Ревизор: возвращение в СССР 5 (СИ)

— Что за непонятки? — влез я в разговор. Я-то представляю, о чём речь. Но хотелось узнать, что люди об этом говорят.
— Ой, я не влезал. Вероника у нас девка с норовом, взбрыкнула что-то… Кто бы удивлялся! Разве что тому, что раньше не взбрыкнула…
Ну хорошо. Никто никому ничего не объяснял. Может, оно и к лучшему. Авторитет Ивана в глазах семьи и общественности не пострадал. Вполне можно карьеру сделать попытаться, воспользовавшись таким фактом в своей биографии, как находка и сдача огромной суммы похищенного Цушко. Тем более, как оказалось, он не так уж и прост, как я сперва подумал, прочитав в газете, что он кубышку завбазы государству сдал.
Игнат ушёл. Бабушка хлопотала по хозяйству. Мама возилась с Аришкой. А мне не давала покоя эта чёртова косметика.
— Ба, а реально списать оборудование на заводе, а потом обменять его на импортную косметику? — спросил я.
— На нашем заводе всё реально, — проворчала бабушка. — Как-то снабжение напутало, не ту номенклатуру заказало. Вместо стеклопластиковых труб пришли стеклянные…
— Да, ладно! — изумился я. — И что, возврат делали?
— Держи карман шире! — усмехнулась бабуля. — В подвале лет пять продержали и списали.
— А по факту куда дели?
— Расколотили и на помойку вывезли.
— Разбили? Зачем? Их же можно было в дело пустить, — поразился я такой бесхозяйственности. — Людям бы раздали.
— На кой они людям? — недоумённо взглянула на меня бабушка.
— Нашли бы… — проворчал я. — У нас через одного не Левша, так Кулибин.
Тут хлопнула входная дверь, раздался робкий стук и в хату заглянула Клара Васильевна, бабушка Эммы.
— Можно? Не спите? — спросила она.
— Заходи Клара. Что случилось? — обеспокоилась бабушка.
— Мне не дают мальчишек под опеку, — с отчаяньем в голосе проговорила гостья. — Говорят, возраст, дед инвалид…
— А Герману Эмму дают? — уточнила бабушка.
— Да, у них всё нормально. Я ходила сейчас к ним посоветоваться, Валя одна дома с детьми, Германа ещё не было. Не знаю, что делать!
— Без паники, — отрезала бабушка. — Безвыходных положений не бывает. Дети с кем, с Эммой?
— Да.
— Давай-ка, чайку попьём. Ты успокоишься, — начала бабушка опять выставлять на стол чашки и пирожки. — Утро вечера мудренее. Что-нибудь придумаем…
— Эмме ещё три года до совершеннолетия… — пробормотал я, просчитывая в уме варианты.
— Два с половиной, — поправила меня Клара Васильевна.
— Всё равно, много.
Тоже налил себе чаю и уселся за стол с бабушками. Все молчали. В голову ничего не приходило. Клара Васильевна совсем расстроилась, и подбодрить её было нечем. Ситуация тупиковая.
В сенях опять что-то загремело. Мы обернулись. В хату вошёл Герман.
— Извиняюсь, — буркнул он. — Эмма сказала, что Вы сюда пошли, — обратился он к Кларе Васильевне. — Что у вас тут за совет в Филях?
Я с досадой махнул рукой, вставая и здороваясь с ним.
— Проходи, четвёртым будешь, — попытался пошутить я, но получилось не смешно.
— Ну, что Вы раскисли⁉ — сходу переключился Герман на Клару Васильевну. — Всё будет хорошо! Мы с Валей посоветовались, мы всех троих под опеку возьмём!
Во как! Молодец Герман! Прям отлегло.
Как бывает… Он младших детей вообще своими не считал, и по сути ведь так и есть. Однако ж… Удивил, так удивил.
— Спаси-ииибо! — расплакалась Клара Васильевна.
— Взаправду опекать их даже не надо будет. Как жили, так всё и останется, — моментально сориентировалась бабушка. — Главное, чтобы в детдом детей не упекли.
Молодец, Герман, хороший он человек!
— Опека может быть против, — неуверенно вставил я. — Хотя, всегда можно сказать, что они просто пошли бабушку с дедушкой навестить.
— Разберёмся, — уверенно заявил Герман. — Надо будет, к себе всех детей заберём. Вы, только, — обратился он к Кларе Васильевне, — узнайте всё, куда нам сходить, что подписать. Ладно?
