Вниз по течению 2 (СИ)

Он оскалился.
— Я тоже ожидала, что вы будете готовить меня к турниру, а не распишетесь в собственной несостоятельности.
«А если он обидится и уйдёт? — мелькнула трезвая мысль. — Где я найду другого наставника?»
Он вскинул брови:
— Когда это я расписывался?
— Сами сказали, что не будете учить меня приёмам, — она хотела добавить про техбюро и диван с телевизором, но всё-таки нашла в себе силы остановиться.
Гай соскочил с выступа и подошёл так близко, что она чувствовала на макушке его дыхание; невольно отступила на шаг.
— Предлагаю удалить этот разговор из личного дела и начать всё заново, — сказал он.
Мира уставилась на засаленный ворот его рубахи.
— Садись, — он указал на пол.
Она села, натянув платье-мешок на колени. Определённо, это самая ужасная вещь, которую ей когда-либо доводилось носить. Ожидала, что Гай сядет напротив, но он стал ходить из угла в угол.
— Итак, — заговорил он. — Судя по отдельным высказываниям, у тебя сложилось в корне неверное представление о том, что представляет собой турнир. Хочу тебя разочаровать: боевых коней, кольчуг, шлемов с перьями, мечей и копий не будет.
— Я такого и не представляла, — возразила Мира. — Думала, что это будет женский реслинг.
— Женский кто? — удивился Гай.
Мира запоздало вспомнила, что он здесь по земному сорок лет. Наверняка в те времена и слово такое не употребляли.
— Это борьба на публику, — пояснила Мира.
— Что интересного смотреть на двух визжащих и дергающих друг друга за волосы девчонок? — заметил он.
— А как тогда выглядит ваш турнир? — растерялась Мира.
Он снова заходил по комнате:
— Турниры изначально создавались для увеселения Хранителей. Сначала они на самом деле чем-то напоминали гладиаторские бои, в которых участвовали не двое мокрозявов, а толпа. Это было время, когда мокрозявы шли косяком, и их тупо некуда было девать. Но затем поток стал редеть, да и гладиаторские бои приелись. Тогда кого-то из свиты великого посетила идея: пусть мокрозявы борются с собственным подсознанием. Нужно только добавить немного магии, и вуаля: шоу готово.
Мира тряхнула головой:
— Как это? Ничего не понимаю.
Он присел рядом на корточки и серьёзно посмотрел ей в лицо.
— Из твоей памяти вытащат самые неприятные воспоминания. Они пойдут чередой, словно плохой сон, из которого нельзя выбраться. Для пущего драйва хранители добавят в них что-нибудь от себя. По сути, ты будешь бороться со своими же гипертрофированными страхами, которые, к тому же, могут тебя убить — в физическом смысле.
— Но это совсем не похоже на турнир! — пробормотала Мира. — И для чего два участника?
— Несколько участников, это скорее традиция. Однако если оба участника остаются живы, их сводят друг против друга. Создают для них один ринг — этакий концентрат ужаса.
— В чьём сеттинге? В смысле, на чьей территории их сводят?
— По-разному. Это как решат зрители. Турнир привлекает много любопытных. Делаются ставки, попутно совершаются политические игры. К примеру, однажды Великий Хранитель Сухири проигрался нашему, и ему пришлось подписать крайне невыгодный договор о цене на откукренную воду. Подозреваю, он и на этот раз притащится — отыграться. Также съедутся Владелец Рудника со свитой, Владыка Леса со свитой, Маги Ордена вплоть до младших. Обычно в зрителях недостатка не бывает. Из-за того, что все острова раскиданы по реке, турниры назначают на дни Вила. Это четыре дня. Река раздвигается, и по суше прибывают высокие гости.
— В каком смысле раздвигается? — удивилась Мира.
— Ветхий завет читала? Что-то навроде этого.
Мире было сложно такое представить, но и показаться дурочкой без воображения не хотелось. Поэтому она решила замять тему.
— И когда они наступят, эти дни Вила? — робко спросила она.
— Меньше чем через неделю. Насколько мне известно, птичьей почтой уже разосланы пригласительные.
— Значит, назад уже не повернуть? — прошептала она, хотя и сама знала ответ на вопрос.
— Нет, Мира. Можно только выиграть.
Она всмотрелась в его лицо, надеясь увидеть улыбку в глазах или углах рта. Хотелось, чтобы он вдруг потрепал её по голове и сказал:
 
