Гадкий лебедь для босса (СИ)
Я не хочу, чтоб мужчины думали, будто моим работникам позволено такое поведение — но тупо не вижу других вариантов, как выпутаться. Ну не буду же я носиться по приемной с криками, умоляя в конец оборзевшую девчонку выполнить ее прямые обязанности?!
Зато, когда инвесторы уйдут, я непременно узнаю, в чем там причина ее «не могу». И вообще насрать, получиться ли после такого заключить сделку — во мне столько злости, что успокоиться сегодня вообще не представляется возможным.
Я вспоминаю, что утром хотел «подавать месть холодной», и сам же мысленно плюю на эту мысль.
Я выбью всю дурь из этой девчонки! Сегодня же!
Глава 7
Аврора
В моей жизни всегда было место хорошим вещам.
Ну просто я привыкла, что отец хорошо зарабатывает, а мамины картины со временем стали приносить отнюдь не маленький доход. С самого детства я могла подойти к отцу со слегка увлажнившимися глазами — и получала любую тряпку и игрушку, которую захочу.
Возможно, именно поэтому к девятнадцати годам мне стало глубоко плевать, какие вещи носить. Фирменная или с рынка — абсолютно не важно, если шмотка хорошо сидит, и лично мне нравится. Мама такой подход разделяла, и говорила, что это и есть настоящая «дороговизна» — плевать на чужое мнение, и не гнаться за придуманной кем-то модой.
Только сегодня, похоже, впервые данное правило решило сыграть со мной злую шутку.
Не далее, как вчера, проводив отца и прогуливаясь по незнакомому району, я наткнулась на небольшой киосок, где торговала милая бабулечка. Выцепив взглядом среди странных свитеров и аляпистых джинс симпатичную юбку-карандаш, с почти незаметной темно-серой нашивкой на поясе в виде котят, я не смогла пройти мимо, и купила вещь за сущие копейки.
Крайне обрадованная, нацепила юбку на пару с рубашкой из натурального шелка, и довольная, отправилась в офис.
Думаю, не стоит описывать моего дикого стона, когда, наклонившись за пачкой бумаги у принтера, моя супер-обновка дала резкую трещину прямо по заднему шву.
Проведя рукой по филейной части, я нащупала ткань трусиков, и поняла, что дело дрянь.
— Лена! — взмолилась, глядя на щелкающую мышкой напарницу.
— Для тебя — Елена Петровна! — рявкает все еще обиженная мадам, надменно задрав нос.
— Да хоть Батьковна, только выручи, умоляю!
С интересом взглянув на слегка развернувшуюся задом меня, длинноногая дрянь прыскает, и показывает мне большой палец вверх.
— Трусы — полный атас, подруга! — ржет Лена, и я с запозданием вспоминаю, что надела свои любимые — ярко-желтые в белый горох.
Вкупе с черными чулками с кружевной оборкой выгляжу, конечно, живописно. Но не планировала я сегодня ни перед кем раздеваться, уж простите!
— С такими ты начальника у меня точно не уведешь, — продолжает глумиться Лена, а мне от обиды хочется рыдать.
— Да сдался мне твой Орлов! — шиплю, складывая руки в просящем жесте, — хочешь, я больше и слова дурного про тебя при нем не скажу, только одолжи на время свой кардиган… Он как раз прикроет мне все, а завтра я верну, честно!
— К боссу сейчас придут инвесторы, — поправляя очки с ненастоящими линзами, довольно произносит Лена, — и наверняка Максим Олегович попросит кофе. Я в бухгалтерию, возьму на завтра отчеты… Удачи, подруга!
Я, просто не зная, как быть, сажусь на свой стул, и очень вовремя — спустя пару минут в кабинет заглядывают мужчины. Леночка предупреждает Орлова о прибытии партнеров, и решительно поднимается со стула. Довольно скалясь, цапля быстро-быстро покидает приемную на своих огромных каблучищах.
А я, чуть не плача, и пытаясь не сгореть со стыда, по селектору объясняю Орлову, что просто не могу прийти к нему в кабинет.
Когда мужчины, спустя сорок минут, покинули босса, я даже не смотрела им вслед, сгорая от стыда.
А когда раздается звук селектора, и начальник убийственно-спокойным тоном просит меня зайти, хватаю первую попавшуюся папку, и, прикрыв задницу, отправляюсь на верную смерть.
