Ревизор: возвращение в СССР 5 (СИ)
Да, у меня сейчас, по меркам моего возраста, было еще полно денег. Даже после покупок на базе Никифоровны. И я мог бы кормить все семейство Либкиндов этак с годик, особенно не напрягаясь. Но это бы никуда не годилось. По сути, я бы приучил Славку и Эмму, что можно жить на мои подачки. А так лидера из Славки не сделать, только ведомого, который будет преданно заглядывать в глаза щедрому другу, ставшему, по сути, хозяином. А что — кто кормит, тот и хозяин. Нет, нужно приучать их пускать в ход мозги, искать, где заработать, и рассчитывать на себя. На друзей тоже, но не как на спонсоров, а как соратников, готовых вместе пахать, чтобы помочь друг другу. Только при такой модели пацаны, заботу о развитии которых я взял на себя, чего-то добьются в жизни.
Тимур слушал нас, открыв рот. Надо отдать должное Оксане, его матери, Тимур и Диана выросли в семье хоть и не полной, но вполне благополучной. И взрослая сторона жизни их обоих, похоже, пока не касалась, Оксана как могла оберегала детей. Возможно, даже чрезмерно — учитывая хулиганские замашки брата и сестры на момент, когда я их встретил.
— Я с вами, — вдруг сказал Тимур. — Если надо будет на подработку… — добавил он в ответ на наши недоумённые взгляды.
— Куда тебе ещё подработку, брат? — сказал я, благодарно кивнув в ответ на высказанное желание. — И так загружен по самую макушку и в школе, и в больнице. Но в любом случае спасибо за готовность помочь!
Вспомнив наш разговор с директором вчера, добавил:
— Кстати, Самойлов тебя очень хвалил. С олимпиады вчера возвращались, говорит, ты и к отработке ответственно относишься и уже с ним договорился насчёт концерта для ветеранов.
— Да, это не я, — смутился Тимур от похвалы. — Это Дианка меня к директору потащила…
— И она молодец.
Побежали срочно по домам — заболтались, едва в школу не опоздали.
В школе весь день готовились к экзаменам, только на астрономии немного отдохнул. После НВП остался на двадцать минут в стрелковом клубе. Ну надо же пострелять хоть чуть-чуть.
Потом бегом побежал на завод. И все равно на пять минут опоздал. Блин, неудобно как!
Повезло — в бухгалтерии было тихо и пусто. Главбух куда-то вышла. В кабинете сидела одна Изольда.
Спокойно перекусил, неспешно раскладывая путёвки.
— Павел, — вдруг пододвинула ко мне свой стул Изольда. — Как олимпиада прошла?
— Нормально, — ответил я, совсем не заметив у неё реального интереса.
Что ей надо?
— У меня сын в седьмом классе учится, — перешла, наконец, к делу Изольда. — Я одна его ращу… — она замялась. — Учиться совсем не хочет… Говорит, он не зубрила, пятёрки — это позор… Я не знаю, что с ним делать. Поговори с ним, пожалуйста. Ты же и учишься хорошо, на олимпиады ездишь, и люди тебя уважают, — и уставилась на меня с мольбой и надеждой.
Не сказать, чтобы я вдохновился из-за такой просьбы. И что я скажу её бестолковому сыночку? Нет, если знаешь человека, можно подобрать нужные слова, мотивирующие или манипулирующие. Но я-то этого недоросля даже не видел никогда. Да и возраст самый козлиный — когда организм требует бунтовать против любого авторитета.
Изольда мне казалась такой прямолинейной, нахрапистой, я бы даже сказал, нагловатой. А тут, поди ж ты, с подростком справиться не может. Небось, всю жизнь ему в попу дула, вместо того, чтобы в строгости воспитывать. И так бывает!
— Даже не знаю, что вам сказать… — честно ответил я ей. — Надо подумать.
Уселся, подперев подбородок руками. Изольда отнеслась со всем вниманием к моей просьбе. Затихла так, что словно и исчезла из моего поля зрения. Даже дышать, похоже, перестала. Ниндзя прямо.
Через минуту я придумал план и изложил его:
— Давайте, вы его пригласите сюда после школы под каким-нибудь правдоподобным предлогом, например, что-нибудь тяжелое помочь вам в кабинете передвинуть. Мы с ним тут пообщаемся в неформальной обстановке, может, и серьёзно поговорить получится. Только придумайте, что он двигать будет, чтобы правдоподобно все было. И чур — мой стол не переставлять!
