Бывший муж сестры (СИ)
— Решил, Вер! — Сбрасываю ее руку с себя.
— Какой же ты подонок, Глеб! Я столько на тебя времени потратила! Столько из-за тебя слез пролила! А ты вот так со мной! Как с котенком. Вышвырнул, когда стала не нужна!
— Не переигрывай. У нас с тобой брачный договор. Там все четко прописано. — Мой голос холоден и сух, чтобы она поняла, что все ее старания бесполезны.
— Да к черту пошел этот договор! Разве у тебя совсем нигде ничего не екает? — истерит девушка.
— Нет, Вер. Уже нет. — Открываю дверь и киваю головой. — Пошли.
— Дрянь! Ненавижу ее! Ну, ничего, Глеб. Я терпеливая. Веришь? — Останавливается напротив и заглядывает мне в глаза. — Я подожду, когда она снова наставит тебе рога и ты прибежишь ко мне…
— Вера, не испытывай моего терпения! — рычу на нее. — И с чего ты вообще взяла, что мне кто-то наставил рога? Надя не обязана была мне хранить верность. Мы с ней никто друг другу! И ничем общим не связаны, были все эти годы. Так что не стоит себя утруждать ожиданием. Я устал.
Я не стал объяснять девушке от чего устал. Да и не устал я, а понял, что у нас с Надей будущего нет.
— Только у вас есть кое-что общее, — говорит и тут же закрывает рот ладонью, как будто сболтнула что-то лишнее.
Вера растерянно смотрит то на меня, то на дверь. И я чувствую, сбежать хочет.
Девушка предпринимает попытку прошмыгнуть в открытую дверь, но уйти ей удается не далеко; хватаю ее за руку и затаскиваю обратно.
— Что у нас с ней общее? Говори!
Вера пытается вырваться, но ее попытки бесполезны.
— Ну?! — Встряхиваю ее за плечи.
— Отстань от меня, Глеб! Не знаю, — кривится она. — Ничего не знаю!
— Вера имеет в виду, что у нас с тобой общая дочь. Алиса твоя дочь, Глеб, — словно гром среди ясного неба, меня потрясает голос Нади. По голове, словно молотом шарахнуло. Мне казалось, что где-то внутри у меня закрадывалось подобное подозрение. И мне казалось, я был к этому готов. Но нет, твою мать! К этому нельзя подготовиться! Я был ошарашен настолько, что не мог сдвинуться с места.
Мир вокруг меня сжался, превратился в шар. А образовавшийся внутри вакуум не позволял дышать. И только спустя несколько секунд, когда понял, что молчание затягивается слишком надолго. Встряхнулся. Сбрасывая оцепенение.
Я медленно поворачиваю голову в сторону лифта. Надя стоит неподвижно с дочкой на руках, а за ней ее бывший ухажер держит коляску.
— Что ты сказала?
Я отпускаю жену, всем корпусом поворачиваюсь к Наде.
— Она врет, Глеб! — шипит Вера, дергая меня за руку.
— Если тебе так удобнее думать, то пожалуйста, — Надя старается держаться ровно, независимо, но я прекрасно вижу, как ее маленько потряхивает.
— Глеб, не верь! Мне кажется, Надька врет. Нужен тест ДНК…
— Вера, умолкни! — рявкаю на нее, и девушка, присев, замолкает. — Зайди в дом, — киваю Наде.
Та молча делает шаг ко мне, и Брат-Игнат делает то же самое.
— Эй, а ты, чучело, куда намылился?
— Следи за своим разговором, — открывает рот, парняга.
— Подмотался и пшел вон! — цыкаю на него.
— Глеб, Игнат со мной, — тихо отрезает Надя.
— Стерва! — шипит Вера, и я вижу, что вот-вот, и она снова набросится на сестру.
Хватаю фиктивную жену за шкирку и выставляю за порог; как только Надя оказывается в коридоре, сразу закрываю дверь. Квартира погружается в звенящую тишину:
— А вот теперь. Поговорим. Надя.
Киваю на Алису.
— Она точно моя дочь?
Малышка смотрит на меня так внимательно, что становится немного не по себе, словно сейчас не Надя ответит мне, а она.
— А какой мне смысл врать, Глеб? — Надя говорит уверенно, без какой-либо тени притворства.
— Я хочу сделать тест, если ты не против. И если это моя дочь, признаю отцовство, — говорю тихо, но твердо, с заметным нажимом на то, чтобы она понимала, что я в своих действиях уверен.
