Ревизор: возвращение в СССР 3 (СИ)
Следующие три часа мы возили поддоны к моему дому, складывая их штабелями. Они все росли в высоту, но я не расслаблялся — знал, что понадобится их мне, исходя из моих планов, гораздо больше.
Наконец, настало время идти к брату Герасимович. Мы с ним после этой эпопеи с бутылками были уже знакомы, хотя мне и было несколько стыдно за то, при каких обстоятельствах это знакомство произошло. С другой стороны, это же провинция, а не территория высокой культуры Эрмитажа! Надо расслабиться и быть проще.
Игоря мы застали во дворе его дома, рядом с буханкой. Мы хором поздоровались.
— Погодите-ка, так вы и есть одноклассники Светки, про которых она говорила? — спросил он и искренне рассмеялся, хлопнув себя ладонями по бедрам, — а я тогда, когда ты сумку с бутылками вытягивал из-под машины — он ткнул в меня пальцем — и не знал, что ты с ней учишься!
Приятно, когда у человека хорошее настроение — с моей точки зрения, это улучшает шансы с ним договориться.
— Так что по поводу поддонов — поможешь перевезти? — спросил я.
— Помогу, но завтра, движок подозрительно стучит, буду сейчас с ним разбираться, — развел руками Игорь, — но завтра — точно, не так часто мой иноходец и ломается!
— Трешки хватит? — поинтересовался я.
— Для одноклассника моей сестрички хватит и двух рублей! –махнул рукой Игорь.
Я так понял, он вообще ничего не говорит, не делая привлекающих внимание жестов руками. Интересная манера общения. Обычно такая у хороших преподавателей, умудряющихся при помощи выразительных жестов лучше концентрировать внимание на сказанном. А тут простой шофер, поди ж ты!
Попрощались с Игорем, я сказал Мишке и Славке:
— Спасибо, ребята, за помощь, на сегодня все!
Мы дошли вместе до Огарёва, у моего дома попрощались и парни пошли по домам.
Меня ждали очередные часы разбирания поддонов на части — заниматься этим пришлось в сенях, на улице быстро стемнело. А потом пришло время для французского с бабушкой. В этот раз я сам попросил ее сконцентрироваться на особенностях перевода французского текста. С этим у меня продвигалось получше, чем с произношением — все же я знал полно английских и немецких слов, а эти языки с французским близкие родственники. Но были нюансы, и вот с их прояснением помощь бабушки была неоценимой.
Все же, по мере изучения языка, у меня крепла уверенность, что экзамен я точно сдам, пусть и на низкую оценку. В этом должны помочь и мои обширные знания по географии и истории Франции и Европы в целом — все же аудитор зарабатывает неплохо, и я много путешествовал. Работа эта вырабатывает пристальное внимание к мелочам — именно они часто позволяют обнаружить серьезные нарушения. Хочешь не хочешь, а привыкаешь и в других сферах быть внимательным к деталям, в том числе и во время путешествий. Так что, если мне повезет, и мне дадут переводить какой-нибудь текст, связанный с географией, историей или природой Франции, или крупными городами, наподобие Парижа или Страсбурга, я уже исходя из своих знаний, смогу понять, о чем он. Или если дадут кусок из какого-нибудь известного французского литературного произведения, тоже хорошо — Александра Дюма и Жюль Верна я прочитал несколько десятков романов, канву помню. Что еще могут дать? Отрывки из Мопассана, Стендаля? И их я еще во времена молодости в СССР прочитал от корки до корки, все, что было. А что еще читать было в советские времена? Не такой большой и выбор был качественной зарубежной литературы. Добавить англоязычных Майн Рида, Купера, Сабатини, Диккенса и Джека Лондона, О’Генри, да с пяток натуралистов, вот почти и все.
Утром как обычно была пробежка, зарядка, обливание. Потом помчался в школу. Пять уроков в школе пролетели быстро, и я договорился с пацанами через полчаса встретиться около базы с санками. До оговорённой встречи с Игорем времени еще много, да и в буханку влезет далеко не все. Так что будем пока так возить, по старинке.
