Маленькая хозяйка волшебной лавки (СИ)

— Можно я выпью чаю, а потом расскажу? — Эйден устало поморщился, отпуская мою руку. — Ночь была не из легких.
— Моей дочери пять лет, Эйден! Что там было? Что вы делали?
— Пресвятой Создатель, Алена! — маг сверкнул глазами. — Я сказал, что все в порядке!
Мне оставалось только скрипнуть зубами и двинуться вслед за мужчиной на кухню. Натальи еще не было, она должна начать готовить завтрак примерно через час, так что у нас было время поговорить.
Я очень быстро заварила чай, налила его в чашку и сунула Эйдену в руки.
— Пей скорее.
— Обожгусь, — усмехнулся он, но сделал глоток.
— Соня… — я облизнула пересохшие губы. — Справилась?
— Твоя дочь станет достойной заменой мне, — ответил маг.
Я улыбнулась, горделиво вскидывая голову. Приятно осознавать, что твой ребенок — гений.
— Так она закрыла проход?
— Закрыла. Сегодня я сообщу Мировой магистерии о том, что проход исчез. Надеюсь, внезапно разрушенный портал не вызовет вопросов, потому что все и так ждали, что однажды это произойдет. 
— А со стороны Драконьего края будут вопросы?
— Какие? — хохотнул Эйден. — О Драконьем крае можно навсегда забыть, у нас больше нет связи с ними.
Я опустилась на стул, чувствуя, что ноги стали ватными. В груди разгорелась обида, но тут же потухла. Ран ушел, не попрощавшись, но значит так было нужно.
— Значит, ни один дракон больше никогда не придет в Молот, так? И опасаться Тироля не стоит?
— Тебя ведь не Тироль интересует, да? — прищурившись, маг посмотрел на меня и я вспыхнула. — Не придет. Тироль не придет. 
— Расстроится, наверное, что его план по захвату нашего мира сломан, — хихикнула я, чтобы сдержать слезы. 
— Расстроится, конечно. Столько лет готовился. 
— Я пойду к дочери, Эйден, — я поднялась со стула и, не оборачиваясь, двинулась к двери. — Дай нам сегодняшний день провести вместе, я хочу устроить пикник на море.
— Ближайшую неделю Соне нельзя пользоваться магией, так что я приду только через десять дней. 
Я все-таки затормозила у выхода, улыбнувшись магу. И вышла, оставляя его в одиночестве. 
Соня мирно спала в своей кровати в ворохе подушек. Форст только снял с нее туфли и пальто, ну а я не стала тревожить ребенка и раздевать ее, хотя платьице чудесной эльфийской работы выглядело так, будто валялось в грязи и по нему пробежал табун лошадей. 
Едва касаясь, вытерла пыльные щеки дочери влажной тряпочкой, чмокнула малышку в лоб, но та даже не шелохнулась. Соня спала мертвым сном и только ее едва слышное дыхание не позволяло мне снова занервничать. 
— Прости меня, — шепнула я, глотая слезы. — Если бы мы не пришли в этот мир, у тебя было бы обычное детство, без магии, занятий и спасения мира. 
Я усмехнулась, укладываясь на подушку. Моя пятилетняя дочь сегодня на самом деле спасла, теперь уже и наш тоже, мир. Впрочем, в моей голове это никак не укладывалось, все казалось каким-то нереальным, будто происходило не с нами. 
Каждую ночь, когда я ложилась спать, думала, что утром проснусь в квартире Олега, по привычке приготовлю завтрак и поведу Соню на качели, которые были во дворе. После чего мы зайдем в супермаркет за молоком для каши на обед, а потом будем смотреть мультики. С утра и до вечера было наше время, а когда вечером Олег возвращался… Когда-то давно по возвращении домой он приносил нам цветы и конфеты, всегда, каждый день. Мы все вместе ужинали и садились смотреть фильм, после чего дочка засыпала, а у нас с мужем было время побыть друг с другом.
Я перевела взгляд на окно, из приоткрытой форточки которого доносился шум моря. Больше у нас не будет семейных посиделок втроем, только вдвоем, но может это и к лучшему. Олега я давно не вспоминала, будто и не любила никогда, но отчего-то сейчас так сильно сжималось сердце от недостающей ему нежности.
Рангорд стер все воспоминания о муже и все мои мысли были заняты малознакомым мне драконом. Я вроде взрослая и умная женщина, а влюбилась мгновенно, будто девчонка.
