Ревизор: возвращение в СССР 5 (СИ)
Сейчас Марфа снова раскладывала свои травки вокруг фотографии Павла, добытой Галией. Оксане нравился этот парень, юный, но такой не по годам серьезный и рассудительный. Но проверить его у ведуньи было необходимо. Эта привычка была прочно привита Оксане с самого детства. В ее станице все так делали. Это считалось не просто нормальным, а самым правильным из всех возможных вариантов. Мнению бабок-ведуний доверяли больше, чем какому-либо другому. И никакие запреты и общее негативное отношение советской власти к любым проявлениям религиозности никак на этой традиции не сказывались.
Марфа снова что-то переложила с места на место, вздохнула и наконец подняла глаза на посетительницу.
— Вижу, что это неплохой человек, — задумчиво произнесла она, — сильный, честный.
Оксана облегченно перевела дух.
— Но что-то с ним не так, — продолжила вещать Марфа, — неправильно что-то, травы не складываются как надо. Может, на распутье он, дух его в смятении, а может — мешает ему кто-то сильный и могущественный. Не могу разглядеть.
— И что делать? — в растерянности спросила Оксана. Ей совсем не нравились слова ведуньи. Обычно та всегда говорила определенно и без сомнений.
— Не надо твоей дочери с ним судьбу свою связывать, — подумав, ответила Марфа. — Неясно его будущее. Словно пеленой закрыто. Может в беду твоя дочь попасть, если с ним пойдет.
Оксана кивнула и, поблагодарив Марфу, пошла домой. Надо срочно поговорить с Галией, — билась в ее голове мысль.
* * *Вечером снова забежать к Мишке не получилось. Мои замотали меня со всякими «подай-принеси». С Аришкой возни хватало, да и подготовка к завтрашнему визиту родителей моей девушки уже потихоньку набирала обороты. Так что припахали меня по полной.
Мама вдобавок занималась еще и переездом к Ахмаду. Паковала свои и Аришкины вещи и что-то уже даже начала перевозить: Ахмад дважды за вечер приезжал, набивал полную машину клунками и ящиками и увозил к себе. Казалось бы, что там перевозить, а вещей у мамы с малой очень много оказалось. Так что вечер у нас прошел очень суматошно, и спать мы легли поздно.
Зато утром на пробежке меня ждала радостная новость. Мишка, едва увидев меня, подбегающего к стадиону, кинулся навстречу и сообщил радостно:
— Ты вчера зайти не смог, но я с матерью сам поговорил, — начал он рассказывать с важным видом, аж светясь от своей значимости, — она сказала, что сметану достать будет очень сложно, обещать не может, но постарается. Тебе надо будет зайти к ней в гастроном в пятницу в обед сразу после уроков. Если получится, то литр сметаны она тебе отложит.
— Ну, друг, спасибо! — пожал я Мишке руку. — С меня причитается. Тетю Нину я сам поблагодарю, когда в гастроном забегу. Надеюсь, что все получится.
— Не за что, — сказал довольный Мишка. — Мы же друзья, какие счеты!
После школы по дороге домой забежал в гастроном, купил бутылку водки для бати Галии и бутылку красного вина женщинам. Даже если мои бабоньки выпивкой озаботились, эти две бутылки не помешают и не пропадут. В хату заносить их не стал, оставил в сенях, пусть охлаждаются. Холодильник был бы лучше, но утром он точно был забит доверху продуктами. Кстати, несмотря на то, что он уже не совсем новичок в нашей хате, периодически посмеиваюсь беззвучно, когда вижу, как бабушка или мама останавливаются перед ним в восхищении. И спереди посмотрят, и сбоку глянут, разве что только руками не гладят!
Дома опять изумился преображению нашей избы во вполне себе респектабельное жилище. Как и для генерала Балдина бабушка с мамой вынесли из нашей кухни всё лишнее, поснимали и бельё, и верёвки, на котором оно сушилось. Стол был застелен белой льняной скатертью, по центру красовалось блюдо с нарезанной тонкими кусочками копчёной колбасой двух видов.
Пахнет жареной курицей. Всё готово, приборы на столе, фиолетовые бокалы блестят, салат из варёной свеклы с майонезом и чесноком, маринованные огурчики… С глубоким удовлетворением я оглядывал это великолепие.
— Бутылки охладили? — спросил я продолжающих суетиться вокруг стола женщин.
