Ящик Пандоры (СИ)

И ведь я не могу сказать, что он не предупреждал меня.
Затем я вспоминаю про письмо, и на глазах наворачиваются слезы, потому что я не послушала.
Как далеко я смогу уйти?
Он не остановится, пока не найдет меня. А когда найдет, то позаботится, чтобы я никогда не вернулась домой.
Весь Коннектикут будет скорбеть о его потере.
Смерть Эллен сошла Гриффину с рук, но со мной этого не будет.
Мне пора уходить. Во второй раз заставляю себя подняться с пола. Ноги едва двигаются; пошатываясь выхожу через боковую дверь. Я знаю, что нужно идти вдоль уступа, чтобы не оставлять следов, заметать землю позади себя сосновой веткой и отправиться в самую глубь леса.
Я спрячусь в дикой природе, где смогу чувствовать себя в полной безопасности. Мои ноги знают дорогу. Я направляюсь на северо-восток, но делаю небольшую петлю и, прежде чем вернуться назад и продолжить намеченный маршрут, покрываю камни и стволы деревьев смесью для отпугивания. Этот запах собьет собак с моего следа.
Я позабочусь о том, чтобы Гриффина поймали. Расскажу всем, что свет — это ложь, что тьма — его единственная правда.
Я сделаю это ради себя и ради Эллен. На ходу произношу ее имя и разговариваю с отцом:
— Папа, помоги мне. Помоги нам, мне и Эллен. Доведи меня до хижины.
Я готова поклясться, что прямо чувствую, как отец поднимает меня на руки и несет через лес, и внезапно мое убежище появляется в поле зрения.
  
Глава 4
 
Конор
— Она до сих пор не появилась, — сказала Джеки. — Это открытие ее выставки, а самой Клэр нет.
Конор посмотрел на часы: половина шестого.
— Опаздывает на полчаса, — произнес он.
— Это на нее не похоже, совсем, — ответила Джеки.
К ним подошел Нейт Браунинг, первый муж Клэр. Профессор Йельского университета, о его исследовании китов на Аляске недавно писали в местной газете. За ним практически неотступно следовали три женщины, одетые дорого и стильно, как подобает в мире искусства.
— Я к этому не готова, — шепчет Джеки себе под нос. — Элита Катамаунт-Блаффа.
— Что? — переспросил Конор.
— Соседи Клэр. Леонора Локвуд, Слоан Хоук и Абигейл Коффин.
Конор узнал Леонору, аристократку, жену Уэйда Локвуда, щедрого спонсора благотворительных мероприятий, которые оказывались выгодными полиции. В свои почти восемьдесят она имела царственную осанку и совершенно не стеснялась своих морщин. На ней красовались яркое платье в восточном стиле с желто-зеленым принтом и золотые браслеты на загорелых руках, а длинные белые волосы были закручены в прическу «ракушка». В правоохранительных кругах хорошо знали, что они с Уэйдом являлись политическими спонсорами и почетными родителями Гриффина.
— А где Клэр? — спросила Леонора, оглядываясь по сторонам.
— Не знаю, — ответила Джеки, бросив взгляд на Конора.
— Она должна быть здесь и приветствовать свою публику! — возразила Леонора. — Как и Гриффин, если уж на то пошло. Все хотят познакомиться со следующей первой леди нашего штата.
— Уверен, она придет с минуты на минуту, — сказал Нейт. Он был ростом около пяти футов девяти дюймов с заметно выпирающим животом. Его волосы и борода нуждались в стрижке, и он был полной противоположностью педантичному Гриффину.
— Что вы думаете о ее новой работе? — спросила Леонора Нейта, и их группа погрузилась в обсуждение.
Конор наблюдал за Гриффином, который на другом конце зала увлеченно беседовал с Илаем Дином, владельцем пристани для яхт «Западный ветер». Многие жители города держали там свои лодки. Когда Конор заметил, как Гриффин обхватил голову руками, то подошел к ним.
— Что случилось? — спросил он, встав между Гриффином и Илаем.
— Клэр сказала мне сегодня утром, что собирается прогуляться на лодке до острова Чайки, чтобы проветрить голову перед выставкой, — ответил Гриффин.
— Но я только что сказал ему, что ее вообще не было на пристани, — вставил Илай.
— Большую часть дня я работал на втором причале, а ее прелестная маленькая плоскодонка так и не сдвинулась с места.
 
