Я тоже её люблю (СИ)

До дрожи в коленях… Неописуемо волнительно и незабываемо до помутнения рассудка.
"Я хочу быть его", — кричит внутри меня.
"Хочу раствориться в нём, отдавая всю себя без остатка "
Его руки медленно спускаются по спине и ненадолго задерживаются на ягодицах. И я уже предвкушаю момент, как его прерывает настойчивый звонок моего мобильного телефона.
Извинившись перед Егором, достаю из сумки телефон и жму на "зелёную трубку", принимая вызов.
— Юлька, вали быстрей домой. Через час у нас гости, а тебя нет. Папа в бешенстве, — тараторит сестра, а я улыбаюсь как дурочка и смотрю на Егора — ради такого поцелуя может подождать и сам президент, не то что отец с гостями.
— А что за гости?
— А то ты не знаешь? — хмыкает сестра. — Батурины свататься придут.
— И кто невеста?
— Юль, тебя там молнией шандарахнуло? Или что? Ты чего тупишь?! Ты, блин, у нас невеста.
Сжав телефон до побеления пальцев, прячу его в сумку.
— Что-то случилось? — спрашивает Егор, касаясь моего лица тыльной стороной ладони. — Ты побледнела.
Качаю головой. Ничего не случилось, если только не считать моего выжившего из ума отца.
— Мне нужно срочно домой, — отвечаю Егору и, схватив лежащую на земле сумку с фотоаппаратом, закидываю её себе на плечо.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Глава 8
Юлия
Сжимая руль обеими руками, Тагир сосредоточенно следит за дорогой.
— Я очень рад, что ты всё-таки решила продолжить с реконструкцией школы. Признаюсь, я был удивлён, когда ты попросила меня в этом тебе помочь.
— Да, я подумала, что было бы хорошо сделать доброе дело. Дети должны ходить в свою школу, а не в соседнее село за десять километров.
Улыбнувшись, Тагир ненадолго скашивает взгляд в мою сторону и одобрительно качает головой. А ещё опускает руку на моё колено, чтобы погладить вверх-вниз.
После того как Егор отказался помогать мне с реконструкцией школы, я вздохнула с облегчением. И приняла решение: во чтобы то не стало держаться от него подальше. Моё сердце каждый раз обливается кровью, когда он оказывается рядом. Знаю, я не смогу долго сопротивляться чувствам. А потому будет лучшим, если всё останется по-прежнему. Мы же как-то жили эти десять лет?
Машина останавливается недалеко от разрушенной школы. По традиции Тагир первым выходит из внедорожника и открывает передо мной дверцу.
— Спасибо, — сухо благодарю мужа, хватаясь за предложенную руку.
— Помнишь, о чём мы с тобой договаривались? — спрашивает Тагир, пока мы медленно приближаемся к школе.
— Да. Я буду аккуратной и не отойду от тебя ни на шаг.
— Умница.
Оказавшись внутри здания школы, я достаю из сумки фотоаппарат, чтобы запечатлеть классы. Тагир следует по пятам, иногда беря меня за руку чуть выше локтя, когда я, увлёкшись фотографированием, перестаю смотреть под ноги.
— Вот и всё. Покажу снимки архитектору и думаю, на следующей неделе мы сможем сделать черновой план, — говорю я, пряча фотоаппарат в сумку.
— Погоди, — взяв меня за руку, Тагир привлекает к себе, — ты точно хочешь этим заниматься? Если тебе не нравится, то я найду кому поручить реконструкцию школу.
— Я хочу этим заниматься, Тагир. Ты же знаешь, для меня нет ничего важнее, чем быть кому-то полезной. Я с ума схожу без работы…
— Тебе незачем работать, милая. Для этого у тебя есть я.
Натянуто улыбнувшись, киваю в ответ. И вырвав из пальцев Тагира свою руку, молча иду к выходу.
Выйдя на улицу, поправляю на голове капюшон, как вдруг пробегающим мимо мальчишка вкладывает в карман моей шубы небольшой клочок бумажки.
— Эй, мальчик! Подожди, — кричу вслед ребёнку лет восьми.
— Что там у тебя? — спрашивает Тагир, подойдя ко мне сбоку.
— Не знаю. Ребёнок, — киваю в сторону, куда убежал мальчик, — сунул мне в карман какую-то бумажку.
— Любовное послание? — усмехается Тагир, а у меня от предчувствия чего-то нехорошего по позвонкам бежит холодный пот. — Ну, посмотри что там уже?
Кивнув, раскрываю скомканную в шар бумагу и пробегаю глазами по угловатому подчеркну.
