Маленькая хозяйка волшебной лавки (СИ)

Ночь пришла быстро, я не успел пройти и половину поля. С радостным возгласом кинулся на землю и, когда тело вот-вот должно было коснуться снежного покрова, произошла смена ипостаси. Мой дракон был черным, крупным и очень красивым, жаль я никогда не видел его сам. 
Когти пробороздили широкие полосы и, взмахнув крыльями, я взмыл в небо. Если лететь над облаками, то с земли меня практически невозможно было увидеть. Чем дальше улетал от Вивлонда, тем теплее становилось. Там, куда я отправился, сейчас должна быть теплая осень.
Шесть дней я добирался до Иженева, не останавливаясь ни в одном поселке, ни в одном городе, хотя спать хотелось жутко. Благо, драконы способны бодрствовать до двух недель даже в человеческой ипостаси, за что я был бесконечно благодарен тому, кто меня создал. 
Почти перед самым рассветом я уже кружил над Иженевом, потом пролетел совсем немного до соседней деревеньки и там опустился у кромки леса. Кажется, это поселение когда-то называлось “Русалочье”, теперь же от него остались лишь несколько стен от домов, когда-то стоявших здесь. 
Я знал об этой деревне из рассказов Джандана о русалках, он говорил, что где-то здесь неподалеку есть русалочье озеро. Впрочем, я в человекоподобных рыб особо никогда не верил, а над рассказами смеялся. 
Я побродил по разрушенным домам в поисках хоть чего-то наподобие одежды, и мне посчастливилось отыскать сундук с вещами. Штаны и рубахи были отсыревшими, но не в моем положении было брезговать ими. Обуви не нашел, и надеялся, что никто не обратит внимание на мои босые ноги.
До Иженева добрался за несколько минут, но, войдя в город, остановился. Впервые за эту неделю. Я просто стоял и рассматривал близстоящие двухэтажные дома, пожухлые цветы в клумбах и в горшках на балконах, черепичные крыши и каменные дорожки. Чуть подальше, из-за крыш можно было увидеть огромное белое здание. Оно было самым большим в этом городе. 
Где живет Джандан мне не было известно, но отыскать его по зову памяти не составит труда. Если он жив. Хоть бы он был жив.
Я прикрыл глаза, медленно опускаясь на колени. Ладонями дотронулся до брусчатки и вдохнул сырой запах осеннего города. 
Джандан помнился мне совсем еще молодым парнишкой. Он тогда был младше меня, но я относился к нему с уважением, как к старшему. Этим он мне и запомнился. В мои почти сто двадцать лет Джандан, которому было двадцать пять, казался мне взрослым. Он ведь был другом моего отца, не моим. 
От него всегда пахло табаком, а еще спиртом. Но при этом молодой Путешественник выглядел отлично, одевался в хорошую дорогую одежду и никогда, по словам моего отца, никогда не говорил на повышенных тонах. 
Какой же он сейчас?
Перед внутренним взором вспыхнула картинка: Джандан, уже совсем старый, медленно бредет к дивану в гостиной. В правой руке он держит толстую книгу, а левой… Левой руки у старика нет. 
Я тяжело сглотнул и заставил свое сознание подплыть к окну, чтобы увидеть где расположен дом Джандана. Под окнами простирался пустырь и вдалеке виднелся лес. 
Сознание метнулось к другому окну, которое было на кухне. За ним тянулась улица со множеством лавок…
Я тряхнул головой, приходя в себя. Быстро осмотрелся и взгляд зацепился за светящуюся вывеску одной из лавчонок. Вон та улица, совсем рядом.
В несколько прыжков преодолел расстояние. Заметался между домами, присматриваясь к вывескам… Молочная, мясная… Банная, вот она! Дом Джандана прямо напротив нее, и я даже уже видел свет в окне. 
Вот только затормозил прямо у двери, дотронувшись до дверного молотка и, собираясь с духом, чтобы опустить его.
Тяжелая металлическая голова льва выскользнула из пальцев и по безлюдной тихой улице пронесся глухой звон.
Пока старик брел до двери, в моей голове пронеслись тысячи мыслей. Что говорить ему? Как представиться? Помнит ли он меня вообще? Прошло ведь семьдесят лет… Я почти не изменился… да что там, я совсем не изменился внешне, но за семьдесят лет даже из моей памяти стираются некоторые события. 
