Мой сводный кошмар (СИ)

Следующие несколько часов я так же тихо собираю вещи: одежду, небрежно висящую и лежащую в шкафу, книги, которые я успела купить за время, что жила здесь, пару небольших фигурок по вселенной Гарри Поттера, и внезапно понимаю как же мало у меня вещей. Всю мою жизнь можно было уместить в одном пыльном чемодане.
Я оставляю чемодан у двери и оглядываю опустевшую комнату пустым взглядом. Два года назад, оказавшись здесь, я бы ни за что не подумала, что однажды буду скучать по ней. Но я буду.
Наверное я по-своему люблю это место, не смотря на то, что теплых воспоминаний, связанных с этой комнатой у меня немного. Но у меня в памяти навсегда останется вечер, когда мы с Кириллом смотрели Гарри Поттера. И, конечно, эту ночь я тоже никогда не забуду, пусть у нее и был печальный конец.
Мне действительно грустно. А еще страшно посмотреть Кириллу в глаза. Настолько, что я не спускаюсь ни к завтраку, ни к обеду. А затем, крадучись, как заправский вор, иду к выходу.
Чемодан кажется мне неподъемным, но вовсе не от веса. И все же я упрямо тащу его к двери, до тех пор, пока за моей спиной не раздается голос Лины.
— Что, наконец-то уезжаешь? — странно, но в ее голосе, помимо привычного злорадства, скрывается что-то еще. Что-то, чего я не могу понять.
Она стоит, прислонившись к дверному косяку, скрестив на груди руки, и пристально смотрит на меня, ожидая ответа.
Слова встают у меня комом в горле, и я молча киваю ей в ответ. Лина молчит, и совсем не выглядит радостной. Это сбивает с толку. Я всегда была уверена, что мой отъезд как минимум заставит ее плясать от счастья.
— Ремонт в квартире моих родителей закончен, так что у меня больше нет необходимости здесь оставаться, — тихо отвечаю я, и она кивает, а затем скрывается за дверью своей комнаты, а я выхожу из квартиры и закрываю за собой дверь. Во дворе дома меня уже ждет такси, готовое отвезти меня домой. Туда, куда я одновременно желала и боялась вернуться.
Я так и не смогла заставить себя поговорить с тетей Алиной лично, поэтому оставила для нее письмо. Там, где найдет его только она. Я надеялась, что она поймет, почему я не смогла с ней попрощаться. По той же причине я не смогла попрощаться с Кириллом.
Закинув чемодан в багажник, я села на заднее сидение, и надела наушники, включив музыку. Почему-то, когда у меня дерьмовое настроение, мне попадаются только унылые песни, но сейчас я этому даже рада. Я бы не смогла слушать что-то веселое, даже если бы захотела.
Я уже и не помнила, когда мне в последний раз было так хреново на душе. Так, словно от нее ничего не осталось. Впрочем, может так оно и было.
Пусть не я сделала то проклятое фото, и не я собиралась использовать его против тети Алины и ее семьи, я чувствовала себя виноватой. Мне казалось, что я предаю ее. Что я разрушаю ее жизнь, после всего, что она для меня сделала. Казалось, что я предала Кирилла…
И, сколько бы я себе ни повторяла, что это глупость, что я здесь не при чем, я не могла перестать себя винить.
Всю дорогу я смотрела в окно, но ничего не видела. Я не обращала внимания на улицы, на дома и на людей снаружи. Даже то, что пошел дождь, я отметила не сразу, где-то на краю сознания, когда по запотевшему окну дробью застучали крупные капли.
Пока машина ехала, дождь перерос в настоящий ливень.
Даже в наушниках я слышала суровые раскаты грома. Где-то вдали сверкнула молния. Редкие прохожие торопились укрыться в магазинах и кафе от непогоды.
Не будь я в таком состоянии, я бы, наверное, заметила, что мы едем подозрительно долго. Да и путь, который выбрал водитель, совсем не похож на тот, которым я добиралась к дому родителей в прошлый раз, когда узнала о пожаре. Но я ничего не замечала. Все, происходящее вокруг, вдруг перестало меня волновать.
Даже то, что из-за пропусков тренировок и занятий меня, скорее всего, ждет исключение, казалось неважным. Я все равно не хотела быть ни чемпионкой по гимнастике, ни экономистом.
Впервые в жизни у меня было никакого плана на будущее, и мне было просто все равно. Все это казалось незначительным. Неважным.
 
