Заговор в Империи (СИ)

Несколько секунд ничего не происходило, только из-под моста доносился довольный чавк. Но, как только он стих, наружу выглянула макушка, покрытая гламурными розовыми водорослями, а сразу за ней полностью показалась голова. Водяной имел симпатичный оттенок свежей плесени, а на носу у него красовалась пиявка. Молочно-белые глаза без зрачков, не отливающие зеленым на солнце, уставились на нас.
— И чего вам надобно? — все еще недовольно, но уже на порядок дружелюбнее поинтересовался водяной, протянув руку за второй баранкой. — Неужто кильки из пруда исчезли? Так это не я. Сами они уплыли, надоели им кикиморы местные. А я не изверг, чай принял их у себя.
— Мы не из-за пруда, — покачала я головой, присев на корточки. — а ты бы осторожнее с рыбой-то. У пруда авось и водяной имеется, а ты, почитай, рыбу у него спер. Кабы не явился он.
Водяной задумчиво взглянул на меня, нахмурив изящные брови-водоросли.
— Да не явится он сюды, — хихикнул он. — чай не дурачок какой. Сюда ж больше никто и не ходит из наших-то. Бояться хворь подцепить. Вона и утопленников не видать. Не ходют. Им, понимаешь, чистые водоемы подавай. Тьфу.
Водяной от переизбытка чувств засунул баранку полностью в рот, да и ударил ластой по пруду. От его движения поднялась небольшая волна, разбившаяся о мост и обдавшая водой не посторонившегося профессора. Блокнот, в который тот старательно записывал слова водяного, намок. Но стоило профессору пробормотать несколько слов, как влага испарилась, образовав облачко и исчезнув.
— М-да… — пробормотал водяной, оглядев вымокшего, но крайне довольного профессора с сухим и чистым блокнотом. — Так чего надо тебе, ведьма?
— Про хворь пришли мы узнать. — произнесла я. — Нам нужно знать, что это за напасть такая, да как с ней бороться.
Водяной замолчал, что-то прикидывая в уме. От напряженной мозговой активности водоросли на его затылке закрутились в разные стороны.
— Предлагаю сделку, ведьма. — произнес хранитель местного болота. Водяной вынырнул из воды по плечи и положил голову на одну из рук, подавшись вперед. — Ты мне прудик мой чистишь, а я тебе взамен информацию предоставляю.
Я оглядела «прудик». Зеленая вода с тиной и характерный запах ила наводили на печальные мысли. Работы здесь было много. А чтобы эффект появился сразу, потому как нет у нас времени ждать, придется вбухать весь резерв.
Впрочем, других вариантов я не видела.
— Согласна. — кивнула я, сделав вид, что не заметила радостно приплясывающего водяного, когда повернулась к нему спиной. Ну да, где же он еще такую дурочку-то найдет…
Профессор переводил взгляд с меня на пруд. В его глазах застыло выражение неподдельного восторга, словно ему только что предложили взять расшифрованный ведьмовской гримуар.
— Профессор, вам нужно отойти на безопасное расстояние. — произнесла я. — Этот ритуал требует большого количества энергии и пространства, и я даже не могу предположить, как моя сила отреагирует на ваше вмешательство в процесс.
— Конечно-конечно, Владиславушка. — закивал профессор, поднявшись на ноги. — Я подожду вас у края леса.
Магия ведьм сильно отличается от силы магов.
И, в первую очередь, это проявляется в контроле силы. Маги ограничены резервом, что заставляет их держать себя в руках, не поддаваясь безрассудным всплескам магии. Никто не слышал историй о том, как маг не справился со своим характером и случайно подорвал континент. Но таких историй с ведьмами, напротив, огромное множество.
Способность пропускать энергию мира кроется в самой нашей сути. Мы вытягиваем магию из пространства, вактически из воздуха. Это делает нас, если уж говорить откровенно, избалованными силой. Мы можем позволить себе тратить ее на истерики, на бытовые нужды, на различные мелочи.
Во-вторых, вы не найдете мага, который согласится опустошить свой резерв полностью. Потому что для них всегда существует риск перегореть, изничтожив в себе магический резерв. Убить в себе магию.
