Убить, чтобы остаться
Лидия не знала, сколько времени потребуется Джонни, чтобы покончить с бутылкой виски, и решила перейти к делу.
- Вы знаете, почему я здесь, Эдди. Джонни попросил Квиста помочь ему.
- О боже, я так боюсь за него, мисс Мортон. Какой-то сукин сын, извините меня, хочет его убить.
- Как проходила та вечеринка с шампанским, Эдди? Уизмер покачал головой.
- Поверите ли, мисс Мортон, в тот момент, когда он действительно нуждался во мне, меня не оказалось на месте. У него как раз был роман с одной девицей, - Эдди ухмыльнулся. - Так вот, они вдрызг разругались, и девица укатила в Акапулько. Джонни послал меня за ней, с письмом и алмазным браслетом. Он не мог поехать сам: на следующее утро у него была запись на студии. Представьте себе, несмотря на то, что произошло, утром он все-таки записал новую пластинку, которую раскупали сотнями тысяч... Так что я не участвовал в этой вечеринке. Если бы я не уехал, Джонни и в голову бы не пришло обращаться к Луи Сэйболу или Максу Либману. Когда я вернулся из Акапулько, мы каждый день ждали, что крыша обрушится нам на голову, но этого не произошло.
- Вы хоть наладили отношения с той девицей?
- Нет. Для Джонни это был черный уик-энд. Лидия прикурила новую сигарету.
- Вы знали Беверли Трент?
- Конечно. Я с первого взгляда понял, что от нее можно ждать только неприятностей. Я предупреждал Джонни. Но у нее была потрясающая фигура, и он не смог отказаться от столь лакомого кусочка. А потом она не хотела упускать его. Портила ему жизнь.
- Вернемся к вечеринке, Эдди.
Он достал сигарету, подбросил в воздух, поймал губами.
- Как было принято в водевиле, - улыбнулся он, Лидия рассмеялась и захлопала в ладоши. Эдди закурил.
- Вечеринка не планировалась заранее. Джонни обедал с друзьями в "Чейзене". Кто-то пошутил, что шампанское - всего лишь шипучая вода. Джонни рассмеялся и предложил купить столько шампанского, сколько они смогут выпить, чтобы проверить, соответствует ли действительности это опрометчивое замечание. Тому, кто продержится дольше всех, он пообещал приз - тысячу долларов. Прямо из "Чейзена" они поехали к Джонни домой.
- Не могли бы вы перечислить тех, кто поехал, Эдди?
- Не всех. Потом мы с Джонни пытались выяснить, кто же был у него в гостях. То есть он вспоминал, а я проверял, так ли это, у тех, кто был наверняка. Мы решили, что кто-то мог притвориться спящим или перепившим. Этот кто-то, оставшись в доме, мог знать обо всем, что произошло. Джонни написал список из пятнадцати или шестнадцати человек, мужчин и женщин. Но были еще трое или четверо. Джонни их не знал. Они тоже приехали из "Чейзена". Те, кого мы спрашивали, не помнят, как выглядели эти неопознанные субъекты. Вроде бы двое мужчин и две женщины. На той вечеринке все быстро набрались, - Эдди помрачнел. - Шампанское далеко не шипучка, знаете ли. И если его пить залпом, бокал за бокалом... - он пожал плечами.
- Можно предположить, что в доме остался какой-то человек, неизвестный Джонни, - продолжала Лидия. - Но нас удивляет утверждение Джонни, что шантажист знал о записке. Из этого следует, что он бывал в комнате, где умерла Беверли Трент. Джонни уничтожил записку до того, как приехали его друзья. Значит, шантажист увидел ее раньше Джонни.
- Совершенно верно, - кивнул Эдди.
- Между прочим, Эдди, Беверли Трент - сценический псевдоним, а как звали девушку на самом деле?
Дэн Харви предполагает, что шантажист - ее брат, отец или любовник.
- О, мы пытались это выяснить. Ее звали Луиза Гауптман. Семьи у нее не было. Воспитывалась она в сиротском приюте где-то в Миннесоте. Фамилия немецкая - в тех краях полно немцев. Ее младенцем оставили на пороге приюта. К пеленке была подколота бумажка с именем и фамилией. Из приюта она вышла в восемнадцать лет. Работала официанткой, гардеробщицей. Победила на конкурсе красоты. Поехала в Голливуд, чтобы стать кинозвездой. - Эдди чихнул. - С такой грудью она без труда нашла дорогу в постели агентов и продюсеров. Беда в том, что у нее не было способностей, она не умела петь, танцевать, держаться перед камерой. Вновь стала гардеробщицей. Там-то ее и увидел Джонни. Она вцепилась в него мертвой хваткой. Чем это кончилось, вам известно.
Лидия помолчала.
- Эдди, расскажите мне о субботнем вечере. О ложной тревоге с бомбой. Между прочим, как Джонни оказался в Чикаго?
- Заезжал к подруге.
- У него действительно целый гарем? Эдди усмехнулся.
- В свое время Джонни объездил весь мир, и в каждом городе, где он выступал, у него была девочка. В начале карьеры он не нашел себе пары только в одном городке - Джоплине, штат Миссури. Так поверите ли, он вновь выступал в Джоплине, чуть ли не даром, только чтобы сохранить незапятнанным послужной список.
- Так что произошло в субботу?
- Мы прилетели в Чикаго из Лос-Анджелеса. Джонни повидался со своей ненаглядной, и мы встретились в аэропорту. Вскоре после взлета пилот объявил, что на борту, возможно, бомба, и он поворачивает назад. От страха мы вспотели, как мыши. Самолет благополучно приземлился, я пошел узнавать, когда следующий рейс, а Джонни пытался дозвониться до мистера Квиста. На все это ушло немало времени. Нас обыскали, перетряхнули весь багаж. Пока я добывал билеты, кто-то сказал, что в мужском туалете застрелили человека. Кого именно, мы узнали только в Нью-Йорке. Луи Сэйбол - давний друг Джонни и участник той истории. Когда мы добрались до "Гарден" и Джонни переодевался, позвонил Макс Либман. Наверное, он узнал о смерти Луи. Во всяком случае, Джонни сказал, что Макс на грани истерики и хочет с ним встретиться. Джонни предложил приехать ему сюда, в "Бомонд", после концерта. Он не приехал. Потом мы узнали, что ему помешало.
- Как?
- По радио, - Эдди указал на стоящий в углу приемник. - На следующее утро.
- Вы знаете, по какой причине Сэйбол оказался в Чикаго, а Либман - в Нью-Йорке?
- Понятия не имею. Я напуган не меньше Джонни. Похоже, что кто-то намерен уничтожить всех, так или иначе связанных с вечеринкой.
- Вы думаете, ему следует обратиться в полицию?
- Я понимаю, почему он этого не хочет. Если у него еще есть шанс вернуться на сцену, а я знаю, что он думает об этом, история с Беверли, став достоянием широкой публики, поставит крест на его надеждах. Это я понимаю. Но у вас нет таких возможностей, как у полиции, для защиты Джонни. Вот что тревожит меня больше всего.