Хранитель Дикого вереска (СИ)

— То-то и оно, не знаю, а хотелось бы узнать, — проворчала Доминиция, нашаривая некстати соскочившую туфлю. — Ладно, пошли, я планирую ещё хотя бы пару часов поспать.
Декан в сопровождении уютно устроившегося у неё на плече пёрышка направилась к себе, широко зевая, потягиваясь и что-то негромко бурча себе под нос. Ведьма практически спала на ходу, а потому и не заметила, что за ней внимательно наблюдала какая-то неясная, надёжно укрытая темнотой фигура. В другом тёмном углу на краткий, едва уловимый миг что-то блеснуло, может быть случайный всполох остаточного заклинания, а может быть и чьи-то глаза.
Вопреки опасениям, в своём родном кабинете, окружённая знакомыми и любимыми запахами трав, Абигайл прекрасно выспалась и утро встретила бодрая и полная сил. Даже воспоминание о так и не появившемся Хранителе уже не так сильно ранило сердце. В самом деле, мало ли, что могло произойти, вполне возможно, что огненнокрылый просто занят, ведь в Академии нешуточные дела творятся, неудивительно, что у Хранителя забот полон рот! Пока действительно лучше его не тревожить, зато потом, когда всё разрешится, можно будет и пообщаться и прогуляться вместе, и… Целительница смущённо покраснела, хихикнула негромко, точно была не вдовой, а молоденькой девчонкой, знающей о горестях жизни исключительно со слов соседей.
По пути в столовую Абигайл едва заметно улыбалась, мысленно напевая песенку, незамысловатый мотивчик которой своей прилипчивостью мог запросто поспорить с элдесским клеем, избавиться от которого можно было только с помощью магического универсального растворителя. Студенты косились на похорошевшую разрумянившуюся целительницу, негромко перешёптывались, выясняя имя счастливчика, покорившего сердце новой преподавательницы (парни единогласно утверждали, что это Валдор, но влюблённые в тёмного оборотня девушки с пеной у рта доказывали, что леди отдала свою благосклонность Норду). Абигайл не обращала внимания на шепотки за спиной, а на удивлённые взгляды коллег отвечала ясной безмятежной улыбкой.
— Милая моя, Вы лучитесь радостью, словно солнечный камень светом, — проскрипела Доминиция, недовольно морщась. — Не боитесь, что это породит массу пересудов и сплетен?
Целительница только головой покачала:
— Не боюсь, сплетнями меня не напугать.
Ведьма фыркнула, пробурчала что-то негромко про влюблённых идиоток, которые дальше собственного носа ничего не видят, и покинула столовую. Абигайл же не спешила, впервые за долгое время получая истинное удовольствие от каждого, даже самого простого и обыденного, действия: от горячего чая, согревающего руки и щекочущего паром нос, от хрустящих, покрытых карамелью орехов, в которых можно не искать мелкое стеклянное крошево (любимая «шуточка» пасынков), от шумного гомона студентов, да и от самой жизни.
В лекционный зал целительница не вошла, а скорее впорхнула, её и так-то хорошее настроение стало просто замечательным, когда она обнаружила на профессорском столе хрупкую снежно-белую лилию, в бутоне которой пряталась небольшая записка. Всего одна фраза, написанная знакомым, вызывающим огонь в крови и распахивающим крылья за спиной, почерком: «Этот цветок пакостить не будет, обещаю». Подписи не было, вместо неё красовалось изображение крошечного огненного пёрышка. Абигайл прижала записку к губам, а затем спрятала в лиф платья, ближе к сердцу, подхватила лилию, поцеловала её нежные упругие лепестки и вот тут-то в зал ввалилась толпа студентов факультета Стражей. Парни при виде открывшейся им сцены презрительно скривились, носами недовольно заводили, загудели неодобрительно, но Абигайл быстро положила цветок и окинула студентов холодным взглядом истинной леди, коим благовоспитанная особа при должной сноровке могла и пламя в лёд превратить причём без всякой магии.
— День добрый, господа студенты, нашу сегодняшнюю лекцию мы начнём с небольшого опроса.
