Ящик Пандоры (СИ)

— Здесь ужасно холодно, — произнес Том, окидывая глазами водную поверхность. — Спасибо, Алисия.
Том размышлял, случился ли взрыв, когда Салли находилась внизу? Может, пропановая плита вышла из строя? Или что-то загорелось на конфорке? Или топливо протекло в трюм и воспламенилось от искры?
Поисковые прожекторы осветили океан и небо. Что если Салли и дети, как Дэн и собака, спаслись от пожара? Даже если и так, вряд ли им удастся остаться в живых в такой холодной воде ночью. К некоторым спасательным жилетам прикреплены свистки и водонепроницаемые фонарики. Было бы тяжело разглядеть что-то в ярком свете прожекторов, трудно услышать из-за гула корабельных и авиационных двигателей, но Том знал, что каждый офицер, участвующий в поисках, был начеку.
У Тома зазвонил телефон. Он взглянул на экран. Это была его падчерица, Хантер Тайрон. Вдохновленная младшим братом Тома, Конором, она вступила в ряды полиции штата Коннектикут и была рьяным новичком. Том отправил сообщение по умолчанию: «Не могу сейчас говорить». Две секунды спустя она ответила: «Чрезвычайная ситуация. Возьми трубку!»
Она снова позвонила, и на этот раз он ответил на звонок.
— Хантер, что такое?
— Ты участвуешь в поисково-спасательной операции Бенсонов?
— Да, и именно поэтому не могу сейчас говорить.
— Том, я в больнице с Джейком — ее напарником. Детектив Миано тоже здесь.
— Джен, да? — уточнил Том. Джен Миано несколько лет была напарником Конора.
— Она только что закончила разговор с отцом, он после операции. Она собирается позвонить в центр управления береговой охраны, но я знаю, сколько времени может потребоваться, пока эта информация дойдет до вас, ребята, поэтому хотела убедиться, что ты ее сразу получишь.
— Что она собирается нам сказать?
— Во-первых, Дэн сказал: «Они добрались до нее». Он все время это повторял.
— Что это значит? — спросил Том. — Он говорил о Салли?
— Не знаю. Он был не в себе. Детектив Миано расспросит его более подробно, когда тот проснется. Но послушай, Том, дети могли выжить. Дэн сказал, что они играли в маленькой лодке, и, когда он всплыл на поверхность после взрыва, то увидел, как она уплыла, неповрежденная.
— Это был игрушечный плот, — сказал Том. — Я уже слышал об этом от нашего следователя.
— Нет, это была не игрушка. Он сказал, что дети иногда играли в нем, это был настоящий спасательный плот. Они могут быть живы. Это вполне вероятно.
— Ничего себе. Спасибо, Хантер, — ответил Том и быстро повесил трубку. Затем связался по рации с остальной группой, и поисково-спасательные работы продолжились с совершенно новым настроем. Теперь велись поиски маленькой желтой лодки с двумя детьми Бенсонов на борту.
  
За пять дней до нападения
   
Глава 8
 
Клэр
В воскресенье утром я проснулась перед самым рассветом. Гриффин спал рядом, и я тихонечко выбралась из постели, чтобы не разбудить его. Включила кофеварку на кухне, затем схватила свою красную флисовую куртку «Патагония» и вышла на улицу. Воздух был прохладным, солнце еще не взошло, небо на востоке начинало светиться ясной синевой.
Вместо того, чтобы направиться по тропинке через лес, я спустилась по шатким ступенькам на пляж и шла вдоль линии прилива. Накатывавшие на берег волны успокаивали меня своим шумом. Когда взошло солнце, я начала собирать ракушки и морское стекло. На мокром песке поблескивали лунные камни. Они бряцали, пока я набивала ими карманы. Прогулки по пляжу всегда были моим утешением и вдохновением.
Во время метели в декабре прошлого года на наш пляж выбросило целое дерево, вырванное ветром с корнем. Ветер и волны содрали с него кору. То, что осталось, было великолепной реликвией цвета слоновой кости. С каждым последующим штормом ветви и корни понемногу разламывались. Мне всегда было интересно, откуда взялось это дерево, и я остановилась, чтобы посмотреть на него. Ветки и сломанные сучья блестели в первых лучах утреннего солнца. Я подобрала несколько самых маленьких веточек, чтобы добавить к другим своим находкам.
 
