И в горе, и в радости (СИ)

Услышав ответ, Ок'Тарнер вернулся за стол, вновь принявшись внимательно рассматривать отчет, который ему не так давно прислали его люди.
— Ты уверена в этом? Не может быть так, что она притворяется?
Услышав очередные вопросы, старушка устало облокотилась о спинку кресла, вытянув больную ногу вперед.
— Уверена. Она не узнала даже своего отражения в зеркале, рассматривая его так, как будто видит впервые. Да и зачем ей притворяться?
— Есть причина. Тяжело вздохнув, хозяин кабинета задумчиво посмотрел в окно на виднеющиеся вдали вершины гор. От этого занятия его отвлек скрипучий голос старухи.
— Да? И какая?
Теперь пришла очередь Гвиды вопросительно смотреть на своего хозяина. А тот еще раз пробежал по строчкам, написанным корявыми буквами, и честно сообщил ей о своих предположениях.
— Судя по отчетам, с обвалом, под который девушка попала, не все так просто. Мало того, я даже подозреваю, что на нее было совершено нападение. Или это была попытка похищения, так как немного в стороне было обнаружено тело со стрелой в горле. Дождь, конечно же, почти смыл все следы произошедшего. Но если там осталось хоть что-то еще, то мои люди это найдут. В связи с чем у меня возникают сомнения, не притворяется ли наша гостья. Ее понять можно, но у меня нет ни времени, ни желания участвовать в чужих интригах. Поэтому постарайся ее расположить к себе и все разузнать. Мне много не надо. Конечно же, хотелось бы понять, что произошло на моих землях, чтобы в будущем не допустить повторения такого плана инцидентов, но если леа не захочет ничего рассказывать, то и не надо. Достаточно будет узнать имя ее родных, чтобы сообщить им о ее местонахождении. Пусть забирают девчонку домой и сами с ней возятся. После чего я спокойно смогу заняться своими делами.
11
Проснувшись в тишине, я обрадовалась, что наконец-то это наваждение закончилось. Но стоило мне открыть глаза и увидеть все те же каменные стены, как тут же пришло осознание, что все произошедшее — правда. В подтверждение этой мысли я вновь посмотрела на свои не свои руки. И вроде бы мне надо радоваться второй молодости, а особенно тому, что не утонула и у меня появилась возможность прожить еще одну жизнь. Вот только шаткость моего положения в теле, да и в мире в целом, несколько напрягала. Я по-прежнему не понимала, куда делась душа хозяйки тела. За то время, что я здесь нахожусь, она ни разу не давала о себе знать и тут же возникает вопрос, почему. Что с девушкой произошло и как она оказалась в реке?
Да, конечно, я слышала, что и здесь произошел такого же плана обвал, под который попала я, и все сопровождающие девушки погибли под ним. И тогда возникает еще один вопрос, как именно удалось спастись ребенку и почему это не получилось сделать другим? Как по мне, то тут может быть два варианта ответа. Первый — она убегала, из-за чего ее с преследователями разделяло расстояние, благодаря чему они оказались под обвалом, а девушка нет. Второй — сопровождающие остались ее защищать от кого-то и попали под обвал. М-да, что-то ни один из этих раскладов мне категорически не нравился. Или я все же страдаю паранойей?
Пока меня оставили одну, я решила более подробно рассмотреть доставшееся мне тело. То, что кожа была бледной, как будто никогда солнца не видела и ее хозяйка всю жизнь провела в подвале, меня не удивило. Помнится, не встоль далеком прошлом это считалось очень даже модным. И ради этой самой аристократической бледности, девушки и женщины пили уксус, а еще натирали всякой гадостью кожу, тем самым нанося непоправимый вред своему здоровью. Единственно хочется надеяться, что это действительно мода, а не мое первое предположение.
Еще девушка явно не знала никакого физического труда или другой активности. Но не это меня насторожило, а истощенность организма, как будто этот ребенок недоедал. Надо бы узнать, сколько времени я тут провалялась без сознания. Если несколько недель, то тогда общая худоба тела не вызывает никаких вопросов. А вот если нет, то надо бы узнать, те, кого завалило, были сопровождающие или, возможно, конвоиры.