Ведьмам же и в этом плане проще. Мы можем позволить опустошать себя до крайности, иссушать до дна. Какая бы пустота не была внутри нашего резерва, она, рано или поздно, заполнится. Мир сам позаботится об этом вместо нас. Но, конечно, не на безвозмездной основе. Хотя это — совсем другая часть ведьмовской силы.
 
Магам не приходится расплачиваться за то, что они обладают магией. Они учат заклинания, тренируют свой резерв, обучаются и развиваются, чтобы стать сильными магами. Им приходится преодолевать себя и ограничения природы. Это и есть их плата перед миром за право уметь больше.
Ведьмы же получают свою силу с рождения, а дальше, несмотря на все тренировки и всё желание, развиться уже не могут. Мир сам решает, кто получит огромную силу, а вместе с ней и власть, а кто сможет совсем немногое. Это нечестно, согласна.
Но ведьмам приходится жить с той силой, которая попадется им в лотерее. Кто-то становится охотницей за нечистью, кто-то лекарями и травницами, кто-то идет в политику и подается в верховные Жрицы, а кто-то надевает колпак и притворяется гадалками — у каждого свой путь.
И своя расплата за это. Каждое заклинание, каждый заговор и каждое зелье мы творим в долг этому миру. И никто не знает, какая будет расплата за это. Верующие считают, что ведьмы после смерти отправляются в Ад на служение дьяволу. Ученые бьются над теориями о том, что с использованием сил у ведьм развиваются некие заболевания, которые медленно, но верно сокращают их жизнь.
Я же верю в справедливость. Если сила ведьмы идет во благо миру, то он прощает ей этот долг, но если сила направлена в угоду себе или во вред Вселенной, то наказание будет соразмерным. Другими словами, если ведьма сожгла лес, то умрет от огня или, по крайней мере, от свалившейся на голову огромной ветки.
Но расплата за магию это — не самое страшное. Гораздо страшнее то, что в отличие от магов, мы не имеем над ней необходимого контроля. Никто никогда не знает, как отреагирует сила ведьмы на вмешательство извне. В особенности это относится к магам. Сила ведьм очень не любит обладателей классической магии, и контролировать это очень трудно.
Поэтому, как правило, в связку с ведьмой ставят очень сильного мага. Это нужно для того, чтобы маг смог защитить окружающих, себя и даже ведьму от ее взбесившейся силы.
Я помню, как отреагировала моя сила, когда Игнат впервые попал в поле ее действия. Напарник не любит об этом вспоминать. Ну, а кто бы сомневался? Кому приятно, когда тебе припоминают купание в море с любвеобильным и разумным осьминогом? К счастью, Игнат не пострадал.
А вот я эту историю люблю. К слову сказать, большинство смешных историй Игната связано с водой. Водному черту он дорогу перешел, что ли?
— Владислава, — крикнул с берега Панфил, помахав рукой. — достаточно далеко?
Я, прикинув расстояние с добрый десяток метров, подняла руку вверх и показала большой палец. Маг озадаченно почесал кончик носа, но кивнул, сделав вид, что понял жест. Да уж, все время забываю, что нет в природе международных жестов, понятных любому существу в любом мире. Занялся бы кто этим, честное слово.
Водяной отплыл ближе к берегу и, выпрыгнув из воды, деловито поджал под себя рыбий хвост, откинувшись на ласты, как турист под палящим солнцем. К слову, водяные на суше существовать могут, но крайне не долго. Высыхают, несчастные.
Профессор не стал упускать возможность и подошел чуть ближе, дабы лично поговорить с представителем иной расы, неуклюже и неловко, но поговорить. Вот ведь человечище — на все ради науки готов!
Мне же предстояло разобраться с загрязнением длинной в десять лет. Тяжело вздохнув и оглядев предстоящий фронт работ, я приступила к делу.
Магия отозвалась сразу же, стоило только заглянуть внутрь себя. Приятное тепло скользнуло по лопаткам, словно обнял старый друг при встрече. По пальцам пробежались белоснежные искры, готовые сорваться в бой в любой момент. В ушах застыл белый шум, сквозь который пробивались шепотки природы и голос Вселенной.