— Когда вы в последний раз с ней разговаривали? — поинтересовался Конор у Гриффина. Тот ответил, что сегодня утром, после завтрака.
— Послушайте, — вставил Илай. — Сегодня жаркая и безветренная погода, наверное, она просто не захотела выходить на лодке в такую жару.
— Семьдесят пять по Фаренгейту, — отметил Гриффин в ответ и, глубоко вздохнув, добавил: — Как по мне, так идеальная погода.
— Слушайте, я переживаю.
— Чем я могу помочь? — спросил Конор.
— Я поеду домой, посмотрю, там ли она, — ответил Гриффин.
То небольшое волнение, которое Конор ощутил, как только вошел в выставочный зал, усилилось. Он сказал, что пойдет следом, и они с Гриффином Чейзом поспешили к своим автомобилям.
  
Глава 5
 
Джин
Ближе к вечеру самая восточная часть пролива Лонг-Айлед была необычайно спокойной и отливала янтарем в лучах заходящего солнца. Джин и Барт Данхэм плыли на северо-запад от Блок-Айленда на своей яхте «Арктур» модели «Тартан-36» и почти не разговаривали, потому что Барт слишком много выпил в баре «Весло», а Джин посчитала, что им следует дождаться утра, прежде чем отправиться домой в Эссекс, штат Коннектикут.
Джин стояла у штурвала, а Барт растянулся на кокпите. Паруса были подняты, но из-за полного штиля яхта шла на моторе. Джин провела их через пролив Уотч-Хилл (мелководье, от которого и в лучшие времена волосы вставали дыбом), мимо острова Фишерс, скалы Рейс-Рок, а затем мимо устья реки Темс.
На воде виднелось не так уж и много судов — сезон только начался. Будучи на пенсии, Джин и Барт хотели открыть его раньше остальных. Они подумывали продать свой дом, отправиться на яхте в Форт-Лодердейл и остаться жить на борту «Арктура». Эти небольшие вылазки были пробными. Джин с отвращением посмотрела на Барта. Он провалил испытание.
Джин видела, как через пролив между Нью-Лондоном и Ориент-Пойнтом курсировали паромы. Она проявляла осторожность на участках морских путей, где буксиры и баржи бороздили воды пролива Лонг-Айленд. Начался прилив, и после долгого дня на воде она не могла дождаться, когда вернется домой, отправит Барта в постель и примет душ.
— Как дела, милая? — поинтересовался Барт.
— Нормально, — резко бросила она.
— С такой погодой никаких проблем! — воскликнул он. — Не понимаю, из-за чего ты так разозлилась. Поставь ее на автопилот и иди ко мне, дорогая. — Он протянул руки. — Ну разве это не жизнь?
Джин проигнорировала его и вгляделась на запад, сосредоточившись на поблескивающей впереди воде.
— Ну, ладно, — сказал он. — Ты меня больше не любишь.
— Что это? — спросила она, отвлекшись на шум впереди.
— Где, детка?
— Вон там, — указала она. — Что-то плавает кругами.
Барт приподнялся на локте и посмотрел на запад, в сторону заходящего солнца.
— Рыба или что-то в этом роде. Стая луфарей кормится.
— Это не стая, всего один плавник. Боже мой, акула?
Яхта скользила по золотистой поверхности, за ней тянулся кильватерный след. Паруса заполоскало.
— Какого черта она делает? — спросила Джин.
— Плавает — то, что акулы умеют лучше всего, — ответил Барт. — Эй, посмотри сколько жидкого жира, неужели она убила тюленя?
Изменение температуры воды привлекло популяцию тюленей в южную часть Новой Англии. А тюлени были излюбленной пищей акул. По мере приближения Джин сбавила скорость. На воде блестело маслянистое пятно. Возможно, Барт был прав, и акула убила тюленя. И тут Джин поняла, что это вовсе не плавник, а маленькое пушистое существо.
 
Она направила яхту в сторону животного. Это был не тюлень, а крошечная собачка, отчаянно гребущая лапками и пытающаяся забраться на крупный обломок белого стеклопластика. Джин быстро схватила багор, ее сердце бешено колотилось. Она почти представила, как акула выпрыгивает из воды и хватает собаку прежде, чем Джин успевает до нее добраться.