Соловей и кукушка (СИ)

— Что за чушь!
Я попятилась от него. Лианор сейчас меня разыгрывает? Ведь да? Да?
Выражение его лица не изменилось. Такое же отстранённо-равнодушное. Он просто следил за мной глазами, не делая ни малейших попыток улыбнуться.
— Хорошо, что вы пришли ко мне сами, и мне нет необходимости ехать в королевскую резиденцию, — заметил дон де Лианор, словно мы находились в светском салоне. — Так как мы с вами вроде как сотрудничаем, то я бы почёл за обязанность проинформировать вас, что меня сняли с дела о лунном маньяке.
— Что⁈ — мой голос сорвался.
Нет-нет, пожалуйста! Только не это!
Капитан же оставался по-прежнему невозмутим.
— Его величество счёл разумным поручить мне более актуальное и насущное дело. Его больше тревожат волнения в рабочих кварталах и революционные настроения, усилившиеся с наступлением осени. Наш отдел перекинули на работу в этом направлении.
— Диаманто… — я коснулась его рукава. — Вы бросаете меня? Одну?
— Не одну. Я же вам дал револьвер. Оружие надёжнее любого человека.
Я быстро-быстро заморгала глазами, пытаясь удержать слёзы. Лианор был единственным, кому я могла верить безусловно. Единственным в этом проклятом, прогнившем насквозь городе…
Диаманто коротко выдохнул, шагнул ко мне и притянул меня к себе. Прижал, обняв.
— Ирэна, — прошептал тихо и с прежним теплом, — никому никогда не верьте. У каждого человека своя собственная игра. Доверяйте только себе. И то — с оглядкой. Потому что даже этот, последний человек вас однажды предаст.
Я всхлипнула.
— Я вам верила…
— Зря.
Мне захотелось разреветься. Как будто я шла по лугу, где жужжали пчёлы, собирая с левкоев нектар, и вдруг под ногами разверзлась бездна. Внезапно я поняла, что всё это время словно чувствовала за спиной плечо Лианора и твёрдо знала, что капитан всё сможет решить и непременно появится вовремя. И мне почти не было страшно. А сейчас я осталась одна, и невозможно было положиться ни на кого. Совсем.
Но плакать перед ним? Перед тем, кто только что заявил, что бросает меня? Я укусила себя за внутреннюю поверхность щеки. Ну уж нет!
— Благодарю, дон Лианор, — произнесла почти ровным голосом, отстраняясь. — Можете ли вы быть столь любезны, чтобы показать мне, как пользоваться вашим подарком? Я плохо представляю, кого ещё я могу попросить о подобной услуге.
— Вас подвезти до королевского парка?
— Спасибо, нет. Меня довезут.
Он осторожно забрал у меня револьвер.
— Во-первых, никогда больше его никому не отдавайте. Даже мне. Во-вторых, поставьте ноги шире: будет отдача в руку. Обхватите рукоятку как можно выше — так отдача будет меньше. Левой рукой придержите правую. Выпрямите локти. Большим пальцем отводите курок до второго щелчка… Да, так.
Лианор встал позади меня, направляя мои руки.
— Цельтесь… Нет, дышите. Не надо замирать. Спускайте…
Раздался лёгкий щелчок.
— Осечка?
— Нет. Он просто не заряжен. Повторите.
Я повторила всё это раз пять.
— Хорошо. Так, а теперь смотрите, как заряжать. Это просто. Сложно то, что в нём ограниченное количество патронов…
Когда он убедился, что я научилась и заряжать, и разряжать револьвер, то отдал мне небольшой мешочек с пулями.
— Арабэлла Луиза. Кто она дону Тимотео? — вдруг спросила я. — Вы хотя бы на этот вопрос можете ответить?
— Родная сестра, — кивнул он.
Значит, Ника — кузина Криштиана. Это мало что меняет, конечно. В истории есть случаи, когда короли, с разрешения папы, женились на собственных племянницах, не то что на кузинах… Однако, у Доменики и принца точно имеются общие темы для бесед…
— Спасибо.
— Могу ещё чем-то помочь?
Можете. Но не захотите.
— Нет, спасибо. Прощайте.
— Прощайте, Ваше высочество.
Лианор любезно проводил меня до выхода и закрыл за мной дверь.
Сердце рвалось на части, и погожий осенний день вдруг перестал радовать меня, словно в нём выцвели все краски.
