Мы наш, мы новый мир построим (СИ)

Первой ласточкой наступивших в этой части Мира перемен стала каравелла под испанским флагом, доставившая к нам самого настоящего посла от кубинского губернатора. Губернатор был готов нанять у нас наш флот, а также столько воинов, сколько их вообще найдется в нашем поселении. Спохватился, блин! А когда я едва не с оружием убеждал его выплатить нам заработанное, он о чем думал? Нет и еще раз нет, даже если бы мы были в полнейшей безопасности, у Христа за пазухой, никаких новых договоров с этим ненадежным типом. Но без грубостей. Улыбаемся и машем. В смысле флота нет, ушел в поход надолго, войск самим мало, а в лесах вокруг много-много диких (нет, не обезьян) индейцев. Типа «можете передать свой король наш пламенный привет». С тем испанцы и отбыли.
Следом за испанцами, едва те отчалили, приплыли французы из того городка во Флориде. Вроде как торговать, но по завуалированным вопросам было понятно, что кое-кто из любителей лягушачьих лапок ищет запасной аэродром, на случай если нашествие индейцев достигнет и их полуострова. И на родину их, похоже, совсем не тянет. Выходит, в их французском фатерланде жизнь может быть еще суровей, чем тут, среди индейцев и пиратов. На французском корабле, уходящем в обратный путь, наше общество покинули бывшие пираты из команды капера, атаковавшего наш корабль во время первого визита на Кубу. Формально выработали срок своего наказания. На самом же деле, просто такие отпетые негодяи были нам не ко двору. Многим пленникам из последующих «поставок» мы уже сделали свои предложения, после которых они сменили кайло и место в бараке на отдельное жилье, достойную зарплату и наше гражданство. Конечно же, тем из общей массы, которые показались нам достойными.
Обсудили с Годуновым новые идеи в части боевой артефакторики. Предложил, ввиду имеющихся в нашем распоряжении «военно-воздушных сил» разработать компактные огненно-воздушные бомбочки. По кораблям или войскам на марше самое то будет. Изготовили парочку прототипов. Испытали. Хотелось, конечно, большего, но сойдет. Принялись мастрячить.
Ночью разбудили. Бельский поймал индейца, что, крадучись и озираясь, добирался до своей лодки, стоящей у причала нашей лодочной станции. Именно из-за поведения его странного, так бы не обратил внимания. Ну, идет себе человек к своей лодке. Ночью? Ну и что. Ночная рыбалка, что может быть романтичней. А раз прячется и озирается, значит, есть чего скрывать. Такого и поспрошать не грех. А при задержании этот несдержанный человек и вовсе принялся оскорблять пленивших его. Причем, оскорбления это были с точки зрения индейского расиста в адрес считаемых им неполноценными европейцев. Похоже, шпион с материка. Вот для допроса его я и понадобился, ведь, не смотря на тренировки, определять, правду ли говорит задержанный никто из нас кроме меня так и не научился. Мерзкий оказался человечишка. И нет, не шпион он в полном смысле этого слова, из натуральных жителей Пуэбло. Просто решил, что получится заработать малость уважения у индейцев апалачи, сообщив им добытую у нас информацию. А то, что он предавал тем самым приютивших и накормивших его и его семью, так это мелочь. Мы же не индейцы! Хотя кое-на что этот несостоявшийся шпион смог открыть нам глаза. Мы то, не особо разбираясь, считали пуэбло и апалачей обычными индейскими племенами. А вот и нет! В смысле, не обычные. Пуэбло — поселение рода, изгнанного из племени, живущего где-то далеко на юге. И изгнанного по схожей причине: сношение с врагами племени. Так что нашему пленнику было с кого брать пример. Еще интереснее оказалось происхождение апалачей. Это вообще не было племенем в строгом понимании этого слова. Апалачи — самоназвание местного союза воинов. Такие существуют в различных племенах по всей Северной Америке, вплоть до границ городов ацтеков и майя. Самые умелые воины племени собираются с наступлением теплого времени в эти союзы, чтобы совершенствоваться в боевом мастерстве и стоять на готовности на случай внезапного нападения на племя внешних врагов. Ну, и от своих скво подальше, совсем как в былые времена в том еще мире мужики в гараж ходили, типа машину чинить, только более масштабно. Стало холодно? Пора по домам. Именно поэтому зимой не было никаких нападений на нас, несмотря на смачную оплеуху с нашей стороны в их адрес. Хорошо еще, что мы прохлопали ушами, и не кинулись договариваться с окрестными племенами о военном союзе против злобных агрессоров. Смеху бы вызвали на весь материк. Договариваться с племенем о союзе против части этого же племени! Кстати, племя, из которого происходят те удальцы, что уже два раза пытались попробовать нас на прочность называется канарси. Похоже не из значимых. Никогда в прошлой жизни о таком племени не слышал.
 
