Часы Судного дня (СИ)
— Ты знаешь, как трудно было найти тот мастер-ключ и во что он мне обошёлся? — прокомментировал мои потуги Андрей. — Если б здешние замки можно было открыть отмычкой, тут был бы проходной двор.
— Мне форма той пластины не показалась слишком сложной, — удивился я. — Я бы такую молотком и напильником за пару часов скопировал…
— Это только так кажется. Многие пробовали открывать точнейшими копиями — ни разу не получилось. Работает только оригинал, а их осталось всего несколько штук в частных коллекциях. Они практически неуничтожимы, фантастически прочный материал, но годы идут, ключи теряются. Сейчас это неуникальный, но ценный артефакт.
— Достаточно ценный, чтобы угробить свою команду и сбежать с ним? — затронул я неприятную тему.
— Нет, — поморщился Андрей, — недостаточно. Если бы дело было только в ключе, его было бы проще стащить в лагере, я его и не прятал особо. Кроме того, ценность его скорее, коллекционная, чем практическая.
— Это как?
— Он открывает большинство дверей и проходов, но если ты не ищешь что-то конкретное, то зачем их открывать? Раньше таких ключей было больше, Ушедшие оставили их достаточно, и всё ценное из оплотов выгребли ещё до моего рождения. В этом срезе давно уже нечего искать, а значит, и ключ никому не нужен.
— Но… зачем тогда?
— Понятия не имею, — мы выключили фонари, экономя батареи, но я по шороху куртки догадался, что Андрей пожал плечами. — Я вообще не мог предположить предательство в своей команде. Мы много лет вместе. Кроме того, никто из них не имеет способностей проводника, и без меня обречён остаться в срезе навсегда.
— Да, непонятно… А то, что ты тут ищешь? Может, в нём дело?
— Да, это очень ценные вещи, и если бы я их нашёл, то ходил бы с оглядкой. Но я их не нашёл, а значит, убивать меня бессмысленно. Кроме того, как я думал, никто не знает, что именно я ищу. Хотя, как теперь понимаю, скорее всего, я ошибался.
— Насколько ценные?
— Достаточно, чтобы подкупить Карлоса, как выяснилось. Хотя считается, что горцы неподкупны.
— Именно подкупить?
— Скорее всего, — Андрей ответил нейтральным тоном, но я чувствовал, что ему очень неприятно об этом говорить. — Шантажировать его, насколько я знаю, нечем, а для него самого эти предметы бессмысленны.
Даже перспектива мумифицироваться от жажды в тёмном каменном мешке, как выяснилось, не избавляет от любопытства.
— Может, всё-таки скажешь, что это?
— Почему нет? — ответил Андрей. — Если кто-то подкупил Карлоса, то это не такая уж и тайна. Я ищу Пустотный Комплект.
Андрей отчётливо произнёс это с большой буквы, но мне, разумеется, название ни о чём не говорило. Он, впрочем, это и сам понял.
— Пустотный, холодный, изнаночный… Кто как называет. Комплект снаряжения, позволяющий ходить через холод, изнанку, пустоту — и так далее.
— И что же такое пустота, она же изнанка, она же… что там ещё?
— Ну, как тебе объяснить… Вот мы, проводники — и ты теперь тоже — можем ходить между срезами, так?
— Ну, так.
— Но мы ходим через кросс-локусы. То, что ты называешь «гаражной магией», как раз и есть кросс-локус — общее сродство гаражей, как объектов своего рода привязанностей. В срез, где нет ни одного гаража или хотя б каретного сарая, через гаражный кросс-локус не попадёшь. И вообще у проводников куча ограничений, мы крутимся в результате среди относительно небольшого набора срезов, из которых живых совсем немного, а полезных — и того меньше. Всё больше брошенка всякая, как здесь.
— А комплект?.. — начал догадываться я.
— Да, даёт возможность — ну, теоретически, — попадать в те срезы, которые для проводников по разным причинам закрыты. Например, в Коммуну.
Я поёрзал в темноте, пытаясь устроиться поудобнее — камень был удручающе твёрдым и тянул из тела тепло.
— Они самые крутые и всеми рулят? Как это вообще возможно в бесконечном множестве миров?
