Просто вернись... (СИ)

Большая Волна в тот день пришла из океана. Где-то в глубине случилось что-то, взрыв или столкновение. Вода разошлась кругами, набирала сила, пока не достигла Синтери. Наш архипелаг почти смыло. Так отец мой говорил. Он и его семья приплыли сюда с материка, когда он был еще очень юным. Моя мама была тогда совсем крошкой и ничего не помнит из происходившего.
Ялма, совсем крошечная девчушка, с обожанием в огромных карих глазах смотрела на совсем старенькую женщину. Прабабушка была сгорбленной и хрупкой, с тонкими морщинистыми руками и абсолютно белыми волосами, собранными в пучок.
Очень деятельная раньше, сейчас она в основном находилась дома, почти не выходя на улицу. Вокруг нее крутились многочисленные внуки и правнуки. Она говорила, что ее жизнь заканчивается именно так, как ей и хотелось — в кругу родных, видя радостные и счастливые лица.
— Самое большое счастье, — сказала она внучке, — знать, что твоя жизнь не была напрасна.
Девочка была еще слишком мала, чтобы понимать, что прабабушка имела в виду. Теперь же почти сорок лет спустя, глядя на своих детей, она начала понимать смысл сказанного.
Сила семьи — в единстве, в родителях, детях и внуках. Когда-нибудь она тоже хотела бы умереть в кругу своей семьи, любуясь на счастье и радость своих детей, внуков и правнуков.
Ялма медленно шла по влажному песку, следуя вдоль прибоя по пустынному пляжу. Большая корзина в ее руках была уже наполовину наполнена свежими раковинами с моллюсками.
Дома она промоет и почистит свой "улов", добавит травы и овощи и потушит на обед. Это будет прекрасное блюдо для ее семьи. В отличии от многих своих соседок и подружек рыбачкой она не была.
Ее муж и старший сын двенадцати лет от роду были заняты в рыбном промысле. Глубокой ночью, задолго до рассвета, они отправились вместе с артелью на лодках в море, чтобы в предрассветные часы раскидывать сети и ставить ловушки для крабов.
В свою прошлую рабочую смену ее сыну удалось добыть несколько жемчужных раковин. Он с гордостью принес их матери.
— Мама, это тебе, — сказал он, протягивая свои сокровища.
Его веснушчатое личико, на котором начали потихоньку появляться юношеские прыщи, светилось от радости. Взъерошенные, наполовину выгоревшие темные кудри, карие глаза и безграничная улыбка. В этом был весь ее сын Верт — главный отцовский помощник. Коренастый, неуклюжий, совсем еще мальчишка, а считал себя уже взрослым мужчиной.
— Я скоро буду, как папа, — с гордостью говорил он, вытягиваясь во весь свой еще подростковый рост, — Когда вырасту, я выучусь и тоже смогу возглавить нашу артель.
Ялма покачала головой. Ей есть чем гордиться, у нее хороший муж и прекрасные дети. Верт уже потихоньку рыбачит с отцом. Пока только через день, так как пять раз в декаду он ходил на обучение в Храм Отца-Огня. Но с нетерпением ждал окончания учебы, чтобы заниматься только рыбацким промыслом.
Дочери Каре было около десяти лет. Она росла вдумчивой, серьезной девочкой, немногословной и умной. С самого раннего возраста, как и Ялму, ее позвали травы. Она училась у матери и бабушки Веллы, перенимала знания и умения по целительству.
Видя усердие и тягу девочки к учебе, Ялма понимала, что дочка будет более сильной целительницей, чем она. Очевидно, Кара унаследовала дар бабушки Аоли, которая считалась сильнейшей на Синтери. К бабушке обращались все островитяне, особенно, в самых сложных случаях, приплывая даже с соседних архипелагов. Возможно, это ждет и Кару.
Младшему сыну Ялмы, Ярету, недавно исполнилось шесть с половиной. Старшие дети называли его ласково «малышиком» и все еще пытались потискать.
В последний раз Ярет, яростно вывернулся из рук сестры, и заявил, что «он — большой». Кара расстроенно вздохнула, развела руками и сказала матери:
— Может, вы еще заведете ребеночка с папой? Маленького? Если можно, то девочку…
— О, милая, — заулыбалась Ялма, обнимая худенькую высокую девочку с большими серьезными карими глазенками, — ты хочешь, чтобы у тебя была сестренка?
 
