Виноваты звёзды (СИ)

— Да. Всё штатно. Ребенку трехлетнему только что бусину из носа достали и домой отпустили. Стационарные больные стабильны, тяжёлых нет.
— А почему не докладываете? Ждёте, когда сам вспомню?
— Так сейчас только 20:57. Я через три минуты звонить собиралась.
— Точность — вежливость королей? — усмехнулся Денис.
— Можно и так сказать.
— Отлично. Значит, ровно в 24.00 жду звонка.
Мужчина вернулся в комнату, но момент уже был упущен. Лена, поджав ноги, сидела в кресле, листала какой-то журнал и, забыв про диету, клевала из вазы на столе орешки в шоколаде. Денис вздохнул, переключил канал в телевизоре и, отвернувшись к стене, мирно засопел.
8. Марьяна. Из двух зол.
Марьяна нажала на кнопку отбоя и раздражённо повела плечами. Сволочь язвительная. Можно ведь было и нормально спросить… Но, нет. Нужно обязательно дать почувствовать своё превосходство и её собственную никчёмность. Девушка завела будильник на 23:58. Она позвонит ровно в полночь. Ни секундой позже. Чтобы придраться было не к чему.
Дежурство проходило спокойно. Кроме малыша с бусиной в носу, за вечер обратился только один офицер с вывихом пальца. Хирург всё вправил и мужчину отпустили домой.
От нечего делать, Марьяна ещё раз обошла отделения и территорию госпиталя. Ничего интересного не обнаружила и решила, что можно расслабиться. Вернулась к себе в палату, включила на ноутбуке какой-то сериал. С наслаждением откинулась на подушку и улыбнулась своим мыслям.
Этот Орлов, наверное, думает, что очень строго её наказал? Его бы в Ростовский госпиталь разок в наряд по отделению поставить. А лучше, на сутки на скорую. Вот где реально — ад. За ночь ни разу не присядешь. А так, как сегодня, она согласилась бы целый месяц дежурить без выходных. Ровно в 24.00 Марьяна набрала грозного начальника. Должила, что происшествий нет. Орлов пробурчал что-то невразумительное и отключился. Видимо, видел десятый сон.
Марьяна тоже взбила подушку и повернулась на бок. Свой номер она оставила дежурной смене и сторожу на КПП. Если что-то экстренное — разбудят.
Проснулась рано утром от яркого лучика солнца, светящего прямо в глаза. Потянулась, как сытая кошка и выглянула в окно.
Вовремя. На заднем дворе, на заасфальтированную площадку за зданием продовольственного склада, с мерным гудением винтов садился вертолёт. "Медицинская служба Северо-Кавказского военного округа" — гласила золотая надпись на борту. Из открывшейся двери на асфальт резво спрыгнуло три мужчины. Насколько можно было рассмотреть погоны — два полковника и один генерал. Марьяна тяжело вздохнула. Думала, у неё будет хотя бы пара дней на адаптацию. Но, где уж там. Быстро собрался. Что-ж, доброе утро, папочка. Встретим по высшему разряду.
Девушка быстро оделась и, на ходу набирая Орлову, понеслась вниз по лестнице.
— Денис Олегович, у нас, похоже, внезапная проверка.
— А? Что? — ответил сонный голос, — Какая проверка? С чего вы взяли?
— С того, что три минуты назад на территории госпиталя приземлился вертолёт медицинской службы округа. А эвакуировать мы никого не собирались. И офицеры оттуда вылезли с большими звёздами на погонах. А один — вообще с огромными Что делать- то?
— Блииин… Короче, Королёва. Гостей встречаете. Представляетесь по уставу. Мило улыбаетесь. На вопросы отвечаете только "Так точно" и "Никак нет". И вообще, побольше молчите, в дискуссии и споры ни с кем не вступайте. Свою правоту тоже отстаивать не надо, огромная человеческая просьба! Я через пятнадцать минут буду.
Запыхавшаяся Марьяна выбежала на плац. Выпрямила спину, и чеканя шаг, направилась к проверяющим. На половине пути поняла, что забыла кепку. Камуфляж натянула за полторы минуты, а про головной убор даже не вспомнила. Стоять перед старшим по званию с непокрытой головой — грубейшее нарушение устава. Как же теперь представляться?
Хотя, зачем? Кто из этих троих её не знает?
— О, стрекоза! — развел руками высокий полковник, — Ты как тут очутилась?