Пришел я к базе первым, намного раньше оговоренного времени, и сразу же встревожился. Стопки поддонов около базы, контуры которых я знал не хуже обводов своей Мазды, изменились — их явно стало значительно меньше! Кто-то утащил значительную часть поддонов, штук пятнадцать-двадцать, так точно! Вот как чувствовал, что надо спешить — похоже, поддоны понадобились не только мне!
Заскочил на базу, и почти сразу же наткнулся на Никифоровну.
— Что ты бегаешь, как шальной, едва не сбил меня, Пашка! — охнула она.
К счастью, чуть не сбил — успел остановиться. Кто же знал, что она почти за дверью может стоять!
— Здравствуйте, Анна Никифоровна! — сказал я, — Там это, поддоны… их меньше стало!
— Конечно меньше! — покачала она головой, — глазастый ты, Пашка, не зря тебя Эльвира хвалит!
Узнать, что строгая бабушка меня хвалит своей подруге, было, конечно, приятно, но картину с исчезновением поддонов это для меня никак не проясняло. И, видимо, это отразилось в моем взгляде.
— Очень ты хозяйственный для своего возраста! — сказала Никифоровна, а потом рассмеялась, — да не смотри ты на меня встрёпанным воробышком, никуда не делись твои поддоны. Ты доброе дело сделал, Степану работу нашел, и он, как узнал, для чего тебе поддоны нужны, решил тоже доброе дело сделать. Затащил на базу пару десятков, инструменты у меня одолжил, да и разобрал их все за ночь. Пошли, покажу тебе, куда он дощечки эти сложил. И спасибо тебе, что человека в нем разглядел — довольна я твоей рекомендацией!
Да уж, зря я панику поднял. А Степан — молодец! Доказал, что не зря я хорошо про него думал. И это после восьми лет за решеткой за убийство. Не каждый бы не сидевший решил бы вот так пацану помочь, даже в благодарность. Я же его ни о чем не просил.
Уже полностью расслабленный, добрался вслед за Никифоровной до того самого места, где мы складывали улики. Все эти ящики с муляжами так и возвышались почти до потолка, напоминая о грандиозной сумме похищенного вороватым завбазой. А вот перед ними грудой лежали пару сотен заветных дощечек.
Поблагодарил пришедшую в хорошее настроение Никифоровну, и принялся таскать дощечки, мою главную драгоценность, к санкам. Тут меня и застал Славка, подошедший первым. Он удивился такому количеству готового сырья для отделки — я ему объяснил, откуда оно образовалось. Затем он помог мне вытаскивать их со склада, и я обратил внимание, как вытянулось его лицо, когда его взгляд упал на пустые ящики из-под всяких деликатесов. Черт, я же хотел с ним поговорить по этому поводу еще в прошлый раз, когда понял во время проверки, как его задело то, что часть богатств, которые кроются в недрах базы, никогда не попадают на прилавки обычных магазинов в нашем городке. Кажется, настало время. Я оглянулся — Никифоровны рядом не было.
— Славка, присядь, — сказал ему, — поговорить надо.
— О чем? — удивился он, но послушно сел.
— Не мог не обратить внимание, как ты на эти ящики смотришь, — сказал я, заходя издалека.
Не понадобилось — Славку как прорвало.
— А как мне смотреть? В школе говорят, что буржуев больше нет, что мы их победили, и вся власть у рабочих и крестьян. Вот мы с тобой как раз из победителей. Что-то я не помню на своем столе хоть что-то из этих красных рыбин и паштетов из рябчиков, или как там это все называется? А тут полно этого добра, и кто-то же в стране его ест!
— Все верно, — невозмутимо сказал я под удивленным взглядом Славки, похоже было, что он думал, что я буду возражать, — только не надо злиться по этому поводу. Не путай декларации с реальностью. Да, это кажется несправедливым. Но это только отчасти. В нашей стране и ты вполне можешь попасть в число тех, кто столуется деликатесами с этой базы. Получи хорошее высшее образование. Начни делать стремительную карьеру. Станешь большим начальником, и тебя включат в списки тех, кто может закупаться товарами из особого отдела этой базы. А станешь совсем большим начальником — будут бесплатно прямо на дом привозить. Кто тебе будет мешать своим родителям все это привозить? Жену и детей кормить этими деликатесами?