— Да пошутил я, пошутил.
Но Гай был пугающе серьёзен. Спина заныла от страха, и с головой накрыла паника: «Нет, я на такое не согласна! Это нечестно! Турниры не такие! Меня не предупредили! Я не хочу!»
Мира хотела было вскочить, но Гай удержал её за плечи.
— Куда это ты?
— Хватит на сегодня! — вскрикнула она срывающимся голосом. — Да отпустите меня! Я хочу вернуться!
Он хотел было возразить, но потом передумал, мягче сказал:
— Ладно, но только сегодня и потому, что уже вечер. С завтрашнего утра тренировка по полной. Нам нужно выяснить, чего тебе ожидать, и как с этим справиться. Да, чуть не забыл. На время подготовки к турниру участники отделяются от других мокрозяв и не кукрят. Но мне сказали, что у тебя и без того с кукрением проблемы.
— Да, я оказалась бракованным мокрозявом, — глухо ответила она. — Они ещё обсуждали, не отдать ли меня какому-то господину Окато… Для опытов.
Почувствовав, как на глаза навернулись слёзы, отвернулась.
— Значит, ты должна победить в турнире, — серьёзно сказал Гай. — Без вариантов.
— Должна, — с горечью повторила Мира. — Вы сам-то участвовали когда-нибудь?
— Было дело.
— Успешно?
— Ну, раз разговариваю с тобой, значит успешно.
Мира взглянула на него исподлобья:
— Кто был вашим соперником?
Он суховато улыбнулся:
— Ты с ним не знакома и уже не познакомишься, — Он помолчал и добавил нехотя, будто признавался в постыдном: — Мне пришлось его убить. Надеюсь, тебе не понадобится поступать также. Гораздо лучше, когда с противником завершают его собственные кошмары.
Мира вспомнила Алексу. Её наглую ухмылку, злые глаза и почувствовала, как руки сами собой сжимаются в кулаки. Вспомнив их драку, подумала, что с удовольствием врезала бы белобрысой ещё пару раз. А вот если нужно будет её убить… Наверное, если не останется выбора…
— Убийство всё меняет, — говорил, между тем, Гай. — Как будто, вместе с другим, убиваешь кого-то в себе. Ладно, идём, — оборвал он сам себя. — На сегодня достаточно.
Мира нехотя поднялась. Она думала о том, что будет, если «нужно убить» станут не только словами. Пока она даже не представляла себе такого.
Они вышли в освещённый факелами коридор.
— С сегодняшнего дня тебе наверх, — произнёс Гай.
Они дошли примерно до середины, когда впереди появилась высокая красивая женщина лет тридцати пяти в платье багровых тонов. Она шла царственной поступью; рубины на корсаже отливали кровью, иссиня-чёрные волосы, заплетенные в две косы, лежали на высокой груди. При виде неё, Мира сразу почувствовала себя неполноценной. Чёртов картофельный мешок! Она постаралась придать лицу непроницаемое выражение. Приблизившись, женщина окинула её взглядом, в котором смешались любопытство и брезгливость, затем перевела взгляд на Гая и надменно улыбнулась:
— Здравствуй, Олег, — голос у неё был под стать внешности: глубокий, волнующий, с легкой хрипотцой. — Давно же мы не виделись.
— Не так, чтобы очень давно, но ты была слишком занята и не заметила меня, — ответил он, выпустив руку Миры и отстранив от себя, будто стыдился.
— Занята? Чем? — женщина изогнула красивую бровь.
— Ублажала кого-то из стражи.
От царственной улыбки не осталось следа. Вспыхнув, женщина вскинула руку, желая влепить Гаю пощёчину, но он перехватил её за запястье.
— Пусти! Мне больно! — завизжала она.
Гай демонстративно отпустил её и шаркнул ногой с видом Д`Артаньяна:
 
— Всё для тебя, Даяна.
Кажется, вспышка гнева женщины его забавляла.
— Как был хамом, так и остался, — презрительно бросила она, подправляя на плечах сбившуюся во время стычки накидку. — И, как прежде, падок на молоденьких дурочек, — добавила она, мельком взглянув на Миру.