— Ой, нет. — всплеснула руками бабуля и выставила на стол бутылку водки. — Вынеси в сени, пожалуйста.
В сени…смысл в сени. Раз блюда уже на столе, то холодильник должен освободиться!
Так и есть. Поймал себя на мысли, что тоже очень рад появлению в хате этого пузатого чуда. Раньше пришлось бы бегать по двору, сугроб какой искать, не растаявший по весне. Или в ведро с ледяной водой бутылки опускать. Да еще волноваться о том, что бутылки в ведре или сугробе намокнут, этикетки отклеятся, товарный вид потеряют. А теперь — просто кладешь на бочок на полку в холодильнике — лепота!
Вернувшись в хату, уселся за стол, но мне тут же всучили проснувшуюся Аришку. Мама с бабушкой пошли наряжаться.
Что делать? Придётся развлекать племяшку.
Мама притащила к бабушке в комнату шкатулку со своими «драгоценностями» и принялась подбирать бусы к платью. Делала она это с таким удовольствием, что я не удержал улыбку. Аришка, увидев ее сокровища, начала скандалить, вырываясь у меня из рук, требовала, чтобы я отпустил её немедленно. Она уже научилась косолапить вдоль стенки, и я поставил её к стулу, рассчитывая, что она попробует сделать хотя бы несколько шагов. Не успел я и глазом моргнуть, как она плюхнулась на четвереньки и лихо почесала ползком к маме. Пока я её догнал и поднял, она уже успела запачкать коленки своего нарядного костюмчика. Мама с укоризной посмотрела на меня и забрала Аришку.
— Вот и обновили костюмчик, — посмеялся я. — Спасибо маме, есть что запачкать.
Бабушка вытолкала меня из своей спальни. Тоже хочет к приходу гостей переодеться.
Я опять сел за стол. Ну, расстарались! Селёдка под шубой, шпроты, яйца под майонезом, грибочки маринованные. Наверняка, картошки наварили… Запах чую, но на столе еще нет. Небось, где-то укрыли, чтобы не остыла, да в той же печи оставили, вполне может быть.
В сенях послышался шум.
— Хозяева! Гости пришли! — услышали мы уверенный мужской голос. И я этот рык хорошо уже узнавал — папаня Галии звучал уж очень характерно!
Я тут же вскочил и открыл входную дверь. На полу в сенях предусмотрительно были выставлены три пары домашних тапок, две женские пары, и одна мужская. Тапки новёхонькие, вот, мама с бабушкой заморочились, новые тапки купили для приёма гостей. А жизнь-то налаживается! Вот что значит деньги в семье появились…
Тут же предложил гостям переобуться. Мы с Галией улыбнулись друг другу, а вот мать и отец ее выглядели странно. Словно по дороге к нам вовсю ругались, а сейчас вынужденно замолчали. И что это может значить? Один из них не хотел идти к нам в гости?
Из раздумий меня вывел резко поднявшийся с сундука Загит.
— Готов, — известил он всех присутствующих и сделал шаг в хату.
Мама с бабушкой в нарядных платьях, в туфлях выстроились в одну линию и ждали официального представления.
— Эльвира Эдуардовна, Апполинария, — представил я сначала своих женщин бравому пожарнику. — Загит Джиганович.
Мама и бабушка, мило улыбаясь, пожали по очереди ему руку и переключились на вошедшую следом матушку Галии.
— Оксана Евгеньевна, — представил я её своим. Далее они сами на неё накинулись, представились, потащили за стол и её и Галию, которую и так шапочно знали по работе.
Я так понял, что здоровенного татарина они оставили мне. Вспомнив про охлаждающуюся в холодильнике водку, я сделал ему жест рукой типа, сейчас всё будет, сходил за бутылкой и сел напротив него.
К моему огромному удивлению сегодня главной в семье была Оксана Евгеньевна. Ни тени робости или смущения. Классическая хохлушка из анекдота, которой плевать, на какой стороне тюбетейка у мужа.
Сказать, что я был поражён, ничего не сказать.
Поймав хитрый взгляд Загита, с нескрываемым любопытством наблюдавшим за мной, я понял, что это спектакль для меня. Они проверяют меня и так, и этак. Вот, чудные!.. Догадавшись обо всём, я успокоился и стал просто наслаждаться вечером в приятной компании.