Крыло Книга 3 (СИ)

Из дома старейшины вышел полноватый и обрюзгший мужчина. В добротной одежде, явно фабричной. Не домотканой рубахе, а в вышитом на какой-то фабрике костюме. Простом, для малообеспеченных горожан. С перстнем на пальце, чёрт подери.
Я бросил короткий взгляд в конюшню, ворота которой были открыты. У стены стоял приваленный каким-то хламом плуг. Добротный плуг, практически полностью стальной. А во дворе несколько мужчин, крепких, с прищуренными взглядами и сбитыми костяшками пальцев.
Кулак.
Если род платит старейшине за урожай и не контролирует, как эти деньги расходятся по деревне, то что мешает старейшине оставлять всю выручку у себя? Ну или отдавать остальным самую малость, просто чтобы не сдохли? Ничего. У меня нет слов, только маты и злость. Очень хочется спустить Астарту на эту жирную свинью и дать ей спалить и его самого, и его дом. Останавливает только полная бесполезность этого действия, потому что это не этот конкретный старейшина такой. Весь мир такой.
— Почтенные господа! — неожиданно ловко и глубоко поклонился старейшина. — Проходите! Откушайте, чем могу!
Ну, конечно, на нас же символика.
— Не беспокойся, — я махнул рукой, исполнив жест, каким аристократы тормозят излишнюю ретивость слуг. — Я всего лишь хочу пить. Вода, или может чего ягодного есть?
— Сейчас всё сделаю! — закивал старейшина, тут же убежав в дом.
В конюшне пять лошадок. Ещё три во дворе. С другого бока от конюшни пристройка, откуда доносится хрюканье. Замычала корова. Дом — полная чаша, да. Чего же вся остальная деревня не такая образцовая?
Вернулся старейшина вместе с женщиной, тоже вполне добротно одетой. Несла она в руках кувшин. Не глиняный, нет. Какой-то красноватый металл. Она протянула кувшин мне, смущённо улыбнувшись. Пахло от жидкости ягодами, кисловатыми. Попробовал — сладость с кислинкой. Выпил, сколько влезло, компотик оказался вкусным, куда приятнее кислого вина.
— Спасибо, — вернул кувшин.
И дёрнул поводья, разворачивая коняшку. Говорить с ними не хотелось, наоборот, побыстрее бы покинуть деревушку. Я когда-то думал, что стоит сбежать из города, чтобы жить среди крестьян. Ага, наивный.
Мы уже подъезжали к крайним домам, когда один из них привлёк моё внимание. Стёкла здесь в некоторых домах всё же стояли, в других я видел мозаику из цветных полупрозрачных осколков. В этом доме не было ничего, пустые провалы. Дверь отвалилась и лежала во дворе. Небольшой огород завален обгорелыми вещами. Подъехав ближе, я понял, что дом горел. Пожар, который всё же не спалил всю деревянную постройку?
Во дворе у стены сидела девочка. Худая, бледная, немытая. Пшеничные волосы напоминают солому. Серый сарафан в дырах и даже с парой подпалин. Она сидела, обняв колени руками. Остановившись у забора, я вздохнул, мысленно давая самому себе подзатыльник.
«В чём дело, милый?» — почувствовала мои эмоции Астарта.
«Эта девочка. Я могу ей помочь, но что мне с ней делать?»
В голове раздался смех.
«Рассказать тебе, что мальчики делают с девочками?»
Но я проигнорировал её шутку.
«Эта девчонка принесёт мне кучу неприятностей, я уверен. Но почему-то не хочу проходить мимо. Слушай, если начну брать с улицы всех подряд бездомных собачек — спали меня, сделай этому миру одолжение.»
Смех демона перешёл в заливистый хохот.
— Эй! — привлёк я к себе внимание девочки. — Слышишь меня?
Келлер остановился рядом, недоумённо наблюдая, но не вмешиваясь. Девочка подняла лицо и посмотрела на меня. Хм, я ошибся. Она девушка, просто худая и невысокая.
— Слышу, — тихо ответила.
— Где твоя семья?
Она опустила взгляд и кивнула себе за спину.
— Там. Сгорели.
Крестьяне с других домом прекрасно все видели, а некоторые даже слышали, но не вмешивались.
— Понятно, — вздохнул.
Соседи к себе не берут, потому что своих ртов хватает.
— Работать умеешь? Сможешь быть служанкой?
Келлер удивился. Девушка тоже, однако нашла в себе силы подняться. В её глазах появилась надежда.
— Да, господин, я могу.
Как мало порой человеку надо для счастья. Человеку, испытывающему лишения, надо ещё меньше.
 
