Прародитель Магии Том Последний (СИ)
Поник.
И тут Маргарита не выдержала и стала заливаться совсем уже весёлым, звонким, своим немного мальчишеским смехом. Девушку чуть не скрутило от хохота, на глаза её выступили слёзы. Бог Войны наблюдал за нею неуверенно моргая, со слегка приоткрытыми губами. Но вдруг он повернулся, и снова над головой его грозно завис золотистый клык. Мужчина схватил его, но одновременно с этим Валькирия наоборот отпустила своё оружие, упала Богу Войны за спину, схватила согнувшуюся, всё хохочущую Маргариту и ушла в резко открывшийся разлом.
А Бог Войны так и остался стоять на месте, потому что в его руках, пусть только лезвием, но был самый настоящий меч. Вдруг это лезвие затрещало в пальцах мужчины, покрылось трещинками, надломилось на всём своём протяжение, и стало сыпаться. Оно сыпалось прахом, золотистым песочком. Ветер уносил этот сверкающий песочек, и каждая драгоценная песчинка летела в небеса и застывала в них, растворяясь среди звёзд. Последней исчезла ясная голубая жемчужина……
…
Снова всё вокруг закружилось и засияло; Маргарите даже показалось, что всё перед нею заградили своими пёстрыми, с золотистым блеском, крыльями огромные бабочки; но потом бабочки разлетелись, и снова девушке предстала сплошная белая пустыня у подножия звёздного небо. Снова небосвод венчала бледная голубая жемчужина. Вид её освежил голову Маргариты, заставил её успокоиться и потянул за тяжкий груз у неё на сердце. Юная принцесса устало вздохнула.
— Чего он хотел? — вдруг спросила девушку Тереза. Маргарита взглянула в её холодные, золотистые глаза и ответила:
— Не знаю, я его ударила, кстати, — девушка заложила руки за затылок.
— Ударила? — женщина наклонила голову.
— В пах — бабах.
Тереза замолчала. Потом она задумчиво посмотрела в небо, едва заметно кивнула и сказала:
— Молодец.
— Знаю, — слегка улыбнулась Маргарита, а потом её снова схватили и швырнули в чёрную бездну. Когда разлом закрылся, Тереза перевела взгляд с него на голубую планету высоко в небе. Она уже не была такой голубой, — на ней появился лёгкий белый налёт. Женщина задумчиво вытянула руку и медленно, собираясь по крупицам из золотистого песочка, в ней снова стал разрастаться золотой клинок. Валькирия закрыла глаза и прошептала:
— Сон — это сон, иногда его образы повторяют реальность… — женщина потёрла рукоятку своего меча — её венчал бледно-голубой шарик, похожий на жемчужный набалдашник. Валькирия внимательно его разглядывала, пока он медленно зарастал золотистой корочкой, и не исчез совсем…
…
…
Снова Маргарита очнулась. И сразу она вздрогнула от неожиданного порыва холодного ветра прямо в лицо. А потом в нос девушки ударил запах пота и варёного мяса, нос её замерз, и вокруг загремела страшная какофония криков, ревущего ветра, хлёстких ударов и хрустящего под ногами многослойного снега. Девушка растерянно осмотрелась. Сперва она взглянула на небо. Оно было… белое, но светлое. Потом она взглянула на землю, — тоже белую, накрытую густым и вязким снежным покровом, с толстой неблестящей ледяной корочкой. Корочку эту ломали, с хрустом, ноги в подковах и в тяжёлых сапогах.
Вокруг шли какие-то работы. Сотни, даже тысячи человек палили костры, тащили камни на верёвках и на повозках, подгоняли собак и мулов… Кто-то дробил лёд в смолянисто-чёрной сковородке, а потом грел его о пламя костра и заливал горячую воду во фляги. Их прятали за шиворот. Кто-то нанизывал на штыки общипанных цыплят, поливал их маслом и оставлял крутиться над костром. И пламя костра целовало розовое мясо, извиваясь вокруг него, танцуя…
Взгляд Маргариты побежал немного дальше. Она увидела ещё больше пылающих костров, ещё больше камней, скопления людей, машины для работы, раскалённую сталь, бассейны со строительной смесью… Девушка увидела основание, потом высокую стену и наконец вершину ещё далеко не достроенной, но уже вполне высокой, вышиной с холм, — и шириной примерно такой же — башни…
— За работу! Не стой просто, сразу ледышкой станешь, чихнуть не успеешь… — вдруг всю какофонию звуков, ароматов и образов прорвал и врезался прямо в ухо Маргариты грубый голос. Девушка повернулась. Возле неё стоял довольно низенький мужчина, с чёрными усами, полными снежинок, в стёганой меховой шубе бурого цвета. На девушку внимательно смотрели его маленькие глазёнки под большими пухлыми бровями. Вдруг эти глазёнки расширились и стали круглые, как монеты. Мужчина резко повернулся и побежал, неуверенно прыгая в свои же следы на снегу. Из его низкорослого тела раздавался оглушительный рёв:
— Дьявол, дьявол, он тут, он пришёл за нами… Дьявол!
