Соправитель для королевы Эльсы (СИ)

  
Соправитель для королевы Эльсы
   
Пролог
 
Войны было не миновать — королева Азалия поняла это после первого обращения дочери. Водяные драконы рождались в королевской семье раз в тысячелетие и наделялись огромной магической силой — ради неприкосновенности земель.
Враг не стоял у ворот, не высаживался на берега Большого Аспида. Пока. Темные маги Кенгара оттачивали силу в схватках с людьми, подминали под себя теплый континент. Земли раскисали топями, по которым могла пройти только армия тьмы, в городах и деревнях появлялись поднятые из могил мертвецы. Яскона превратилась в очаг эпидемий и рассадник зомби, медленно, но верно поганивших окраины Великой Сороши. Люди просили помощи у драконов. Азалия не давала им ложных надежд и все-таки тянула с прямым отказом. Немногочисленная армия ледяных драконов уничтожала алтари скверны, оживавшие на Малом Аспиде, возводила щиты стужи против лазутчиков-кенгарцев, пытавшихся вызвать демонов на этих алтарях. Сил хватало на защиту, но не на нападение.
Казалось бы, что тебе судьба людей? Слабые бескрылые существа, меняющие пшеницу на избавление от бремени бед и грехов, придумывающие сказки про своих спасителей. Люди упрямо повторяли глупости: драконы несут яйца после сложных магических ритуалов и охраняют кладку, пока не вылупится змееныш. Кто, спрашивается, придумал эти россказни про драконьи яйца, пещеры и — особенно! — про высиживание? Зачем бы тогда были нужны дома и очаги? Дракайна, вынашивающая ребенка, не может перекинуться в крылатую форму, и вынуждена греть у огня уязвимое тело, дарующее новую жизнь. И ребёнок рождается слабым и двуногим — первая смена формы может произойти не раньше десяти-пятнадцати человеческих лет, иногда и позже. Правда, об этом людям никто не докладывал… пусть лучше тешатся сказками о яйцах.
Азалия видела, что судьбы драконов и людей сплелись крепче, чем хотелось бы. Когда-то, давным-давно, дракайны, будучи в тяжести, меняли форму, охотились на крыльях и утоляли голод свежей кровью. За тысячелетия тела и потребности изменились. Дракайны начали нуждаться в тепле и горячей пище. Теперь драконы покупали у людей пшеницу, овощи и фрукты, давая в обмен утешение: осторожный ледяной выдох, точно отмеренный и рассчитанный, навсегда замораживал горе или боль потери в человеческой душе. На берег Норд-Карстена, острова, поделенного людьми и драконами пополам, ежедневно высаживались десятки желающих избавиться от душевных тягот. Деньги, уплаченные за освобождение, превращались в продуктовые караваны морских кораблей. Так было до войны. Сейчас, в дни стремительного обесценивания денег и нехватки еды, старая схема сосуществования теряла смысл.
Ни гадания в Храме Ледяной Змеи, ни дары, замороженные на алтаре, не давали Азалии знамения или подсказки, помогающей выбрать правильный путь. Фрукты съеживались и чернели, теряя сочность, темный виноград пятнал чашу кровавыми брызгами. Каждый обряд убеждал королеву: её дни тают, как сосулька на полуденном солнце. Не ей вмешиваться в судьбы подданных и мира. Бремя выбора ляжет на плечи дочери.
Это знание отзывалось душевной болью и тревогой, которую не унимали морозные выдохи. Наследница была слишком молода, ей недавно исполнилось двадцать человеческих лет. Она еще неуверенно держалась на крыльях — и неизвестно было, получится ли у нее летать наравне с обычными драконами, ведь ее магию питал не воздух, а земля и вода. Но причинить вред бронированной дракайне подданные не могли. Куда больше Азалия беспокоилась за двуногую деву — Эльса, повзрослевшая, обиженная на дарованную судьбой силу и слабость, непохожесть на других дракайн, не желала искать пару и привечать потенциальных женихов. Ни через Храм Ледяной Змеи, бросая на алтарь сочную клубнику и присматриваясь к рисунку на блюде, ни путем знакомства с драконами подходящего возраста.
Дочь не считала себя избранной, не гордилась званием защитницы крылатого народа. Стыдилась ли она своей необычности или уже приняла, по неизбежности — этого Азалия не могла понять. И боялась задать прямой вопрос.
 