— Конечно, Герман. Спасибо тебе за всё.
— Да не за что, пока что! — небрежно отмахнулся он, попрощался с нами и ушёл.
Клара Васильевна допила чай и тоже ушла, пожелав нам спокойной ночи.
 
— Вот, так… Чужих детей не бывает, — удовлетворённо сказала бабушка. — Сказать по правде, я от него не ожидала. Он терпеть Ленку не может, думала, и детей её тоже.
— Сдаётся мне, что это не Германа больше, а Валю надо благодарить, — ответил я, усмехнувшись.
Ночь прошла спокойно. Утро тоже.
На истории директор мимоходом сообщил классу, что я участвовал в областной олимпиаде по обществоведению в Брянске, ждем результаты. Но, предварительно, ему шепнули, сейчас решается вопрос, стану я победителем или призёром. То есть, призёр точно. Ну, ни фига себе. Сам не ожидал. Похоже, хорошо подстроился под почти позабытые реалии молодости. Под восторженное улюлюкание класса я привстал с места и деланно скромно поклонился в разные стороны.
После уроков всей нашей бандой, включая Диану, спустились вниз и направились к раздевалке, как вдруг Диана резко остановилась, и я налетел на неё, слегка толкнув.
— Ты чего тормозишь? Аварийную ситуацию создаёшь, — подхватил я её за локоть, чтоб не упала.
— Отец… — кивнула она головой в сторону стола дежурной у входа.
У стола стоял высокий мужчина, в чёрном приличном пальто, с небрежно болтающимся на шее дорогим кашне и норковой шапкой-ушанкой в руках. Начавшие седеть на висках черные волосы аккуратно подстрижены. Образ дополняли дорогие очки в тонкой металлической оправе.
Тимур и Диана буднично подошли к нему. Тимур поздоровался за руку с отцом. Я подошёл следом, с интересом разглядывая отца, и протянул ему руку.
— Здравствуйте, дети, — сказал он, широко улыбаясь, но в глазах его было удивление. — Всю дорогу мучился, как вам рассказать про то, что вы все трое мои дети? А вы сами уже всё знаете. Молодцы, что сказать!
Батя… Так, вот ты какой. Молодой был, наверняка, красавчик. Не сказал бы, что у него уши лопоухие. Похоже, это у меня по линии Домрацких. Так сказать, улучшение породы. Чтобы лучше слышать, если захочу вдруг одичать и стать хищником.
— Ну, привет… — пробормотал я.
Сколько раз я представлял себе, как спрошу у него, как так получилось, что у него одновременно было две семьи? Как так, папа⁈
А сейчас, глядя на него, подумал, что и так всё понятно. Любимец и любитель женщин… Ухоженный, модный, явно уделяющий своему внешнему виду и образу в целом много времени, сил и денег. Видал я таких… коллекционеров.
Отец держал на согнутой руке аккуратно сложенное пальто. Взгляд сразу зацепился за идеальные стрелки на его брюках. И рубашка… накрахмалена, что ли? Господи, кто ж ему рубашки-то крахмалит? Да он женат!
— Ну что, пойдём в кафе? — спросил отец.
— Ну, пошли, — согласился Тимур и пошёл в раздевалку одеваться.
Диана пожала плечами и пошла за ним.
Что же мне делать? И с отцом хочется пообщаться и на работу надо.
В школе же есть телефон! Быстро переобулся и с курткой в руках понёсся в канцелярию. Быстро дозвонившись до главбуха, отпросился на час-полтора, объяснив всё как есть. Как хорошо, что телефон бухгалтерии догадался себе записать.
Не стал отсвечивать в вестибюле и вышел во двор всех ждать. Отец вскоре вышел за мной, на ходу надевая пальто.
— Вот, держи, — протянул он мне мужские наручные часы. — Целый месяц ждал, пока в мастерской стекло найдут.
Вот, значит, куда дедовы часы делись. Я покрутил их в руках. Думал, раз дед был офицером красной армии, то и часы были командирские, а это оказались какие-то раритетные. Может, даже, дореволюционные. Надо будет с лупой обратную сторону внимательно рассмотреть, там на крышке явно что-то есть… Очень мелким шрифтом…
— Что ты их так изучаешь? — усмехнулся отец. — Как первый раз увидел.
— Интересно же, — ответил я. — Какого они года выпуска?
— Понятия не имею. У бабки своей спроси.
Мне очень не понравилось, каким тоном он это произнёс.
— Ты что-то против бабушки имеешь? — спросил я, глядя на него в упор.