Но смех смехом, а этот индеец — явный враг и с ним что-то надо было делать. На каменоломню — не вариант, его соплеменники бы нас не поняли и наверняка обозлились. Хотя, положа руку на сердце, выпнул бы я таких граждан обратно в их леса со спокойной душой. Но так мы теряем доступ к птицеоборотням, которые запросто могут захотеть уйти вместе со своими. Нет, ближайшие три года улыбаемся и машем. И лишь потом, когда от оборотней народится достаточное количество ребятишек у наших бабонек, можно сделать ход конем. В смысле, пинком под мягкое место всех этих ненадежных. А с пленником нынче — так способом, известным еще со времен куда более ранних, чем жил изрекший эти мудрые слова горец: «Нет человека — нет проблемы»! И даже если этот краснокожий всех своих известил, что отправляется предавать, мы-то при чем? Нет, не видели. Утоп, наверное, горемычный.
Обсудил сложившуюся в Мексике ситуацию с нашим архиепископом. Вообще, он оказался дьявольски умным, этот божий пастырь, многое знал, и общаться с ним было одно удовольствие. Я подсел на эти беседы почти как на наркотик. Едва не каждую неделю ходил, особенно, когда тот сменил место жительства с комнаты в Плещеевском дворце на отдельный небольшой коттедж рядом с достраивающимся католическим костелом. Так вот, наш святоша-демонолог тоже оценил последствия битвы, как начало катастрофы для всех европейцев в обеих Америках. Очевидно, аборигены получили в свои руки оружие, которое европейцам еще длительное время не удастся достаточно надежно парировать, и оружие это они будут пускать в ход при каждом удобном случае на все большей территории. Одна надежда на то, что союз у краснокожих окажется непрочным, и они перебьют друг друга.
— А как же ваши демоны? — Задал я провокационный вопрос.
Архиепископ Болоньи на эти мои слова только поморщился:
— Непосвященные думают, что в руках служителей церкви неиссякаемый источник ужасающей мощи.
— А на самом деле разве это не так? Во Франции и Германии были разорваны клыками этих ваших демонов целые армии. При минимальных потерях со стороны самих демонов.
— Так-то оно так, да вот тем из нас, кто утратил своих вызовов, новых призвать становится значительно сложнее. Призванные вновь оказываются слабее, плату они требуют намного большую. Словом, демоны в руках нашей матери церкви — оружие сильное, но не ультимативное и вполне себе исчерпаемое.
— И вы не делаете тайны из таких важных сведений?
— Тайна? Тайну может сохранить ограниченный круг посвященных, но не вся та аморфная масса священников разных стран, волей господа нашего оказавшаяся в курсе таких подробностей. К тому же, не только у церкви имеются демонологи. Всем рты не заткнешь. В действительности эта информация давно уже не является скрытой и все те, кому это нужно, уже имеют представление о границах сил и возможностей в руках прелатов церкви.
 
— А вы не могли бы продемонстрировать такого демона. Признаюсь, мне было бы крайне любопытно.
— Запросто! — Хм, а я-то собрался хитростью выпытывать крупицы сведений. А это, оказывается, и не тайна вовсе.
Мы вышли на просторный двор, укрытый от нескромных досужих взглядов живой изгородью. Своих телохранителей я предупредил, так что они встали немного в сторонке и не отсвечивали.
— Готовы? — Предупредил священник — демонолог. — Тогда, начинаем.