Ладно. Я не стану об этом думать сейчас… Я подумаю об этом потом…
Я сидела в «пиратском» кафе, пила кофе и рисовала узоры на запотевшем от дождя стекле, когда в помещение ворвалась быстрым шагом Алессандра, раскрасневшаяся и взбудораженная. Её короткие волосы сбились, волна их распрямилась, и тёмные мокрые пряди прилипли к коже.
 
— Надо срочно уезжать, — воскликнула она с порога. — В городе беспорядки. В южных кварталах — рабочие стачки, митинги, и всё это движется в северные кварталы. Ужас, что творится! В городе столько полиции! Я никогда не догадывалась, что у нас её так много! Ещё чуть-чуть и начнут выводить войска из казарм. Говорят, на юге, в нижнем городе, громят магазины и амбары.
Хозяин кафе побледнел, из его рук выпал и разбился хрустальный бокал, который «пират» заботливо натирал полотенцем.
— Пречистая Дева! Что теперь будет? — перепугано спросил он, и голос его задрожал.
Алессандра быстро взглянула на него.
— Вряд ли волна беспорядков докатится до вашего кафе, сеньор. Всё-таки вы слишком близко находитесь к Солнечной горе. Но нам, Рэн, всё же нужно срочно возвращаться.
Я расплатилась, и мы поспешили выйти и сесть в автомобиль, который Сандра не заглушала. Взвизгнули шины, и мы рванули с места, брызгая водой из луж. Автомобиль буквально взлетал по горному серпантину. Я оглянулась назад, чувствуя, как из глаз покатились слёзы. Но Сандра смотрела на дорогу, а больше мне скрываться не перед кем.
Странно, но до сих пор я не задумывалась и не осознавала, что настолько привязалась к капитану. А потом я вспомнила смешливое личико кудрявой девушки. Жена? А как же: «Вы отыскали мой дом, очаровали сеньору Альбертину и, нарушая все мыслимые и немыслимые приличия, явились прямо в комнаты холостого, почти незнакомого вам мужчины?». Холостого!
Я хлюпнула носом.
«У каждого человека своя игра». Во что же играете вы, сеньор капитан? И где ваша Мария Констанса сейчас? Всё это время Диаманто не был откровенен со мной. Он явно знает очень много и очень многое понимает из того, что происходит вокруг меня. Вот только не торопится сообщать обо всём этом мне. И никогда не пытался. Лишь бросал намёки и советы, направляя мой путь. Не более.
Ладно. Мы посмотрим ещё кто кого. Я непременно найду разгадки ко всем этим вопросам. Я пойму игру каждого из окружающих меня. И вот тогда — сыграем.
Я вдруг поняла, что все, буквально все, включая Нику, знают намного больше о том, что происходит. Это я одна ничего не понимаю.
Алессандра остановилась у нашего особняка.
— Через два часа — вечерний чай. Ты должна быть. Думаю, стоит привести себя в порядок и переодеться. А это лучше сделать здесь, да?
— Спасибо!
Я открыла дверь и выпрыгнула.
— Давай! — она махнула мне рукой в кожаной митенке, и автомобиль рванул дальше.
Смешно. Я — жена Криштиана. И, думаю, должна жить во дворце, в тех самых покоях… Или мне даже положены собственные. Вот только… Никто не сказал мне даже этого. Как-то это всё странно. Очень странно. Все словно забыли обо мне сразу после венчания. Я вышла замуж, но все мои вещи, необходимые для жизни, по-прежнему в гостевом домике. И муж, видимо, тоже забыл обо мне…
Унизительно.
Всё, начиная с нелепого венчания, с этого отказа Криштиана перед алтарём и заканчивая тем, что я иду переодеваться в гостевые комнаты — вот это всё крайне унижало меня.
Из-за неба, затянутого тучами, стремительно темнело. Было около семи часов вечера, но уже зажигались фонари. Я вошла в дом, вдыхая аромат свежей выпечки и уютного тепла, и вдруг услышала весёлый голос Марселии:
— Да, Ваше высочество. Уверена, мы с вами сможем найти общий язык и подружиться.
Криштиан? Он пришёл за мной?
Я остановилась. Сердце забилось, словно ожившая птица. А потом я бросилась в гостиную, даже не разувшись. Криштиан!
Марселия сидела в пухлом кресле. В руке у неё была чашка дымящегося чая. Матушка улыбалась, одетая, как всегда, с иголочки и по последней моде. А напротив неё я увидела чёрный силуэт и раньше, чем поняла кто это, сидящий обернулся ко мне и посмотрел ледяными глазами цвета осеннего неба.