 
Но это было не единственное, что у меня вызывало опасение. Если душа девушки вернется и скажет освободить ее тело, то тут ничего не поделаешь. Уступить ей будет правильно и честно. Все же я уже свое пожила. Но что будет, если этого не произойдет? Как в этом мире воспринимают таких пришлых, как я? Не начнут ли изгонять как дьявола или еще какую нечисть? И полбеды, если при этом примутся читать молитвы или меня станут поливать святой водой. А ведь могу и попытаться отправить восвояси, спалив на костре, или еще что придумать столь же болезненное. То, насколько человеческая фантазия может быть безграничной и изощренной, я прекрасно знаю. Как бы там ни было, а жизнь я любила. И если мне дали второй шанс, то собиралась им воспользоваться по полной программе. А раз так, то надо бы помалкивать о себе и воспользоваться предположением старухи о моей потере памяти. На это же можно будет списывать все мои промахи и незнания местных реалий. Кстати, насчет реалий.
Чувствовала я сегодня себя намного лучше. Не знаю, что было в том отваре, который мне дала незнакомка, но он не только усыпил меня, но и придал сил. Конечно же, до участия в марафоне мне было еще далеко, но пройтись по периметру комнаты смогу. Во всяком случае, я на это надеялась.
Спустив ноги на деревянный пол, натертый чем-то вроде мастики, я медленно поднялась, контролируя свое состояние. Легкое головокружение довольно быстро прошло, а вот слабость в ногах все же осталась, поэтому мне стоит поспешить.
Вначале я подошла к столу, помня, что пожилая женщина на нем все время что-то смешивала, но сейчас он был пуст. Дальше я заглянула в оба сундука. Один оказался пуст, а во втором, судя по всему, лежало сменное постельное белье и несколько отрезов ткани похожих на полотенца. Подсвечники, вставленные в штативы на стенах, были изготовлены из бронзы. Они имели самую простейшую конструкцию без всяких там украшений и завитушек, так же как и решетка у камина. Я в принципе не заметила никакого декора или лепнины в комнате, кроме гобелена, на котором была изображена сцена охоты. Даже кровать стояла на прямых простых ножках без резьбы и каких-либо украшений, а главное, без балдахина. И последний факт меня как раз порадовал. Этот пылесборник в свое время был придуман для того, чтобы на господ не падала с потолка всевозможная живность в виде тараканов и клопов, и чтобы отделить хозяина от спящих в одной комнате с ним, на полу, слуг.
Последняя мысль заставила меня более внимательно присмотреться к потолку, но нет, он был чистым. Да и пока я спала, меня ничего не кусало, что не могло ни радовать.
Кстати, не было не только балдахина, но и штор или еще чего-то такого же. Окна закрывались с помощью деревянных ставней. Во всяком случае, в непогоду они были закрыты. Сейчас же небо было чистым и, несмотря на ранее утро, ставни были раскрыты. Этим я решила воспользоваться.
Подходя к окну, я надеялась, что увижу хозяйский двор или еще что-то в таком роде, чтобы точнее оценить уровень развития местного общества. Людей я особо не надеялась увидеть, так как солнце пусть и окрасило горизонт яркими тонами, из-за гор еще не показалось.
То, что это средневековье я уже поняла. Вопрос лишь в том, ближе к какому веку, десятому или пятнадцатому? Хотя, по-хорошему, меня не устраивал ни один из этих вариантов. Да, по молодости я с радостью ездила в экспедиции, в которых приходилось жить в палатках или наспех созданных временных бараках в лесу или горах. Так что приготовлением еды на костре меня не напугать, так же как и отсутствием горячей ванны или других благ цивилизации, но все это было временным явлением. Сейчас же явно был не тот вариант. Но пугало меня даже не отсутствие электричества, интернета и нормальной медицины, а нереальность всего происходящего и непонимание сложившейся ситуации, а также того, что меня ждет в будущем. А еще нервировала необходимость обманывать и притворяться тем, кем я не являюсь. Возможно, мне придется это делать до конца моей новой жизни, так как неизвестно какие в этом мире и времени законы. Но хуже всего то, что я все еще не могла привыкнуть к чужому телу. Нет, чувствовала я его как свое и управляла им легко в меру нынешнего физического состояния, вот только эмоционально, оно для меня все еще было чужим.