 
"Твоя дочь жива!"
От нахлынувших эмоций горло будто сдавливает стальными тисками. Жадно хватаю воздух ртом, но надышаться не могу.
Это какая-то шутка?
Кто? Кто надо мной смеётся?
Тагир молча отбирает у меня записку, а затем сжимает её в кулаке, багровея от злости.
— Ты же не думаешь, что это правда? — цедит через зубы Тагир, а когда я не реагирую, хватает меня за плечи и немного трясёт: — Юля, это неправда! Даже не думай. Ребёнок умер и ты это знаешь.
Качаю головой. И закрыв глаза, гашу в себе попытку завыть от раздирающей изнутри боли. Столько лет прошло, но я до сих пор остро реагирую, стоит вспомнить о моём ребёнке. Потому что эту боль не стереть из памяти, не вырвать из сердца. Никогда не забыть!
— Пусти.
Вырвавшись из хватки Тагира, мчусь в ту сторону, куда убежал мальчик. Если мне удастся его догнать, то я узнаю, кто передал ему эту записку.
— Юля, стой! — кричит вслед Тагир.
Поравнявшись со мной, муж хватает меня за руку. И я чуть камнем не падаю на заснеженную землю.
— Ну что ты творишь? — рычит Батурин.
— Пусти. Я хочу догнать мальчика. Он скажет мне, кто передал ему записку.
— И что тогда, а? Твоя дочь воскреснет, оживёт? Её нет! Нет и никогда не было. Хватит сходить с ума.
— Это ты в этом виноват. Ты, Тагир! Поэтому я ненавижу тебя всем своим сердцем. Ты забрал у меня мою дочь, — сорвавшись на крик, ощущаю, как по щекам катятся горячие слёзы, но я их даже не пытаюсь смахнуть рукой.
— Успокойся! Это был несчастный случай. Я никогда не причинил бы тебе зла, Юля. Потому что я люблю тебя, дура.
Юлия
Пока едем с Тагиром домой, я угрюмо молчу. Муж тоже молчит, зная, что сейчас меня лучше не трогать, иначе я взорвусь. Моя дочь слишком болезненная тема для нас двоих. И хоть с момента утраты прошло много лет, боль никуда не исчезла. Она затупилась, да. Но в моём сердце как была воронка чудовищных размеров, так и осталась.
Трель мобильного заставляет меня оживиться и потянуться к сумочке. Говорить ни с кем не хочется, но на дисплее светится имя любимой подруги. И я отвечаю на звонок.
Рита щебечет без умолку, делясь последними новостями. А я лишь иногда вставляю в её монолог "угу".
— Да что с тобой, Юлька? Точно ничего не случилось? — волнуется подруга, чувствуя моё настроение.
Скашиваю взгляд в сторону Тагира. Он такой серьёзный, сосредоточен исключительно на дороге. Но я-то знаю, что он ловит каждое моё слово, впитывая в себя, как губка.
— Нормально, — цежу через зубы.
— Так… Всё понятно. Значит, рядом муженёк.
— Типа того.
— Вечером ничего не планируй, подруга. И передай Тагиру, что я похищаю тебя на ужин в ресторане.
— Рит, это не очень хорошая идея.
— Пф-ф-ф, — фыркает подруга, — возражения не принимаются.
Кладу трубку. Смотрю в окно, чувствуя на себе тяжёлый взгляд мужа. Он ждёт, что я заговорю с ним.
Что ж…
— Рита зовёт меня на ужин в ресторан. Ты не против?
Спрашиваю у Тагира, хотя мне пофиг на то, что он скажет. Я свободная женщина и если ему что-то не подходит, то пусть разводится. Он мою позицию знает.
— Хорошо, — сухо отвечает муж, нервно постукивая пальцами по кожаной обивке руля.
С шумом выпускаю воздух из лёгких. Ну вот и отлично.
***
В "Облаках" сегодня забито, просто яблоку негде упасть. Но для нас с Ритой уже забронирован столик, а потому мы с подругой устраиваемся на любимом месте, в самом дальнем углу на диванчиках.
— Ну, рассказывай, Юлька. Что случилось? — требует Рита, пока официант разливает по бокалам белое полусладкое.
Искоса поглядываю на официанта. И хоть персонал в "Облаках" вышколен донельзя, делиться личным не тороплюсь.
Дождавшись, когда мы с подругой останемся наедине, выпиваю залпом половину бокала. И только потом рассказываю о случившемся. От удивления Ритка открывает рот и едва держится, чтобы не вставить свои "пять копеек", пока я не закончу говорить.