Наверное родители не хотели бы видеть меня такой. Возможно они бы даже разочаровались, будь они живы, хоть и не показывали бы этого. Скорее всего мама погладила бы меня по голове и сказала бы, что это просто такой период, однако я не уверена, что он когда-нибудь пройдет.
Я кажусь себе жалкой трусихой, которая пытается сбежать от проблем, и отчасти это правда.
Я бегу от Кирилла, потому что боюсь убедиться в том, что он меня ненавидит. Бегу от тети Алины, потому что не знаю, смогу ли скрыть то, насколько я сердита на нее за то, как они с отцом поступили с моей матерью. Бегу из дома Барских, потому что так, надеюсь, меня больше не смогут использовать, чтобы навредить кому-нибудь из них. Бегу от универа и тренировок, потому что уверена, что все равно не справлюсь.
Я — трусиха. Надеюсь там, с небес, родители не видят какой я стала.
Машина тормозит, но я осознаю это, только когда водитель выходит на улицу и открывает мою дверь. Тогда я наконец бросаю на него короткий взгляд и осматриваюсь. Эта улица мне не знакома.
Кругом ни одной души, но я не придаю этому значения: в такую погоду в этом нет ничего удивительного. Куда больше меня тревожит то, что я вижу вокруг: какой-то пустырь с заброшенным зданием, и недостроенной многоэтажкой.
Я растерянно озираюсь по сторонам, и в моей груди поднимается нехорошее предчувствие, но я говорю себе, что для паники причин нет. Наверняка здесь какая-то ошибка. Или машина заглохла, или навигатор подвел. Сейчас я скажу водителю, что он привез меня не туда, и все разрешится.
Однако, едва я открываю рот, как к моему лицу прижимают тряпку с резким запахом. Несколько секунд я дергаюсь, пытаясь отбиться или закричать, а затем в моих глазах стремительно темнеет и я теряю сознание.
  
Глава 13
 
Кирилл
Я ухожу, ничего не объяснив, и чувствую себя козлом, но не могу терять ни секунды. Чтобы поймать того, кто шантажировал Злату, и владел компроматом на мою мать, нужно было действовать быстро и решительно.
К счастью, у меня был один знакомый, способный вычислить кого угодно. Номер, с которого тот псих писал Злате, и скрины я переслал ему еще до того, как вернуть ей телефон. Через двадцать минут я был уже в его квартире.
Алекс встретил меня в помятой футболке, да и сам он выглядел не лучше. Судя по темным кругам под глазами и банке энергетика, которую он сжимал в руке, этой ночью он не спал, да и прошлой тоже, и все же впустил меня.
Мы здороваемся, дав друг другу пять и пожав руки, и проходим в его квартиру. Алекс живет один, и это будет очевидно любому, кто окажется у него в гостях.
— Ты когда-нибудь зайдешь ко мне, просто чтобы навестить старого друга, или я всегда буду твоим карманным хакером? — в шутку возмущается он, делая глоток из банки, но в его словах есть доля истины. В последнее время я действительно общался с ним исключительно по делу.
Мы с Алексом были знакомы с детского сада. И, должен признать, он всегда выделялся среди прочих.
Ему отлично давались компьютеры, и все, что с ними связано. Он мог взломать любую программу просто шутки ради. Алекс называл это разминкой для мозгов. Я знал, что найти козла, который решил, что может безнаказанно шантажировать Злату, для него раз плюнуть.
— Ты что-нибудь узнал?
Внешне я остаюсь спокоен, но глубоко внутри я зол. Зол настолько, что готов колотить бетонную стену голыми руками.
Алекс шлепается в кресло-мешок, и кладет на колени ноутбук, что-то быстро печатая. Его глаза бегают по экрану.
— Как я и думал, номер активировали недавно, буквально на днях. Он не привязан ни к одной соцсети.
Я сжимаю кулаки и мысленно считаю до десяти, пытаясь сохранить внешнее спокойствие.
— Но ты сможешь его найти? Если он сделает то, что грозится, мой отец, вероятнее всего, подаст на развод, и пойдет на все, чтобы моей матери не досталось ни копейки. Он выгонит ее на улицу.