Девятый для Алисы (СИ)

Одеяло уползло в сторону. Мишина горячая ладонь с камушками мозолей легла на ее плечо и двинулась вниз. Вслед за нею двигался восхищенный мужской взгляд. Они вдвоем огладили и обласкали упругую женскую грудь, скользнули по животу, обвели пупок и…
…и тут Миша подскочил на кровати.
— Что это?!
Руку Алисы, метнувшуюся за одеялом, он успел перехватить. И теперь напряженно всматривался в ее живот. Точнее, чуть ниже.
— Это… татуировка, — едва слышно выдохнула Алиса.
— Это я уже понял, — Миша выпустил ее руку, и, опершись ладонями о кровать по обе стороны от ее бедер, наклонился низко, почти вплотную. И принялся разглядывать. — Какой интересный рисунок.
— Это схематическое изображение йони, — отчаянно краснея, пролепетала Алиса. Несмотря на все уговоры самой себе, не смущаться почему-то не получалось. Но ведь это же Миша… Миша, который нависал над ней, обнаженной, и пристально разглядывал ее тело.
— Йони? — он наклонил голову, продолжая разглядывать. — Что такое йони? Это же вроде чудище двухметровое лохматое, нет?
— Это йети! А йони — это… — Алиса поняла, что уже вся заливается алым румянцем. И поспешно, пока не растерялась окончательно, выпалила: — Это схематическое изображение женского начала.
Миша прищурился, всматриваясь. А потом коснулся пальцем небольшого рисунка в самом низу женского живота, обвел по внешнему контуру. И хриплым голосом произнес:
— Похоже. Красиво.
— Тебе правда нравится? — облегченно выдохнула Алиса. — Мне просто захотелось хоть в чем-то быть похожей на тебя. И… вот. Этот рисунок Барам сам придумал.
Тут Миша подпрыгнул во второй раз
— Барам?! Эту тату сделал Барам?!
— Но я не знаю другого тату-мастера, — растерянно отозвалась Алиса. — А про Барама ты мне сам рассказывал.
— То есть, Барам видел тебя здесь?! — Миша ткнул пальцем в рисунок на границе, где живот уже переходил в лобок. — Вот здесь?!
И тут Алиса забыла и о том, что только что стеснялась, и о том, что краснела и лепетала, и о своей наготе забыла. Резко села, толкнув Мишу в грудь.
— Барам — тату-мастер. Я делала татуировку в его салоне. И на мне была одежда. На что ты намекаешь?!
— Ни на что. Но… но… но… — Миша не находил слов и лишь пальцем тыкал в татуировку.
— У тебя тоже есть тату!
— Да, но…
— Ты, конечно, подумал обо мне… Что я и Барам. Что… Ну конечно… Что еще обо мне можно подумать? Дай одеяло сюда!
— Ничего я плохого не подумал! — Миша вместо одеяла сгреб ее в объятья. — Я просто ревную тебя как сумасшедший!
— А это не одно и то же? — осторожно спросила Алиса, замерев в его руках. — Думать плохо и ревновать — это не одно и то же?
— Нет, — он медленно провел ладонью по ее спине. — Я не думаю о тебе плохо. Но мне самому становится плохо, когда я представляю, что кто-то видел тебя в этом месте!
— Это живот!
— Уже почти нет! — Миша выдохнул и добавил тише. — Пообещай мне, что больше эту твою… йони… никто не увидит. Никто. Кроме меня.
— Придется носить закрытый купальник.
— Пообещай.
— А врачу?
— Врачу можно. Ну?
Алиса подняла голову с его плеча. Кивнула и поцеловала в губы. Зато вся неловкость куда-то делась.
— Кто бы мог подумать, что ты такой ревнивый…
— Сам в шоке.
А потом он опустил ее на кровать. И долго и тщательно изучал рисунок. Сначала пальцами. Потом губами. Потом языком.
А потом в той же последовательности сверил с оригиналом.
И держа в своих руках дрожащую от наслаждения Алису, хриплым шепотом признался ей на ухо, что тату ему и в самом деле очень нравится. Но делиться им он ни с кем не намерен.
***
Миша первым пошел в душ. Алиса не стала к нему присоединяться. Иначе они оттуда нескоро выйдут, а им надо все же поесть! Миша наверняка голодный. Алиса лежала на кровати, мечтательно улыбалась и крутила на пальце тонкое обручальное кольцо. Пока в ее мысли и мечты не вторгся звонкий женский голос.
— Миша! Мишенька! Де-вя-тый!
Голос доносился со стороны лоджии.
Так. Что там про ревность и «не думать плохо» было?
 
Завернувшись в одеяло, Алиса вышла на лоджию.
