Чудаки

— Напрасно ты это говоришь, Шморгун. Если один прохвост залез в сад, то разве можно на всех детей грешить?
— Как же, ясное дело, напрасно… Целое лето гонялся за ними, чтобы сберечь добро. Охочие на дармовщину. Ишь как дорвались до колхозных яблочек!.. Я тут днюю и ночую и то не позволю себе даже попробовать, а они…
У ребят от этих слов яблоки застряли в горле. Учителям тоже, видно, стало неприятно.
— Бессовестный ты человек, Шморгун, вот что я тебе скажу, — рассердился дедусь Артем, даже покраснел весь. — Не успел глаза продрать и уже нализался. Иди, куда надумал.
— Хах-хах-ха! — захохотал Шморгун и побрел вперевалку к саду.
«Ну и гад! — подумал пораженный Сашко. — Ишь каким честным прикидывается! А на самом деле…»
После этого разговора со сторожем, на который, казалось бы, и внимания не стоило обращать, какая-то неловкость сковала и учителей, и учеников, и садовника. Куда девались веселые шутки, звонкий смех, песни.
Пропал и прежний задор к работе. Словно нехотя, сновали от ямы к яме, молча засыпая их сдобренной торфом и пометом землей.
Но самую большую неприятность причинил Шморгун своим появлением Сашку.
«Значит, теперь тато подъедет на машине, заберет и отвезет Ольге то, что украл Шморгун!»
Его неудержимо тянуло побежать вслед за сторожем. Может, все-таки удастся уговорить отца. Но как же бросить работу? Что подумают учительница и товарищи?
Но вскоре представился удобный случай.
У Миколы сломалась лопата.
— Сбегай на сушилку, возьми, — посоветовал ему дедусь Артем.
— Э-э, сторож не даст.
— Скажешь, я велел.
Сашко сразу сообразил и предложил Миколе:
— Хочешь, бери вот мою, а я мигом слетаю.
— Давай, — охотно согласился тот.
Вместе с Сашком помчался и Кудлай. Пробегая колхозным садом, Кудлай наткнулся неподалеку от сушильни на яму, на ту самую, в которой когда-то отсиживались Микола с Сашком, и поднял лай. Сашко подошел, заглянул в яму и увидел на дне крохотного съеженного земляного зайчонка-тушканчика. Сашко топтался на месте, соображал, как вытащить зверушку. Наконец схватил из-под яблони подпорку, ткнул ее тушканчику под самую мордочку.
— Трусь, трусь, трусь! — поманил.
Но зверек только пуще сжался в клубочек и испуганно засверкал глазенками. Сашко понял, что по шесту тушканчик не полезет, поэтому стал на колени, нагнулся и поманил рукой — очень уж хотелось ему вытащить тушканчика.
Когда слишком перегнулся над ямой, отвалилась глыба земли и Сашко вместе с нею рухнул вниз.
Мальчик почти не ушибся, но испугался.
«Что делать? Как выбраться? — Его охватило отчаяние. — Может, по шесту?»
Тушканчик даже не удирал от него. Сашко взял зверька на руки, погладил. Сколько раз гонялся вечером по леваде за быстрыми зверьками и ни разу не поймал. А теперь все хлопцы ему позавидуют.
Кудлай стоял над ямой, повизгивал нетерпеливо, вертел хвостом, надеялся, видно, что Сашко выбросит ему добычу.
Но Сашко спрятал зверька за пазуху, приставил к стене шест, полез по нему. Уже добрался до половины, как вдруг шест тресь — и мальчик упал на дно ямы.
«Вот напасть! — совсем расстроился Сашко. — Самому мне никак не выбраться. Прошлый раз дедусь помогал…»
Стал кричать, звать, думал, услышат, прибегут. Кричал долго, пока не охрип. Но никто не появлялся. Подбрасывал кверху картуз — может, кто-нибудь увидит? Кончилось тем, что картуз подхватил Кудлай. Держал его в зубах, игриво поглядывая на хлопца.
Сашко взял комок глины и швырнул в Кудлая. Тот заскулил, побежал прочь и больше не появлялся.
Сашко снова схватился за сломанный шест, как утопающий за спасательный круг. Снял пояс, перевязал шест по трещине, повесил на него пиджак и высунул из ямы. Потом нагреб кучку сухих листьев, сел на нее, усталый, растерянный, испуганный.