Будущие Стражи обиженно загудели, кто-то попытался спрятаться за спину соседа, кто-то лихорадочно зашуршал страницами тетради, кто-то постарался слиться с мебелью. Абигайл сверкнула глазами, окинула взглядом зал и вызвала высокого нескладного парня по имени Рассел. К искреннему удивлению своих одногруппников, парень пусть и медленно, спотыкаясь и громко сопя, но всё же смог перечислить основную классификацию целебных трав.
 
— Молодец, Рассел, — Абигайл поставила золотистую галочку напротив имени парня в развернувшемся прямо перед её лицом магическом списке группы. — Кто желает рассказать о травах ядовитых, дурманных и обманных?
Руку поспешно поднял Верен. Целительница кивнула, одобрительно улыбнулась, удовлетворённо отметив, что нескладный паренёк, а точнее, девушка в облике юноши, держится гораздо увереннее, чем в первый день. Более того, в глазах студента то и дело вспыхивало какое-то странное предвкушение, ожидание чего-то невероятно хорошего, а на губах то и дело появлялась едва заметная улыбка, хотя перечень опасных для жизни и магии трав был не самой приятной темой.
— Гляди-ка, а задохлик-то толковый, — прогудел синеглазый чернокудрый Олбин, толкая в бок своего соседа, магического вампира, которого будущие Стражи после смерти своего старосты выбрали своим новым командиром. Приверженцы Уолтера были с таким выбором не согласны, но оказались в унизительном (и опасном для активных возражений) меньшинстве.
Джек подался вперёд, пытливо посмотрел на Верена, а затем лениво улыбнулся и протянул, не сводя со сжавшегося в комочек одногруппника внимательных, словно до самой глубины души просвечивающих глаз:
— Да, мальчуган явно таит в себе много скрытых талантов.
По спине целительнице пробежал холодок, она поспешила отправить Верена на место и вызвала самого вампира. Вопрос для Джека был сложный, на прошлой лекции его касались только вскользь, в самом конце занятия: классификация трав, помогающих изменить или исказить облик. Магический оборотень вызов принял, опять сверкнул белозубой улыбкой и мягким вкрадчивым голосом принялся рассказывать о трансформирующих травах, перечисляя даже те, о которых на прошлой лекции сказано не было и которые вообще считались давно утраченными или запрещёнными.
— Молодец, Джек. Не могу не спросить, откуда у тебя такие глубокие познания в травах?
Магический вампир блеснул глазами:
— Моя матушка очень опытная травница, она многому меня научила.
— И почему же ты тогда не выбрал факультет целительства?
Джек негромко рассмеялся:
— Прошу меня простить, леди, но отдельного факультета целительства у нас нет, а светлые маги, скажем так, не горят желанием видеть в своих рядах магического вампира. Декан Норд, конечно, тоже не в восторге от того, что я обучаюсь на его факультете, но… — улыбка вампира стала откровенно ехидной, — его не сильно и спрашивали.
— Да, декан у нас слабоват, профессор Валдор посолиднее будет, — прогудел кто-то с дальнего ряда.
— Не удивительно, что профессор Норд едва ли не из кожи выпрыгивает, чтобы избавиться от тёмного оборотня, — добавил кто-то ещё, Абигайл не заметила, кто именно.
— Да кишка у него тонка! — зарычал рыжеволосый крепыш, подскакивая так, словно под ним костёр развели. — Нас, тёмных оборотней, так просто не изведёшь!
Целительница властно вскинула ладонь, прекращая вышедшее за пределы лекции обсуждение, коротко кивнула Джеку, чтобы он вернулся на место, поставила напротив его имени в списке золотистую галочку и громким голосом озвучила тему новой лекции. Парни послушно притихли, склонились над конспектами, заскрипели перьями.
Когда раздался глухой рёв дракона, будущие Стражи воодушевлённо обсуждали достоинства и недостатки исцеляющих эликсиров. Абигайл внимательно слушала все доводы за и против, старательно отгоняя подленькую мысль о том, что после смерти Уолтера со студентами стало гораздо приятнее работать, они перестали походить на тени великого старосты и превратились в ярких и непохожих друг на друга парней: любознательных и не очень, активных и застенчивых, горячих и хладнокровных. Джек поймал взгляд целительницы, подмигнул ей, а затем повелительно вскинул руку и пророкотал: