Любовь в мире мертвых (СИ)

При воспоминании об этом, Мегги стало не по себе. В основном, от реакции своего тела. Она была далеко не дурой, училась в колледже, вела активный, здоровый образ жизни, куда, само собой, входил регулярный секс, поэтому потребности свои знала. Умела отличить.
И по всему выходило, что она слегка завелась, когда Мерл ее прижал.
Это было странно, учитывая ситуацию.
И глупо.
Она чуть отпила еще, сохраняя трезвость мыслей.
Прищурилась немного на сидящего рядом мужчину.
Мерл курил, чуть откинувшись на спинку кровати, задумчиво отхлебывая из стакана. Рубашка его, явно не первой свежести, распахнулась на груди, открывая вид на майку, обтянувшую тело.
Крепкий, здоровенные руки, татушка какая-то виднеется из ворота рубашки.
Мегги приметила и чуть запавшие от усталости глаза, небритость, уже грозящую перерасти в бородку, глубокие морщины у глаз.
Твердый подбородок, упрямо сжатые губы.
Светлые острые глаза.
Как раз на нее глядят, не отрываясь.
— Мегги, — чуть похрипывая позвал он, — ты же понимаешь, че сейчас будет?
Она кивнула, внезапно разволновавшись и не сумев что-то сказать внятное.
Она понимала, да.
Мерл быстро и легко подвинулся к ней.
Дернул за ноги, подтаскивая к себе, чуть наваливаясь. Неторопливо забрал из рук стакан, поставил на пол, к своему.
Провел по-хозяйски по груди, чуть сжал, заглянул в глаза.
— Будешь послушной?
Мегги опять кивнула. Без промедления. В низу живота уже тяжело поднывало.
Она будет послушной, да.
— Ну вот и умничка.
Он рывком поднялся на руках, добираясь до ее губ, пробуя их аккуратно, но требовательно.
Мегги не сопротивляясь, раскрыла рот, впуская его язык. Мерл полностью лег на нее, положил тяжелую руку на затылок, притягивая еще ближе, управляя.
Мегги закрыла глаза, чувствуя, как кружится голова, не понимая, то ли от выпитого, то ли от поцелуя. Он умел целовать, грубый черт. Умел быть нежным, когда хотел. Когда надо.
Увлеченная поцелуем, девушка и не заметила, как лишилась рубашки, до этого так любезно предоставленной в пользование, как стянули с нее джинсы с бельем.
Она лишь вздрогнула, когда ощутила, как Мерл прижимается к ней уже голым торсом, прихватывает губами грудь, одобрительно что-то бормоча.
Потом пальцы мужчины скользнули вниз:
—Ого! Уже мокрая? Умничка какая… Я знал… Мерл вытащил пальцы, облизнул:
—Сладкая… Повезло мне, а?
Затем сунул пальцы ей в рот, —Мегги понятливо обхватила губами, посасывая, —и вошел, резко и глубоко двинув бедрами.
Девушка выгнулась в пояснице, запрокинув голову, застонав от неожиданно горячего и острого ощущения его внутри себя.
Мерл чуть замер, уткнувшись губами ей в шею, шумно втягивая сладкий запах кожи, прихватывая губами нежную плоть.
Потом выдохнул, закинул ее ноги себе на спину, повыше, и двинулся. И Мегги, застонав, опять выгнулась, уже ему навстречу.
—Вот ты сучка, —Мерл провел пальцем ей по раскрытым в стоне губам, она жадно обхватила, облизала, —нравится тебе, да? Нрааавится… Ну держись.
Он обнял покрепче за бедра и задвигался так резко, глубоко и жестко, что видавшая виды кровать начала скрипеть до того протяжно и громко, что перекрыла даже несдержанные стоны девушки.
Мегги, задыхаясь от жара его тела, тяжести, ощущения сильных, несдержанных толчков, ощущения его, задевающего что-то внутри нее, какую-то очень чувствительную точку, поняла, что уже близка к финалу, что не выдержит дольше, больше, не успела ничего сказать, потому что именно в этот момент Мерл опять добрался до ее губ, буквально вгрызаясь в них жадно. Кровать уже не трясло — бросало. Мегги, из последних сил стараясь уцепиться хоть за что-то, закинула руки назад, схватилась за спинку, и выгнулась, когда тяжелая горячая волна прошлась внезапно и затопляюще от низа живота. Застонала громко, и жалобно даже, царапая спинку ногтями.
Мерл, притормозил, переждал оргазм, с несвойственной ему нежностью поцеловал в уже основательно искусанные губы.
—Какая горячая девочка, ммммм….
 
И легко поменял позу, усевшись на кровати, посадив ее на себя.
—Давай, порадуй меня, конфетка.
Мегги, едва придя в себя, прижалась к горячему телу, положила руки на плечи, поцеловала в сухие твердые губы. И заскользила, задвигалась на нем, неторопливо и плавно, получая невероятное удовольствие от ощущения его в себе, от управления ситуацией.
Увлекшись процессом, девушка не услышала, как хлопнула дверь, не обратила внимания на взгляд Мерла, устремленный на вошедшего, на его приглашающий кивок.
Только когда обнимающих ее рук стало слишком много, а к вспотевшей спине прижалось еще одно горячее тело, Мегги поняла, что происходит что-то не то.
Она замерла, смотря на руки, грубые, с давними мозолями от использования арбалета, обхватившие ее грудь, легко, бережно отклонившие ее назад, прижавшие ее к голому твёрдому торсу, перевитому сухими мышцами.
Дерил.
Он, не теряя времени, заскользил губами по нежной шее, прихватил мочку ушка, что-то тихо бормотнул успокаивающе, нацеловывая плечо, ключицу, наглаживая грудь.
Мерл, усмехаясь, оценил ее испуганный взгляд, прошептал:
—Девочка, забыл предупредить, когда я говорю «Мое», всегда имею в виду «Наше». И, ощутив, как дрогнула от испуга девушка, сжавшись вокруг него, еле сдержался, чтоб не зарычать от удовольствия, так это было клево.
Не, все-таки есть что-то в принуждении, вон как сжимается от страха, как дышит тяжело и завлекательно, как глаза блестят испуганно.
Есть, есть чего-то в этом… Губки дрогнули, складывая слова:
—Не надо… Но так и не произнесли.
Потому что Дерил, властно повернув к себе, закрыл рот глубоким долгим поцелуем, а Мерл в этот же самый момент двинулся внутри нее так глубоко, так тягуче-сильно, что никаких больше мыслей не осталось, никакого испуга, только животные ощущения тела, которое получало такое удовольствие, что даже мозг отключило, чтоб не мешал наслаждаться.
Мегги больше не противилась, не вздрагивала от смелых ласк, от жадных поцелуев, от тяжелого прерывистого дыхания за спиной. Она ощущала себя словно мягкая восковая куколка, зажатая плотно меж двух плавильных форм. Они меняли ее, подстраивали под себя, обжигали прикосновениями, даря ощущение невероятного, никогда ранее не испытываемого кайфа.
Плавясь в жадных объятиях, Мегги упустила момент, когда Мерл, сжав ее еще сильнее, задвигался просто в бешеном темпе, и, застонав, кончил, откинув ее на руки к брату. Она упустила момент, когда один брат сменился другим, и поняла это только через какое-то время, осознав себя стоящей на коленях, ощущающей глубокие сильные толчки Дерила, и увидев прямо перед собой Мерла, серьезно глядящего на нее, поглаживающего по щеке. Она потянулась к нему за поцелуем, получила его, такой чудесно нежный и мягкий, а затем Дерил резко рванул ее за руку, поднимая, сильнее вбиваясь в нее, обхватывая крепкими руками, зарываясь лицом в рассыпавшиеся по плечам волосы, рыча что-то невразумительное, но определенно восхищенное.
Мегги обхватила его руками за шею, насаживаясь еще сильнее, ощутила его пальцы у себя на шее, не больно, но крепко сжимающие, от этого дополнительного осознания своего подчинения, зависимости, девушка опять задрожала всем телом, не устояв на коленях, полностью обвиснув в руках ласкающего ее мужчины.
Она открыла глаза и увидела прямо напротив себя стоящего на коленях Мерла. Он опять провел твердыми властными пальцами ей по губам, затем протолкнул их в рот, и Мегги, кончила, глухо застонав ему в руку.
Устраиваясь между братьями спать, невероятно утомленная, Мегги невнимательно прислушивалась к ленивому разговору.
Тело сладко и благодарно ныло, мозг так и не вышел из анабиоза. Она просто не могла сейчас воспринимать реальность адекватно, даже несмотря на то, что речь шла о ней.
Братья, опять одетые и ее нарядившие в рубашку, чтоб было меньше соблазна, как пробурчал Мерл, утянули ее в постель, обняли с двух сторон, наглаживая лениво, нацеловывая, перебрасываясь короткими фразами.