Изольда обрадованно кивнула головой и вернулась на своё рабочее место. Глаза у нее блестели, видимо, продумывала уже будущую перестановку в кабинете. Главное, чтобы не увлеклась.
А я посидел ещё немного, разнёс путёвки по ведомостям и пошёл в гараж к Игнату, уточнить, всё ли у нас с лестницей идёт по плану, когда мне его ждать. Надо вести себя как ни в чём ни бывало. Не могу же я резко прекратить с Игнатом общение из-за того, что он с Митрофаном этим болтал и в цехе этом подозрительном работает. У меня в голове никак не вязался образ внука Аристарха с какими-то мошенническими операциями. Старался объективно все оценивать, но чуйка твердила, что Игнат в этой грязи не участвует.
Нашёл Игната быстро. Вышли с ним покурить. Это местный ритуал — когда кто-то приходит, это прекрасный повод выйти покурить.
— Что, про Ваську слышно что? — спросил он меня.
— Увезли из города куда-то в состоянии комы, — ответил я, не говоря ему правду. Не зря же ОБХСС шифруется. Интуиция — это хорошо, но на воду лучше подуть.
— Да… Вот досталось негру… — пробормотал Игнат.
— Как у тебя с лестницей? — перевёл я разговор.
— Да, всё готово.
— Сегодня тебя ждать?
— Вроде, договорился с машиной… Ну, будь вечером дома, короче, — не стал ничего обещать Игнат.
Не стал больше задерживаться у него, решил, что Галия более подходящая сейчас компания. Тем более, она сейчас одна, Сатчан в отпуске, мало ли ей помощь какая нужна.
Комитет комсомола был заперт. Но когда я подёргал за ручку двери, изнутри послышался какой-то звук, как будто уронили на пол что-то небольшое. Там кто-то был.
— Галия! Ты там? — постучал я в дверь.
А в ответ — тишина. Но я же слышал!
— Галия! Открой! — заволновался я и стал стучать в дверь кулаком.
Если бы дверь не открылась вскоре, я бы её вышиб. Мало ли, может у нее какие проблемы со здоровьем! Мало мы совсем еще встречаемся, ничего еще о ней, практически, не знаю!
Галия открыла, наконец, дверь и испугалась, увидев меня. Отодвинув её, я вошел в кабинет. Там никого, кроме нас, не было. Кабинет Сатчана тоже был пуст.
— И что ты закрылась? — спросил я удивленно.
Вид у неё был странный. Возбуждённая, зрачки расширены…
Да что тут происходит⁈ Не проверять же шкафы, в конце концов, в поисках любовника.
— Галия! — воскликнул я, начиная терять терпение. — Что с тобой?
Она молчала, отстранённо глядя на меня.
Вдох-выдох, вдох-выдох…
Ещё раз осмотрелся. На её столе лежала целая груда знакомых коробочек.
— Откуда у тебя столько косметики? — удивился я. Мои бухгалтера чуть не передрались из-за пяти помад. А тут и помад была целая упаковка, и всего остального столько же.
Взял в руки одну коробку, там было двенадцать штук маленьких коробочек с помадами.
— Не трогай! — выхватила их у меня из рук Галия стремительным движением. — Это моё!
Я смотрел на неё и не узнавал. Враждебно глядя на меня, она сгребала на столе в одну кучу все разрозненные коробки и коробочки, обнимая их.
— Ты чего? — тихо спросил я. — Не нужны мне твои помады.
— Не дам! — чуть не плача, вдруг сказала она. — Не могу… Моё.
— Да, что происходит? Галия!
Она разрыдалась.
Хорошо, у Сатчана на втором столе графин стоял с водой и стаканы.Пришлось умыть подругу. Хорошо так, от души. А то она явно не в себе.
Водичка помогла, Галия очухалась. Начала путанно излагать, что тут произошло. Когда все понял, еле удержался от того, чтобы дико заржать. Не та ситуация, не поймет. Задушил смех внутри колоссальным усилием воли. Аж слезы на глазах выступили.
Выяснилось, что в отсутствии Сатчана она вынуждена была взять на себя все его обязанности, в том числе, и распределение среди комсомольских активистов добытых каким-то образом дефицитных товаров. Надо будет, кстати, выяснить, откуда взялась эта косметика и куда пойдут деньги, собранные с работников за неё.