Маргарита растерянно осмотрелась, и в этот раз девушку встретили любопытные, а потом сразу испуганные глаза всех людей вокруг. Начался гомон. Раскалённые сковородки попадали в снег и зашипели; ботинки полетели в костры, вожжи свисали вниз… Люди бежали, бежали все сломя ноги, не смотря под ноги, падая, давя друг друга, утопая в снегу… Они бежали от девушки, как только могли.
Они забегали в башню, один за другим, в её узкие дверки, как муравьи в свой муравейник. Одна женщина выбивалась из общего ряда. Грозная сила толпы прижимала её к башне, но одновременно женщина рвалась назад, бегала глазами вокруг и выискивала что-то, кого-то. Наконец женщину схватили и силой запихнули в башню, и пока её заталкивали, она будто бы опомнилась, нашла свой голос и закричала, крича в мощный ветер:
— Дайго, Дайго!..
Наконец её утащили и захлопнули за нею широкие стальные ворота. Маргарита растерянно осмотрела заснеженное, теперь ещё и пустынное поле. Девушка взглянула на телегу с камнями, на беспокойного мула, который всё никак не мог освободиться, и наконец на ребёнка, который прятался под телегой и жмурился… Но вот укрытие его покатилось вперёд, и на его белобрысую голову упал свет бледного неба. А мальчик всё равно продолжал лежать.
Вдруг его цокнули в лоб.
Он приоткрыл свои сероватые глазки.
— Дайго? — спросила его Маргарита.
Мальчик некоторое время был ошарашен — потом он резко кивнул.
— Дьявол, — сказала Маргарита, показывая на себя пальцем. Девушка присела на корточки и посмотрела в глаза мальчику:
— Что можешь обо мне рассказать?
239. Всех нас придётся Убить
239. Всех нас придётся Убить
Дьявол — это монстр… Дьявол придёт и всех убьёт, всех задавит, всех сожрёт. Дьявол наслал страшные морозы. Из-за него гибнут урожаи, из-за него настала вечная зима…
А ещё Дьявол большой, в три человека ростом, и вместо ног у него копыта, большие, тяжелые копыта, которые сверкают искрами, когда он идёт по земле… Он весь красный, и с рогами как у быка, но в четыре, нет, в пять раз толще чем у самого старого быка… И ещё… Глаза у Неё чёрные как смоль или как две непроглядные бездны…
Всё это рассказывал ребёнок, мальчишка по имени Дайго, постоянно запинаясь и теряясь в больших, милых глазках юной девушки перед собою. Она сидела на корточках, подпирая голову сложенными вместе пальцами, и смотрела на него, и слушала его очень внимательно. Никто, никто и никогда ещё не слушал Дайго настолько внимательно. И так сложно ему было всё это рассказывать, ведь снова и снова он терялся в тумане прекрасных сизых глаз.
Возможно, ему и не хотелось выходить из этого тумана.
Девушка моргнула.
Мальчишка разинул рот.
— И это всё я, да? — вдруг спросила Маргарита.
Дайго опешил. А потом он вспомнил, что девушка называла себя Дьяволом, и смутился. Но затем ему ещё вспомнилось изображение Дьявола, то единственное настоящее, а не выдуманное его мамой, чтобы пугать его, которое давным-давно показывал им Пророк. И Дайго ещё сильнее растерялся, потому что он понял, что перед ним действительно Дьявол, — но ещё мальчик осознал, что оказывается, дьявол совсем нестрашный и не такой, как в рассказах.
— Да, да… Но ты не ведёшь себя как Дьявол, — пролепетал мальчишка.
— Ну а может я не знаю, как себя должен вести Дьявол. Я новенькая во всём этом Дьявольском деле. Давай ты мне всё расскажешь, и я что-нибудь придумаю, — сверкнула Маргарита своей зубастой улыбкой.