Сокровище Пущи (СИ)
На ужин к Карповичам я не пошла. Не потому что не желала обременять соседей или боялась встречи с егерем, которого тоже позвали в гости. Мне просто хотелось побыть в одиночестве и подумать над тем, как резко изменилась моя жизнь.
Кухонная плитка грела немного неровно, поэтому омлет чуть не сгорел. Но мне удалось его спасти и сервировать нехитрый ужин с сыром и колбасой. Скромно, зато сытно. Тетя Лида обещала поделиться со мной огурцами, которые должны пойти буквально через пару дней, и разрешила дергать у нее на огороде петрушку и прочую зелень. Так что с голоду не помру.
На улице уже начало смеркаться. Я зажгла лампу в «гостиной», и она осветила комнату уютным желтоватым светом. На столе исходили паром омлет и выщербленная с одной стороны кружка с чаем. Еле слышно тикали часы на стене. За открытым окном упоительно стрекотали цикады.
На самом деле, никогда бы не подумала, что мне в деревне может быть настолько уютно и спокойно. Здесь все по-другому. Разномастная мебель, этот непонятный ковер на стене. Поскрипывающий пол, громкое тиканье часов, стеллаж в углу с книгами вроде «Болезни плодовых деревьев» и «Образ жизни и повадки пресноводных рыб». Совершенно непривычно для Феодоры-аристократки. Но кажется таким странно родным и близким. И с чего бы? Ведь мое место явно там, в Старограде, в особняке стоимостью со всю эту улицу.
Я вздохнула, втыкая вилку в омлет. Да, как резко изменилась жизнь. Сижу в деревне, в доме среди зарослей бурьяна, почти без денег и вещей. А в столице кипит жизнь, проходят вернисажи и званые вечера. Впрочем… Что мне эти званые вечера? Я и раньше-то не слишком любила светскую жизнь. Толпы полузнакомых людей, фальшивые улыбки, журналисты, перед которыми нужно держать лицо. Высший свет коварен и требует постоянного внимания, гибкости, даже лицемерия. А тут свежий воздух, огурцы с грядки, речка, Пуща… Каникулы не хуже, чем на Камалийских островах. А если папа надеется, что я приползу домой, не выдержав тягот сельской жизни, то он ошибается. Я со всем справлюсь. И буду хозяйкой самой себе.
***
Весь следующий день я посвятила хозяйственным делам. Устроила уборку в доме. Вынесла во двор и вытрясла в меру своих скромных сил тканые половики, которые лежали в каждой комнате. Подмела дорожку между домом и калиткой, повырывав сорняки между плитами. Разложила в спальне и ванной немногочисленные пожитки. Конечно, мне было далеко до Клары Генриховны – матера бытовых чар и бессменной домоправительницы Домбровских вот уже почти сорок лет. Но подмести, протереть пыль и навести порядок в вещах я могла.
Да и дом не сказать, чтобы требовал сверхъестественных усилий. Он был во много раз меньше нашего особняка: три небольших комнаты, одна из которых пустовала, кухня, ванная и веранда. Обстановка еще хранила следы генеральной уборки, спасибо Борису Соломоновичу. В шкафах и кладовке хранилось только самое нужное вроде посуды, инструментов и хозяйственных штук. Так что я вполне справилась за полдня, а потом отправилась в Марков.
Марков был небольшим провинциальным городом, сонным и тихим. Но там нашлись и крупный магазин, и банк, и даже лавка артефактора. В банке мне безо всяких проблем выдали деньги со счета, о котором говорил Шнейдер. Помня о том, что поверенный его контролирует, я решила хранить все чеки, чтобы предъявить их, если появятся вопросы. Например, сегодня в списке моих покупок значился новый комплект постельного белья, кое-что из посуды, продукты и универсальный алхимический бальзам для уборки – покупки, вполне себе подходящие под категорию «на содержание дома». А еще я забежала к артефактору и купила самый простой стиральный артефакт: шарик, который нужно класть в таз с грязной одеждой. Очень надеюсь, что Шнейдер поймет и простит в случае чего. Все же стирать руками постельное или занавески – для меня это слишком.
Набегавшись по жаре и как следует вымотавшись, я спала без задних ног. Но работа на этом не закончилась. Завистливо косясь на аккуратный участок тети Лиды, я собралась садовничать. Душа требовала привести в порядок свой.
