы. Митя надо мной смеется. Говорит, я неуклюжая. Я раньше плакала, но сейчас просто толкаю его. У нас скоро очередное выступление. Я просила папу, чтобы ты приехал. Чтобы посмотрел. Но он все время говорит «нет». Надеюсь, когда ты приедешь, мы обязательно покатаемся вместе. Я очень тебя жду. Твоя сестра, Мира.».
Митя? Какой еще Митя?
Страшно представить, сколько она училась писать так каллиграфично. Но я не могу не думать о Мите, с которым у нее выступление. Она не успела начать кататься, а ей уже поставили пару? Серьезно?
Мысли, жгущие мозг, отвлекли настолько, что я не заметил опасности. Мой однакашник Ник успел вырвать письмо из пальцев и потряс его перед моим лицом.