— Было бы неплохо, — согласно закивала дочка, — Мальчишки такие вредные. Скоро совсем не с кем будет дружить. Верт только и думает о рыбалке, сетях, друзьях и море. И Ярет тоже тянется за ним.
— Но это не значит, что они тебя не любят, Кара, — возразила Ялма, с любовью глядя на доченьку.
— Я знаю и тоже их люблю, — согласилась девочка, — но сестренка — это очень хорошо. Мы бы вместе собирали травы.
Девочка замолчала и отвернулась к огромному столу, на котором они с матерью перебирали и раскладывали травы для сушки.
— Как Таника и Мали? — улыбнулась мать, вспоминая тоскливый взгляд девочки, обращенный на сестер-погодок, дочек их ближайших соседей, которые вместе собирали травы и ягоды, играли и дружили. Каре было тоскливо и одиноко.
— Я думаю, это надо обсудить с папой, — засмеялась Ялма, развешивая на крюки в пристройке пучки трав для сушки.
Даже отсюда, с пляжа, Ялма видела, как Таника и Мали направились с корзинами в лес для сбора трав.
Лес, раскинувшийся чуть выше ее дома, начинался группами кустарников, которые постепенно переросли в густые чащи и рощи с огромными хвойными и лиственными деревьями. В этом лесу Ялма с Карой часто собирали травы, ягоды и цветы для своих целительских забот. Он кормил и снабжал ценным и съедобным сырьем многих жителей острова.
Их дом располагался немного выше пляжа, на склоне ближайшей горы. На одном уровне с ним на расстоянии в полторы сотни шагов к склону прижался дом их соседей.
Соседки: Таника, Мали и их мать понимали растения, различали грибы и ягоды, но лечить не могли. Их делом была подготовка лекарственного материала на продажу. Они не были конкурентами Ялме, а наоборот — часто поставщиками и помощницами.
— Вито, иди сюда, — крикнула Ялма, понимая, что ее пес, который скакал вслед за ней, засовывая свой длинный, любопытный нос во все щели, опять где-то пропал. Огромный, золотистый с коричневым пес заскулил за какой-то скалой.
— Вито, — она вновь окликнула его.
Пес снова заскулил, но не побежал к хозяйке, как обычно. Скала, за которой метался пес, находилась в пятидесяти шагах от Ялмы.
Огромная груда камней выступала из воды, возвышаясь над ней на шесть или семь шагов, и была в обхвате не менее десяти. Покачав головой и не понимая, что там могло заинтересовать пса, но проникнувшись его тревогой, Ялма ускорила бег.
Вито не был обычным дворовым пустобрехом, как многие соседские собаки. Совсем еще молодой, он был умницей от природы и породы, старательно обучаемым защищать своих хозяев и не отвлекаться на посторонних людей, зверей и предметы при этом. Ялма могла не беспокоиться, что на поселковой улочке он сорвется за кошкой или птичкой, а в лесу будет бегать за зайцами или ловить белок и ежей. Его приучили от посторонних не брать еду. Хаид под руководством своего брата потратил не меньше полуцикла на его обучение, чтобы Вито стал достойным защитником жены за пределами дома и двора. Да и после время от времени проверял его выучку.
Пес метался все нетерпеливее, скуля и зазывая хозяйку. То выглядывал из-за скалы, плясал и хриплым лаем звал хозяйку, то возвращался обратно, чтобы через мгновение снова выскочить, а затем — снова вернуться.
Ялма не на шутку встревожилась, поставила на песок корзину и бегом направилась к скале. Оббежав нагромождение мокрых камней, она увидела Вито, который прыгал рядом с…
Женщина охнула и припустила быстрее. На песке и острых камнях головой к берегу и лицом вниз лежал ребенок. По длинным мокрым темным прядям, облепившим головку и скрывавшим лицо она поняла, что это была девочка, маленькая и худенькая. Ее тело лежало ничком на песке наполовину в воде.
 
Набегавшие волны ее скрывали почти до головы. Казалось, что новая, более сильная волна вот-вот унесет ее в море обратно.
Утащит на самое дно, во владения Бога Отца-Океана, где длинноволосые русалки и сладкоголосые сирены малышку исцелят, успокоят и научат ее своим песням и танцам.