— Ну что, Аврора Владиславовна, — попивая коньяк, и не глядя на меня, как бы в пустоту произносит Орлов, — объясните, отчего я могу лицезреть вашу прекрасную фигуру лишь в одиночестве своего кабинета?
Кажется, сделка все же прошла удачно, потому что настоящей злости в его глазах я не замечаю. Или мне так только кажется…
— Чего молчим, красавица? — спрашивает, и обращает ко мне взгляд, тут же прищуриваясь, и стараясь понять, что я держу в руках, — хм.
Я краснею, потому что вижу в его глазах просто дьявольский огонек, и от нахлынувших чувств непроизвольно икаю.
— Повернись.
Я медленно делаю полукруг, и так и держу папку, плотно прижимая к ягодицам. Знаю, что по краям с одной стороны заметно кусок оторвавшейся ткани — и молюсь, чтобы не пришлось ничего объяснять.
— Убери папку.
Чего?! Я резко разворачиваюсь, гневно глядя в лицо улыбающемуся начальнику.
— У меня порвана юбка!
— Я знаю. Именно поэтому и говорю — убери папку.
От охватившего негодования у меня на время отнялся язык, и, несколько раз хватанув пустой воздух, я с раздражением захлопнула рот.
— Черт, у тебя реально кончились слова? Убирай папку, детка, пока я могу полюбоваться на это в тишине!
— Что?! Ты, больной кобель, решил удовлетворить свои идиотские фантазии?! Да моя задница еще и не таких обламывала! Выкуси!
Я показываю вполне себе пригодный фак, одновременно другой рукой придерживая папку как можно ровнее, а Макс медленно поднимается с кресла, и лениво направляется ко мне.
— Позволь напомнить, что твоя драгоценная задница на эти пару месяцев принадлежит мне. И, если будешь хорошо себя вести — я, возможно не стану жаловаться твоему отцу на неисполнение прямых обязанностей.
— Ах ты…
Кажется, мои следующие действия нельзя назвать умными. Да даже просто адекватными-то с трудом. Потому что, перестав думать о последствиях, я бросаю в Орлова первое, что попадается под руку — а именно, прикрывающую мой зад папку.
— Умница, детка, — довольно ловит предмет у самого лица Макс, и делает еще шаг ко мне, — а теперь команда номер два — повернись.
— Еще чего! Облезешь, и неровно обрастешь! — нервничая, рявкаю я, и пытаюсь по-быстрому задом сбежать из кабинета.
Макс ловит меня уже у самой двери, и так спешит, что неожиданно наваливается всем телом. Я упираюсь спиной в дверную ручку — и от резкой боли громко стону ему прямо в губы.
— Гм, малая, это приглашение?
— Не дождешься! — гневно шиплю я, и сама не понимаю, как его язык проникает в мой рот.
А затем, спустя целую минуту моих отчаянных сопротивлений, я наконец расслабляюсь, и податливо стону ему в губы:
— М-а-а-кс…
Глава 8
Максим
Клянусь, я хотел ее придушить!
Вот прямо сразу, как она вошла в мой кабинет, бочком и держа руки за спиной. И даже когда увидел порванную юбку, злость не утихла, а почему-то смешалась с подозрением.
«Я не повторяюсь, Максим Олегович»
Так, кажется, она сказала мне в наш последний разговор? Так с чего я должен думать, что это не ее рученьки раскурочили ткань на очаровательном заду?
Но я все равно ничего не смог с собой поделать, когда ощутил ее тело так близко от меня, а слегка приоткрытые губы манили и оставляли такой простор для воображения…
Черт, я же еще в прошлый раз так хотел их использовать!
Наверно, мать у этой Авроры — ведьма, потому что как объяснить то, с какой жадностью я бросаюсь на этот рот? Я с одного прикосновения хочу девчонку так, что в штанах становится туго и больно, а при воспоминании о нашем первом/последнем разе абсолютно слетаю с катушек.
И не я один, если честно.
Когда она перестает брыкаться (не шибко-то резво, уверен, при желании девчонка может лучше) я, наконец, закидываю ее обмякшие ладони к себе на шее, и наслаждаюсь ее пальцами в своих волосах. Целую с жадностью, с каким-то даже отчаянным напором — и получаю стон, от которого нахрен звенит в яйцах.