Скрипнул засов, а потом и петли. Дверь отворилась, являя мне Джандана. Старик захватил с собой фонарь и теперь едва не тыкал мне его в лицо, чтобы разглядеть кто стоит перед ним. 
 
— Кто вы? — голос моего старого знакомого теперь звучал не ровно и мягко, а как несмазанные петли двери его дома. 
— Рангорд. 
— Ра… — Джандан осекся, глаза его распахнулись. — Рангорд?.. 
— Рангорд Далтон. Ты меня, наверное, не помнишь…
— Быть не может!.. Ты тот самый…
— Я тот самый, — оборвал я старика, боясь, что его услышит кто-то посторонний. — Мой отец умер, а мне нужна помощь. 
Джандан отступил в дом, кивком головы приглашая меня внутрь. Или же его голова теперь всегда так трясется? Я не стал присматриваться. Сморщенное и серое лицо старого знакомого навевало на меня тоску. 
Дверь захлопнулась. Старик проводил меня в просторную гостиную, предложил сесть на диван, а сам опустился в глубокое кресло, обитое коричневой кожей. Я лишь мазнул взглядом по обстановке в комнате и убедился, что Путешественникам в Молоте действительно платят огромные деньги.
— Не думал, что хоть когда-нибудь тебя увижу, — начал Джандан, но сделал паузу, пристально глядя в мои глаза. — Ты совсем такой же, как и прежде. Впрочем, ты таким будешь еще многие века… Ты в Молоте, значит произошло что-то серьезное, это уж точно. Но как ты пересек границу?
— С трудом, — хмыкнул я, поморщившись от фантомной боли в боку. 
— Я не был в Драконьем крае… м-м-м, лет пятьдесят?
— Семьдесят.
— Вот уж, — прокряхтел он, будто смеясь. — Как твои земли?
— Они не мои. Пока не мои.
— Ты сказал, что Армагон умер?..
— Умер, но мой брат посчитал, что трон должен принадлежать ему.
— И ты так просто отдал?
— Не отдал, я отступил, чтобы спасти себя. 
Я вздохнул, на миг прикрыв глаза, и откинулся на спинку дивана. Все тело ломило от недосыпа и частой смены ипостаси, и в какой-то момент я даже почувствовал голод. Последнее было вызвано, скорее всего, ароматом выпечки, которым тянуло с улицы через приоткрытое окно. 
— Какая помощь тебе нужна? Я, как видишь, совсем не воин, — Джандан хмыкнул, приподняв то, что осталось от руки. Культя ровно по локоть. 
— Кто тебя так?
— Портал из Валенсии. Он находится среди леса, и когда я прыгал в него, то рукавом плаща зацепился за одну из веток по ту сторону… Отрезало будто лезвием! Серьезно, так и было! — старик хрипло расхохотался.
— Ты с тех пор в командировки не ездишь?
— Да. Вот как раз поэтому я и не получил больше доступа в Драконьи края… В тридцать лет лишился руки, забрал положенные мне выплаты и сел дома. Занимаюсь написанием книг по мирам, в которых успел побывать.
— Их не так много, наверное?
— Всего семь. Но один из них оказался таким, что историю о нем писал лет тридцать, если не больше. 
— Я бы послушал, но боюсь, нет столько времени.
— У дракона-то? — Джандан снова рассмеялся, и я тоже не сдержал улыбки. — Ладно, рассказывай, что тебе от меня нужно?
— Перед смертью отец сказал мне, что в Королевском банке Иженева открыт счет на твое имя, но принадлежит он мне. Отец, судя по всему, догадывался, что после его смерти Тироль не отдаст мне трон просто так. Все же я его хоть и старше, но всего на несколько минут. 
— Счет?.. — старик пожамкал губами, хмурясь. Но спустя мгновение его лицо просветлело. — Счет! Как я мог забыть…
Джандан неловко поднялся и, шаркая тапками по полу, поспешил к комоду. Дернул за ручку один из ящиков, тот сорвался с шарниров и выпал на пол под искусные ругательства старика. Листы бумаги, ручки и перья рассыпались, но Джандан, не глядя, протянул руку и выхватил из кучи писчих принадлежностей пожелтевший лист бумаги. 
— Счет… — бормотал он. — На сумму в два миллиона золотых монет, три сундука драгоценных камней и… что это? Тут написано что-то еще.
— Десять сундуков серебра, — подсказал я.