— Если тебе так будет спокойнее. Пожалуйста, я не против. — Она дергает головой. Ага, обижается.
Но Веркины слова о том, что это может быть ребенок ее босса, никак не лезут у меня из головы.
— Надь, зачем ты уехала? — спрашиваю я. Убираю руку и даю девушке чуть больше пространства, потому как вижу, что Алиса начинает недовольно морщить носик. — Можно? — киваю на «дочку» и протягиваю руку.
— Попробуй, — Надя пожимает плечами и разрешает взять малышку на руки.
Когда Алиса оказывается у меня на руках, мое тело пронзает ток. В памяти зачем-то всплывает тот день, когда я забирал Веру вместе с Соней из роддома. Вспомнил, что чувств абсолютно никаких не испытывал. Полное безразличие.
— Алиса, — одними губами проговариваю ее имя; оно, словно сладкий мед, растекается по языку.
Черт! Мне в один миг становится жутко от того, как я реагирую на ребенка. Да я уже готов пойти на все ради нее. И мне нахер не нужен ни тест ДНК, ни какие-либо другие экспертизы. Я нутром чувствую, что это моя дочь. В тот момент, когда она касается своей маленькой ладошкой моего лица, у меня в груди появляется необъяснимое жжение, и я понимаю, что мне срочно нужно выпить воды.
— Ма-а-а-а-а!
У Алисы вмиг наполняются глазки слезами. Она морщит носик и тянется в сторону Нади. А та все это время стояла молча, наблюдала за нами, следила за моей реакцией.
— Она не всегда с первого раза сходится с чужими людьми, — комментирует Надя и забирает малышку.
Я открываю рот, чтобы ответить ей, но непонятный спазм сдавливает горло. Приходится откашляться, прежде чем произнести слова.
— Осмотрительная, — пытаюсь шутить, но выходит не совсем смешно.
Надя кидает на меня быстрый взгляд. И переводит все внимание на дочь.
— Ты хотел со мной поговорить? — не глядя в мою сторону, интересуется девушка.
— Хотел понять, почему ты молчала? Разве не было желания написать? Сообщить? Или настолько обиделась, что решила все скрыть? — Я замолкаю, потому как вижу, что и Надя замирает.
— А что тебе от моих откровений, Глеб? — Она поднимает на меня взгляд. — От этого что-то изменится? Твое отношение ко мне или наоборот?
— Если захочешь, измениться.
— А как же Вера, Глеб?! — то ли спрашивает, то ли восклицает она охрипшим голосом. Неожиданно Надя резко разворачивается и идет с Алисой в зал. Сажает малышку в ходунки и снова поворачивается ко мне, в ее глазах поблескивает влага.
— Надь, — делаю шаг к ней. — С Верой все сложно, — честно отвечаю ей.
А у самого на душе кошки скребут. Как-то все между нами не правильно получилось. Что-то я сделал неправильно. Где-то упустил что-то важное.
— Тогда, если все так сложно, Глеб, со мной рядом тебе делать нечего, — говорит с обидой в голосе.
— Надь… — Вмиг оказываюсь возле нее, подцепляю пальцами подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза. — Можно попробовать начать все сначала, Надь.
— Глеб, — выдыхает она.
Смотрю в ее глаза и понимаю, что в них совсем ничего не осталось от той Нади, которую я знал два года назад. Вся ее взбалмошность и дерзость ушли, уступая место осторожности и здравомыслию.
— Зачем ты приехала, Надь? Чего хотела этим добиться? — Сжимаю челюсть, видя в ее глазах отчуждение. — Наказать меня? Или помучить?
— Глеб, отпусти! Ты мне делаешь больно! — Надя пытается высвободиться.
— Я хочу услышать ответы на вопросы! Я так понимаю, ты приехала не для того, чтобы сообщить мне о дочери. Тебе плевать на меня! Так зачем, Надь? — последний вопрос произношу слишком уже шепотом.
— Глеб, не дави на меня. — Мне кажется, я слышу в голосе Нади просьбу. — И вообще, я почти пожалела о том, что все тебе рассказала. И если ты из-за меня хочешь бросить Веру, не стоит. Я не готова строить с тобой отношения. Ты совсем не изменился! — Она говорит это на полном серьезе. Так четко и спокойно, словно молотком забивает гвоздь в мою грудь.
— А должен был? — хмыкаю и тут же отпускаю ее. Невольно морщусь от послевкусия прикосновения к ней.