Правда, стоило выйти на задний двор, мне стало понятно: просто не будет. Огород в наследство достался солидный. А еще заросший, одичавший, запущенный и все такое прочее. Дорожка была почти не видна среди сорняков. Справа, у сетчатого забора, в густых кустах терялся сарай. Кроме кустов и травы, в моих владениях росло несколько деревьев. Две яблони у дома мне распознать удалось, а вот что творилось в конце огорода, нужно было проверять на месте.
Решив обойти участок, я храбро шагнула вперед. Но на деле все оказалось не так страшно. Трава мало где доставала даже до колен. Кусты разрослись только по правой стороне, у забора. Сам забор – из досок, обточенных сверху в треугольники – казался целым и окружал территорию со всех сторон.
С важным видом осматриваясь по сторонам (барыня обходит свои угодья, честное слово), я добралась до самого конца участка и украдкой заглянула на соседский. Егерь огородом явно не занимался. Неровно подстриженная трава, деревья, дом из крупных бревен, который виднелся среди густой зелени. Видимо, жил Седой один, и разводить грядки было просто некому.
Насмотревшись, я пошла вдоль забора налево и добралась до границы с тетей Лидой. Вот там была такая красота, что хоть на обложку журнала фотографируй. Ровные грядки, будто вымеренные по линейке, три накрытые пленкой теплицы, загон, где, недовольно квохча, гуляли рыжие куры. И как апогей всего – баня. Вот у меня, кстати, бани не было. А жаль. Хотя вряд ли у меня получилось бы растопить ее самой.
Я развернулась и со вздохом оглядела свой участок, намечая фронт работ. Взгляд зацепился за кусты в противоположном углу, из которых что-то торчало. Подойдя ближе, я поняла, что это самый настоящий деревенский колодец: большой, с каменным основанием, треугольной деревянной крышей и торчавшей сбоку ручкой.
У меня внутри заскреблось любопытство. Захотелось посмотреть, что там внутри. Колодцем явно давно не пользовались, потому как в доме есть водопровод, и вода вполне могла уйти. Но вдруг в нем что-то есть?
– Мау! – раздалось поблизости громкое.
Я вздрогнула, оборачиваясь. На заборе, который разделял меня и егеря, сидел крупный котище. Вернее, не на самом заборе, а на столбике, каким-то чудом уместив лапы и пушистый зад на крошечной площади. Угольно-черная шерсть торчала во все стороны, придавая коту откровенно разбойничий вид. А желтые глаза пристально следили за мной.
– Добрый день, – вежливо поздоровалась, слегка оробев под пристальным взглядом.
Кот, естественно, не ответил, только фыркнул насмешливо. Пожав плечами, я снова обратила все свое внимание на колодец. Он был высоким: каменная часть доходила мне до талии, хоть я и не жаловалась на рост. Крючок на крышке немного заржавел, но его удалось подцепить, и крышка открылась. Изнутри отчетливо пахнуло прохладой и чистой водой. Надо же, я думала, что там уже давно все зацвело.
Ведра нигде не было видно. Но на вороте болталась цепь, так что при желании я, наверное, могла бы найти подходящую емкость и набрать из колодца воды. Судя по всему, она в нем есть.
Чтобы убедиться в этом, наклонилась вперед, держась за крышку, и заглянула внутрь. Внизу царила кромешная тьма, и еле различимо что-то плескалось. Прищурившись, я всмотрелась в темноту. Собственное дыхание вдруг стало гулким, и показалось, что мне слышно его эхо, которое отражалось от стенок колодца. Невидимая вода плеснулась сильнее. На губах словно осел ее вкус: упоительно чистый и свежий. Я завороженно моргнула, еще больше наклоняясь вперед. Вода шептала и звала меня…
Сильный рывок оказался полной неожиданностью. Меня дернули назад, вытаскивая из колодца. Голова закружилась. Солнечный свет больно ударил по глазам, отчего пришлось зажмуриться.
– Утопиться решила? – рявкнул немного хриплый мужской голос.
Я распахнула веки. Надо мной угрожающе нависал егерь. Его пальцы больно сжимали предплечья, а холодные голубые глаза прожигали насквозь. Мужчина явно был не в настроении.