— Подними подол.
Она вздрогнула, но послушно начала задирать низ сарафана. А я прописал себе подзатыльник. Мысленный, но оттого не менее обидный.
— Стой, — остановил её, когда ткань поднялась выше колен и показала худые бёдра. Келлер рядом беспокойно заёрзал на своём коне. — Сотрёшь ноги о седло. Возьми дома какую-нибудь тряпку. И собери в небольшой узелок, если есть дорогие тебе вещи. Одежду не бери.
— Я сейчас господин! — она рванула в дом.
— Обращайся ко мне сир, или сир Като, — бросил я вслед.
Ответ донёсся до меня уже из дома:
— Да, сир!
Келлер подъехал ближе:
— Зачем тебе девка?
Я, кстати, даже имени не спросил. Внешность у неё была не выдающаяся, самая обычная. Но, думаю, если откормить и привести в порядок — будет нормальная. Да и брал я её не из-за того, о чём подумал деревенский парень Келлер.
— Пожалел. Просто пожалел.
  
Глава 2
 
Замок оказался примерно тем, что я ожидал увидеть. Замком. Не слишком большим, не особо высоким, но притягательным своей особой красотой, и из-за ощущения настоящности, реальности. Просто увидев издалека стены и башенки, я смог с уверенностью сказать, что этот замок создавался только с одной целью — быть замком. Небольшой крепостью, что будет защищать эти земли. Такой красотой обладает хорошее оружие. Как нечто, созданное только с одной целью, идеально подчинённое этой цели.
Надеюсь, что камины там есть.
Девушка сидела в седле передо мной, держа в руках маленький узелок из старой грязной ткани. Она не смогла самостоятельно запрыгнуть на лошадь, у неё просто не хватало на это сил. Поэтому я спешился и подсадил её сам, помог удобно сесть и только после этого снова запрыгнул на коняшку. Она немного вздрагивала от моих прикосновений, но не отстранялась.
— Простите, сир. Я просто голодна и потому ослабела. Я умею ездить верхом, — прошептала она, когда мы поехали.
Естественно, ей предстоит ездить верхом. Не со мной же вместе она поедет в Эстер.
— Как тебя зовут?
— Вы можете звать меня, как захотите, сир.
Ну что за фатализм?
— Я хочу знать твоё имя.
Она опустила голову.
— Третька. Я третья дочь.
Оригинально. Это у её родителей такое воображение было? Или просто не заморачивались?
— Детей до свадьбы обычно по очереди зовут, — вмешался Келлер. — А когда свою семью заводят, имена настоящие берут. Чтобы бумагу не марать записываем, что в семье Иссаи и Фени пять детей, и всё.
Цивилизация, едрить твой корень.
— Ты себе имя не выбирала? — спрашиваю.
Мотает головой.
— Пожелания есть?
Снова мотает головой.
— Будешь Юлией. Что у вас случилось?
Знаю, что наверняка это неприятные воспоминания. Но пусть выговаривается, чтобы всё это позади оставить. У неё теперь новая жизнь будет, с чистого листа.
— Я гуляла с девочками другими. А когда вернулась, уже дом тушили. Он лишь немного разгореться успел, заметили. Но внутри кто был, все угорели.
Вот и вся история. Про соседей, которые не стали брать её к себе, спрашивать не стал, и так понятно, что своих кормить нечем. Остаток пути до замка ехали в тишине.
С донжона нас заметили, а может, разглядели с одной из башен. При нашем приближении в замке явно происходило какое-то оживление.
— Встречают, — счастливо улыбнулся Келлер.
— Так пришпорь коня и вперёд, — предложил я.
Парень замешкался, разрываясь между желанием орлом въехать в родной замок и правилами приличия, обязывающими его сопровождать меня.
— Давай, давай! — подбодрил Келлера. — Такой день будет у тебя всего раз в жизни.
Он, наконец, решился и сорвался в галоп. С ухмылкой проводил этого дембеля взглядом, прикидывая, сколько ещё оставалось ехать. На глаз минут двадцать. Примерно минуту мы ехали в тишине, после чего девушка обернулась, насколько позволяло седло.