— Нет, конечно. Никто никем не рулит. Но они… Как бы это сказать… задают стандарт. Считается, что они старая община, некогда унаследовавшая технологии Ушедших. На самом деле это не совсем так, но традиции…
— Слушай, — заинтересовался я, — вот ты торговец, так?
— В числе прочего, — уклончиво подтвердил Андрей.
— Но ведь валюта одного среза бесполезна в другом?
— Расчётные средства самые разные. Кому-то удобны драгметаллы, кто-то предпочитает валюты популярных срезов. Есть довольно прозрачный обмен популярных товаров — топливо, еда, патроны, машины. Но единственный держатель и эмитент нашего аналога «золотого эквивалента» — тоже Коммуна. Они единственные заряжают акки, на которые завязаны все обменные курсы.
— «Акки»? — удивился я.
— Так их называют. Универсальные элементы питания. Вот, к примеру, винтовка Карлоса — это изделие Коммуны. Редкое и дорогое оружие, но его можно найти, купить или украсть. А вот без акков оно работать не будет, и их можно получить только в Коммуне. Причём строго на обмен — сдав отработанный. Вот, посмотри.
Андрей зажёг фонарик и в его свете вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой цилиндрик. Внешне он походил на старинный предохранитель для высоковольтных электрощитков — когда два стальных колпачка надеты на концы эбонитового стержня. Однако качество исполнения было несравнимым — идеально гладкий, без каких-либо переходов между зеркально-металлическими концами и чёрно-дымчатой матовой серединой. Я взял его и положил на ладонь, чуть не уронив — он был неожиданно тяжёл для своих габаритов, как будто сделан из золота. Толщиной в два пальца, длиной чуть меньше ладони, он весил, наверное, пару килограммов или около того. Чёрный изолятор наощупь ничуть не походил на эбонит, а был неприятно скользкий и как бы без температуры — ни тёплый, ни холодный. Мне это сразу напомнило статуэтки, с которыми однажды ночью прибежал ко мне в гараж Йози, и вокруг которых так много всего крутилось. В свете фонаря он как бы слегка переливался чёрной бархатной мглой. Мне сразу стало неприятно — страху я тогда натерпелся, до сих пор вспоминать не хочется.
— Видишь, — сказал Андрей, — он чёрный и тяжёлый, значит полный. По мере расходования он становится светлей и легче. Пустой акк будет полупрозрачный, как матовое стекло и совсем лёгкий. Как их зарядить — никто не знает. Многие пробовали, думая, что это просто аккумулятор такой ёмкий — отсюда и название. Подбирали напряжение, извращались по-разному… Нет, не работает. Только в Коммуну на обмен сдавать. А вот использовать — запросто. Можно из моего фонарика выкинуть обычные батарейки и вставить акк. А можно из машины вынуть аккумулятор и заменить на него.
— Подожди, — удивился я, — так какое напряжение у него на клеммах?
— Никакого.
Андрей забрал у меня цилиндрик, погасил свет, и мы снова сидели в темноте.
— Но как же…
— А вот так. Если вольтметр приложить к торцам — покажет ноль. А подключишь нагрузку — подстроится под неё. Хоть часы от него запитай, хоть троллейбус. Не спрашивай меня, как, — никто не знает. Ну, кроме Коммуны, наверное. Да и то, ходят слухи, что они их не делают, а просто нашли и научились как-то заряжать. Вот зарядка — точно их секрет, а сами акки — не факт.
— А если накоротко замкнуть? — немедля осенила меня разрушительная идея.
— А ничего не будет. Не ты один такой умный. Пробовали уже.
— Жаль, — покачал в темноте головой я. — Если бы он взрывался, можно было бы взорвать люк.
— Не говори ерунды, — засмеялся невесело Андрей. — В замкнутом объёме взрыв, достаточный, чтобы вышибить люк, первым делом размажет нас по стенам ровным слоем. А в акке столько энергии, что даже здешние стены, боюсь, не выдержали бы.
— Так много? — удивился я. Мне несолидный размер цилиндрика не внушил серьёзного отношения.
— Возле нашего лагеря в лесу стоит машина. Полноприводный электромобиль повышенной проходимости. Он принадлежит тому, кого я разыскиваю. Так вот — машина сделана под питание от акка. И на одном акке она может ездить… Даже не знаю, сколько. Но много. Тысячи и тысячи километров.