Ну, так она и думала. На сугробе стояла какая-то девица. При виде Алисы у нее слегка поблекла улыбка.
— Добрый вечер, — Алиса с самым независимым видом открыла створку, облокотилась о край и в последний момент поймала одеяло. — Чем могут быть полезна?
— А… — девушка смотрела на Алису растерянно. Симпатичная. У Мишки других, наверное, и не было. — А где Михаил?
— В душе. Передать что-нибудь?
— Нет, собственно, я… А вы кто? — выпалила вдруг девушка.
— Алиса, — и после паузы, — Девятова.
— Сестра?
— Жена, — Алиса с удовольствием продемонстрировала обручальное кольцо.
— Алиса, что ты тут делаешь? — раздался за ее спиной громкий голос.
Прекрасная они пара — она в одеяле, он в полотенце. И оба на лоджии.
Миша перевел взгляд на девушку по ту сторону окна лоджии.
— Добрый вечер. Чем могу быть полезен?
Алиса едва слышно хмыкнула. Надо же, одними словами.
— А… ты… вы… меня не помните? В прошлом году мы… — девушка окончательно запуталась в словах.
— Простите великодушно, — широко улыбнулся Михаил. — Я клиентов без шлемов, очков, курток, штанов и сноубордов вообще не узнаю. Алиса, ну-ка марш с балкона, — он развернул ее за плечи и подтолкнул под попу. — Тут холодно, а ты в одном одеяле. — И кивнул через плечо девушке. — Всего хорошего. Звоните, пишете, если хотите позаниматься.
Щелкнула замком балконная дверь.
— Ты какого хрена на улицу полуголая вылезла?!
— Ревнуешь?
— Так и простыть недолго!
— А вот я ревную! — Алиса подбоченилась и снова в последний момент поймала одеяло. — Сколько их еще таких «Миша, Мишенька» будет приходить под окна голосить?!
— Не знаю, — Миша безмятежно пожал плечами. — Пока ты их всех не изведешь, очевидно.
— Ну знаешь, что! — Алиса притопнула ногой. — Я объявление на лоджию повешу. Большими буквами: «Входа нет. Кричать бесполезно. Девятый женат!».
Он расхохотался и обнял ее.
— Кто бы мог подумать, что ты такая ревнивая.
— Сама в шоке.
***
— Что ты там делаешь?
— Секретничаю с Шивой.
Миша чувствовал ее руки на своей груди, и как ее губы прижимаются к его спине между лопаток. Немного щекотно и очень приятно.
— И о чем же?
— Как я могу рассказать, это же секрет!
— Ну мне-то можно сказать, — он накрыл своей ладонью ее, прижал. — А то я ревновать начну!
Алиса рассмеялась ему между лопаток.
— Знаешь, я рассказывала Шиве, что ты у меня и в самом деле Девятый.
Рука его непроизвольно сжалась. И он в последний момент заставил себя разжать пальцы. Так ведь можно сделать Алисе больно.
— Хочешь, расскажу и тебе?
— Знаешь, я не… — он и в самом деле не хочет слышать о том, кто был у Алисы до него. Да и вообще, ему казалось, что он о ее прошлом знает все. И вроде бы так выходило из рассказа Алисы, что, кроме Владимира, там и не было никого раньше. А теперь, получается, что он, Михаил — девятый. По счету.
— Первый был мальчик в детском саду, — негромко начала Алиса, проигнорировав его невразумительное мычание. — Его звали Вадик, и он однажды, чтобы произвести на меня впечатление, уронил свой сандалик в аквариум с рыбками, — от неожиданности Миша кашлянул, а Алиса продолжила. — Вторым был Реджи, это кролик, он жил у девочки в нашем подъезде, но этажом ниже. Когда мне позволяли, я приходила к ним в гости и смотрела на него. Он был очень хорошенький — белый, мягкий, пушистый, с розовым носиком. Третьим был сын нашей соседки тети Лиды, он приходил просить у матери денег — пьяный и веселый, и иногда приносил мне конфет. Четвертый — ой, это уже в школе. Знаешь, его тоже звали Миша, представляешь! Он очень красиво рисовал, и однажды нарисовал мой портрет ручкой. Я его потом долго хранила. А мальчик проучился у нас всего год — и ушел в другую школу. Пятым был…. Ты только не ревнуй сильно, ладно? — Евгений Петросян. — Мишка уже с трудом сдерживал рвущийся наружу хохот. Только в глазах одновременно щипало почему-то. — Ну просто мне он тогда, в девять лет, казался очень смешным. И глаза такие добрые. И улыбка. Шестым был принц Каспиан. К принцу будешь ревновать?