Представил себе, что будет дальше. Стемнеет, все разойдутся по домам. Микола, конечно, забежит к нему, не застанет — подумает: к маме ушел, — сказал ведь Миколе, что собирается ее навестить. Отец тоже так подумает. И сидеть ему в яме всю ночь…
 
Взбудораженное воображение рисовало картины одну страшнее другой…
Может начаться долгий осенний дождь. Тогда уж в сад никто не заглянет ни завтра, ни послезавтра… Даже дедусь Артем и сторож не придут. Зачем им сюда приходить? Яблоки и груши давно сняли, они лежат в погребах, сушильню запрут. Вот и будет он пропадать тут, пока не сгинет совсем от голода и холода.
«Что я натворил, дурной? Что я натворил! — корил себя Сашко. — Нужно было хоть Кудлая не прогонять, пусть бы бегал возле ямы. Может, его бы заметили… А теперь как о себе сообщить?..
…Микола уже несколько раз поглядывал в сторону колхозного сада.
«Чего это так долго не возвращается Сашко? Неужели сбежал? Нет, Сашко не такой!..»
Вдруг заметил: из-за холма выскочил Кудлай. Несет что-то в зубах. Не суслика ли поймал?
Пес, огибая ямы и кучи земли, подбежал к Миколе и положил у его ног картуз.
— Чей это? — спросила Валентина Михайловна.
— Сашка, — сразу узнал Микола.
— Вот видишь, я говорила — помощник у вас хороший. Уже картуз носит, а там и еще что-нибудь будет делать.
— Если бы он уроки за нас делал… — пошутил Микола.
Посмеялись и снова принялись за работу.
Прошел еще час, а Сашка не было. Теперь уже забеспокоилась и Валентина Михайловна. Где он мог застрять? И почему Кудлай принес его картуз?..
— Слушай, Петренко, может с Сашком что-то случилось? — подошла учительница к Миколе. — Пошел — и как в воду канул.
— Кто знает… Я сам думал.
— А может, ты пойдешь узнаешь?
— Хорошо.
Воткнул лопату в кучу рыхлой земли, натянул на голову картуз.
— Подожди меня, и я пойду с тобой, — сказала Валентина Михайловна.
Поговорила о чем-то с дедусем Артемом, махнула Миколе:
— Пойдем!
Они выбрались из оврага на дорогу, зашагали вдоль посадки, чтобы не плутать по тропинкам.
За ними побежал и Кудлай. На полдороге начал лаять и бросаться в посадку.
— Чего он туда тянет? А ну, пойдем, куда поведет, — повернула за ним Валентина Михайловна.
Пересекли посадку. Кудлай повел их дальше, в сад.
Между деревьями показалось что-то черное. Именно туда и вел их пес. Остановился, завертел хвостом.
«Стоит возле ямы для гусениц, в которую когда-то бросил меня с Сашком Шморгун, — вспомнил Микола. — Неужели Сашко снова там? Ну да, вот и пиджак его висит».
Побежал к яме. Заглянул в нее, так и есть — тут.
— За что он тебя опять бросил? — удивился и одновременно возмутился Микола.
— Он не бросал, — хриплым голосом ответил Сашко. — Это я сам. Тушканчика доставал и упал. Земля обвалилась.
— Где же он, тушканчик?
— Вот, — вытащил из-за пазухи зверька.
К яме подошла учительница.
— Валентина Михайловна, он не нарочно! — крикнул Микола.
— Конечно, не нарочно. Кто же нарочно в такую яму падает! — засмеялась учительница. — Но как же мы его вытащим? Лестницу нужно из сушильни принести.
— Подпорку из-под яблони возьмите, — посоветовал Сашко.
Микола принес длинную и толстую подпорку, опустил в яму.
— Лови! — Сашко подбросил тушканчика вверх.
Микола поймал зверька на лету.
— Какой он смешной… — погладила тушканчика Валентина Михайловна. — Хвост длинный и с кисточкой. Нужно его показать всем ребятам и выпустить.
— Я и сам хотел, — сказал Сашко. Он схватился за подпорку: — Тяни, Микола!
Микола с учительницей потянули изо всех сил, и вот Сашко уже на воле.
— Как хорошо, что вы меня нашли! Боялся, что и ночевать тут придется.
— Ему скажи спасибо, — потрогал Микола за ухо Кудлая. — Это он картуз твой принес. Возьми! — протянул другу. — Да еще и нас привел сюда.
Пес, будто и впрямь что-то понимал, довольно вертел хвостом.