— А я думаю, чего это Андрей Михалыч нас в самый дальний гарнизон ни свет ни заря потащил? — заулыбался второй, — А он, оказывается, по дочке соскучился. Ты давно тут, Марьянка?
 
Девушка улыбнулась, но решила действовать по уставу. Вытянулась в струнку перед генералом, приложила руку к голове (ну и пусть не покрыта, отец всё равно найдёт к чему придраться) и чётко доложила: — Товарищ генерал-майор, разрешите представиться. Начальник терапевтического отделения войсковой части 34555, дежурный по госпиталю, лейтенант медицинской службы Королёва.
— Обувь не по форме, — скривившись, кивнул отец на защитного цвета найковские кеды, — без головного убора… Позорище… Хоть воспитывай, хоть не воспитывай. А ещё офицер, лейтенант медицинской службы, называется… Чего молчишь?
— Так точно. Позорище, товарищ генерал- майор, — отрапортовала Марьяна, с невозмутимым лицом, продолжая держать руку у виска.
Оба полковника прыснули. — Издеваешься? — ещё сильнее нахмурился отец.
— Никак нет.
— Михалыч, команды "вольно" ты ей не отдавал… — насмешливо напомнил один из офицеров.
— Вольно, — сквозь зубы процедил генерал.
— Здрасьте, дядь Борь, дядь Ген, — просияла улыбкой Марьяна, целуя офицеров в гладко выбритые щёки, — Пойдёмте, я распоряжусь насчёт завтрака.
— Позже. Развели тут панибратство, — рыкнул отец, — Разговор у меня к тебе серьёзный. Веди куда-нибудь, где нет лишних ушей. И командира вызови.
— Нет его, в отпуске. Начмед исполняет обязанности. Уже позвонила. Скоро будет. Марьяна привела проверяющих в своё отделение. Распорядилась, чтобы организовали кофе с бутербродами и, внутренне содрогаясь, зашла к себе в кабинет. Разговор с отцом ничего хорошего не сулил. Андрей Михайлович стоял спиной, разглядывая содержимое книжного шкафа.
— Смотрю, ты решила здесь надолго обосноваться? Половину домашней библиотеки перетащила.
— Честно говоря, думала, тут даже интернета не будет. Справочниками запаслась. Готовилась к худшему.
— Как же тебе удалось меня вокруг пальца обвести? Мамка, наверняка, помогла. Брехать обе научились виртуозно. Честное слово, ничего не заподозрил.
— Что значит — брехать? Я давно тебе говорила, что замуж в ближайшее время не собираюсь. Тем более за Даника. И если будешь продолжать на меня давить — уеду.
— Ну и дура. Я в первую очередь для тебя стараюсь.
— Не надо так стараться, пап. Я как-нибудь сама.
— Ты ещё молода и глупа. В любовь и прочую синтементальную ерунду веришь. Это пройдет со временем. Встретишь своего персонального мерзавца. Обожжёшься — узнаешь по чем фунт лиха… Вернёшься, как миленькая. Поймёшь, что я был прав. Огонь, сильные чувства — это хорошо, но недолго. А вот трезвый расчёт… На нём построена и функционирует вся современная цивилизация.
— То есть, хочешь сказать, на маме ты женился по холодному расчёту?
— Нет. Но наш путь был слишком сложным. Сейчас бы я поступил по-другому. И поэтому не хочу для тебя такой же судьбы.
— Почему?
— Потому, что то, что вначале принимаешь за любовь, часто оказывается пустышкой. И тот, кого считаешь судьбой, испаряется без следа. Прежде чем твоя мать стала моей, прошло много лет. И за эти годы она мне всю душу наизнанку вывернула… Думал, сдохну… А уж её родители… — отец тяжело вздохнул и махнул рукой, — Ты — моя единственная дочь. Не хочу, чтобы у тебя было так же… Поэтому пытаюсь обеспечить сытую, спокойную жизнь с человеком, который тебя никогда не обидит. С нормальными свёкром и свекровью…
— Пап..
— Ладно, вернёмся к нашим баранам… Лучше скажи мне, кто же такой бесстрашный, тебе рапорт и приказ о переводе, минуя меня, подписал? — нахмурив брови спросил отец.
Марьяна развела руками: — Не поверишь, папочка, но там красуется твоя подпись.
— Как, моя?
— А вот так. Всё подавалось в общем порядке. Я не виновата, что ты документы не глядя подмахиваешь.
— Найду кто подсунул — уволю на фиг, — зло проговорил Андрей Михайлович.