Я влюбилась в Рангорда? При этой мысли я чуть не расхохоталась в голос. Быть такого не может! Мы знакомы всего ничего и я бы просто не смогла…
 
Смогла бы. Я тосковала по Рангорду, и я на самом деле чувствовала к нему такое сильное необъяснимое притяжение, что назвать мои чувства иначе, чем любовью, было нельзя. 
А может быть, во мне говорила нехватка мужского внимания и желание опереться на сильное плечо. Последний месяц выдался тяжелым, так что неудивительно, что я воспылала к первому встречному.
Все эти мысли носились в моей голове ураганом, и мучили меня, из-за чего я так и не смогла заснуть. Даже бессонная ночь не помогла расслабиться, так что я оставила Соню и вышла из ее комнаты, чтобы приготовить корзинку с едой для пикника.
Наталья хлопотала на кухне, когда я вошла, Кухарка готовила на обед сливочный суп и аромат плавленого сыра разносился по всему помещению.
— Алена, — Наталья улыбнулась мне, снимая кастрюлю с плиты. — Форст не стал звать вас на завтрак, а мне сказал, что вам сейчас нужен отдых. Что-то произошло?
— Нет, ничего особенного, — отмахнулась я, вытаскивая корзинку из тумбы. 
— Я заходила к вам вчера вечером, как вы и просили, но не застала.
— Наталья, давай на “ты”. Я некомфортно себя чувствую, когда ты обращаешься ко мне официально, ведь ты… ты мне словно родственница. 
— Давай, — выдержав паузу, согласилась женщина, при этом нервно теребя свой передник. — Я тоже очень сильно хочу поговорить с тобой. Хочу узнать, что произошло на Земле за пятьдесят лет. 
— О-о-о, — я рассмеялась. — Разговор будет очень долгим. Мы с Соней пойдем сегодня на пикник, приглашаю тебя с нами. Сможем поговорить, я расскажу тебе, что такое смартфон. Я бы даже показала тебе его, но он сгорел вместе с домом. 
Наталья хотела что-то сказать, но промолчала, улыбаясь. Помогла мне собрать в корзинку фрукты, сыр и тонко нарезанное мясо, а еще мы положили бутылку сока. Большой плед стянули с дивана в гостиной и тоже упаковали с собой.
Пока собирались, к дому стали подтягиваться повозки. Форст занес в холл двадцать пять коробок с туфлями и еще одну с нашими валенками, а потом и тридцать свертков с платьями. В банную лавку я вчера так и не зашла, так что за мылами и маслами придется сходить на днях.
— Как много всего, — Наталья восхищенно всплеснула руками. — Это все из ателье?
— Из лавок с готовой одеждой. У нас с дочкой не было совсем никакой одежды, все сгорело… В общем, я позволила себе немного потратиться.
— Какая ты счастливая. Когда я попала в Молот, мне нечего было есть… В академии меня не любили, никто не пошел навстречу и не предложил бесплатное питание, — совсем беззлобно проговорила кухарка, и я в очередной раз порадовалась отсутствию зависти в этой милой женщине.
— А сейчас ты довольна своей жизнью?
— Да, очень! Я очень благодарна госпоже Ильстон за то, что она позволила мне работать в ее доме. Я на своем месте и очень им довольна, не волнуйся.
— У тебя никогда не было… — я смущенно хмыкнула. — Мужчины? Ты не хотела замуж? 
— Однажды я влюбилась, — Наталья проводила взглядом Форста, который понес несколько свертков наверх. — В Путешественника. Он был красив, умен, он подавал большие надежды… Но его первая командировка оказалась в мир, из которого, как оказалось, не возвращаются.
— Как это ужасно…
— Да, но Путешественникам все равно нельзя заводить семьи, таков закон. Ну а я больше никого не смогла полюбить так же сильно, как Пэтта. К тому же, всегда был риск выдать свое происхождение.
— Почему ты не могла сказать никому о том, откуда ты?
— А ты можешь? — спросила Наталья удивленно.
— Нет. Тот, кто привел меня в Молот, сказал, что мне стоит держать в тайне свое происхождение.
— Вот и мне так же. Каждый иномирец, который попадает в Молот, проходит через встречу с Просветителем. Не всегда, но если попадется ему… Просветитель определяет, пришел ли ты в этот мир со злыми намерениями или же случайно, и если случайно, то отпускает тебя. Но говорить все же никому не стоит, потому что местные жители могут быть напуганы. В общем, опасно сообщать кому бы то ни было о том, что ты из другого мира. Особенно если ты с Земли. Наш техногенный мир слишком сильно пугает Молот, наше оружие, наши правила и привычки… Ну, ты ведь сама все знаешь.