Драконы поклонялись Ледяной Змее, но знали, что их прародительницей была именно водяная дракайна. Нет льда без воды, выдох утратит силу, рассеется безвредным сухим морозом. Вода и земля, магическая камнеломка и кувшинки выигрывали там, где был бесполезен холод. Последняя водяная королева, бабушка Азалии, закрыла путь скверне, прорывавшейся на острова на Малом Аспиде, покарала пособников и бунтовщиков — ядовитых драконов — и сохранила мир и покой для своих верных подданных.
Королева старалась выкраивать ежедневный час для разговоров с дочерью. Объясняла тонкости текущих политических и дворцовых интриг, делилась секретами, передававшимися в королевском роду из уст в уста — знание, как подчинить подданных своей воле, никогда не доверялось ни выделанной коже, ни бумаге. И — как ей казалось, ненавязчиво — подталкивала Эльсу к посещениям Храма. Легче умирать, если знаешь, что запястье дочери оплел чешуйчатый узор брачного орнамента — это значит, что плечом к плечу с дракайной встанет разъяренный дракон, который никогда не допустит, чтобы кто-то причинил вред супруге или детям. К сожалению, Эльса подталкивания игнорировала и не желала даже определить круг возможных женихов. Азалия расстраивалась, но пока еще не унывала — по её указанию в леднике постоянно стояла корзинка спелой клубники, а слуги дважды в день проверяли родовой гобелен. Ультрамариновая вязь выделяла имя дочери среди льдистого серебра. Рядом, на пустом месте, не появлялось ни руны, ни точки.
  
Глава 1
 
Ар-Ханг. Полет и тюрьма
 
Утро выдалось теплым. Снег под босыми ногами сминался в жидкую кашу, вода щекотала ступни, сглаживала колкость снежинок. Ар-Ханг неспешно шел по тропе, выполняя ежедневный ритуал — посещение родительского дома. Особняк семейства Летифер медленно, но верно разрушался: терял окна, кровлю, ронял камни из кладки. Печать Совета, замыкавшая морозные цепи заклинаний, сегодня сияла особенно ярко. На крохотном участке «живой земли» валялся кусок оконной рамы — на апельсиновые деревца упала оторвавшаяся створка. Арх осторожно поднял деревяшку, старательно собрал осколки стекла. Повинуясь порыву, воткнул в землю обломанные апельсиновые веточки. И уселся на крыльцо, гадая, живы ли еще деревца.
Он никогда не видел их цветущими. Только по рассказам дяди знал, что ветви ломились от плодов, когда его мать была в тяжести. Иногда Ар-Ханг чувствовал цитрусовый привкус на губах — может быть, это был привет из тех далеких дней, когда он дремал во чреве или колыбели. А может, привкус дарила истовая вера, утраченная месяц назад.
До второго десятка человеческих лет Арх надеялся, что дом сбросит печать и цепи заклинаний, когда он встретит свою дракайну. Окна обретут новые стекла, морозная роспись скроет их с женой от любопытных взглядов, а в день зачатия наследника оживут деревца. Почки набухнут, небрежно стряхнут лед, и запах моря отступит под натиском апельсинового цвета.
Надежды рухнули, когда Ар-Ханг всмотрелся в зеркальное блюдо, стоявшее на алтаре общинного Храма. Статуя Ледяной Змеи шевельнулась, инистый выдох затуманил поверхность, но Арх успел разглядеть свой истинный облик. Дракон смерти. Тварь, подлежащая немедленному уничтожению за умение оживлять алтари скверны. Жизни Ар-Ханга был отмерен срок до первого обращения — молодого дракона смерти учуют за тысячу лиг, и Совет немедленно отправит к нему отряд отборных воинов для казни.
Он уходил от ледяного алтаря на негнущихся ногах. Услышав вопрос служителя: «На суженую клубнику кидать будешь?», отрицательно помотал головой. Зачем тратить драгоценную ягоду — пусть и храмовую, подарочную — на заведомое разочарование? А если где-то рядом, на Аспиде, живет та дракайна, с которой Арх мог бы создать семью? Зачем манить её ложной надеждой, являть свое лицо под клубничной крошкой? Дразнить рисунком брачной вязи, которая никогда не оплетет запястье. Лучше не знать.