Добравшись до бухты, я не смогла удержаться и подошла прямо к тому месту, где двадцать пять лет назад нашла тело Эллен Филдинг. В последнее время я часто сюда приходила, словно меня притягивала какая-то могущественная сила. У нас с Эллен было столько общего. Мы обе видели другую сторону Гриффина, ту, которую он скрывал от всех остальных. Впрочем, у меня даже появились сомнения относительно того, видела ли ее Марго. Но интуиция подсказывала мне, что видела.
Одно время я оставляла цветы в мелком водоеме, где лежало тело Эллен, но они казались слишком красивыми, слишком легкомысленными. Поэтому я начала оставлять гальку, лунные камни и камни желаний, гладкие круглые камушки, идеально обведенные контрастным кольцом. Я присела на корточки и положила пригоршню подношений прямо в воду. Казалось, будто этих лет как ни бывало, я вспомнила звук крабов. Пока там сидела, я собрала несколько пустых крабовых панцирей и клешней, которые уже не блестели как раньше, а были высохшими и ломкими, выцветшими от морской воды и солнца до бледного красно-оранжевого цвета.
— Я почти у цели, Эллен, — прошептала я. — Ты помогла мне прийти к этому. Но обещаю, я вернусь сюда несмотря ни на что. Я собираюсь уйти от него. И собираюсь все рассказать.
— С кем ты разговариваешь? — спросил Гриффин. Я подпрыгнула, настолько испугавшись, что чуть не упала в воду. Гриффин стоял прямо за моей спиной. И я даже не слышала, как он подошел.
— Зачем ты поднялся в такую рань? — поинтересовалась я с бешено колотящимся сердцем.
— И тебе доброе утро, — ответил он. Гриффин протянул руку, чтобы помочь мне встать. — Я слышал, как ты уходишь, и решил, что ты пошла на пляж. Меньше недели до открытия твоей выставки. Ты что-то доделываешь в последнюю минуту?
— Да, — ответила я. — У меня еще одно панно не закончено.
— Ну, сегодня воскресенье, мой единственный выходной, и я надеялся, что мы сможем покататься на лодке, — произнес Гриффин. — Удобный момент для фотосессии. Вестник «Морское побережье» присылает фотографа. Ну, знаешь, чтобы осветить прогулку семьи Чейзов, показать, что кандидат — тоже человек.
— Все тебя и так уже любят, Гриффин, — отметила я. Мог ли он догадаться о моих истинных чувствах? Мысль о том, что мне придется играть роль улыбающейся жены, стоя рядом с ним во время выборов, потрясла меня до глубины души.
— Ты поедешь на прогулку? — спросил он.
— Конечно, — ответила я, потому что такая формулировка всегда была правильным ответом для Гриффина. — Может, сначала позавтракаем? И позволь мне отнести свои находки в студию.
— Клэр, что ты собираешься делать с дохлыми крабами? — спросил он, заметив кучу панцирей, которые я сложила на каменный выступ. — Ты ведь хочешь, чтобы твои работы продавались? Коллекционеры не станут покупать то, что пахнет гнилью. — Он раздавил ногой хрупкие крабовые панцири.
Я собралась с духом и притворилась, что мне все равно. В свое время я отреагировала бы, но теперь стала мудрее. Существовал и другой способ.
— Ты мне еще спасибо скажешь, — заявил он. — Когда войдешь в галерею в пятницу, и люди не будут стоять с зажатыми носами. Верно?
— Верно, — согласилась я.
Один из приемов Гриффина заключался в том, чтобы обидеть и оскорбить меня, затем заставить сказать, что я «согласна-понимаю-восхищаюсь им за то, что он всем сердцем желал мне только лучшего». Бороться с этим было бессмысленно.
— Зачем ты вообще сюда пришла? — спросил он.
 
— Люблю пляж.
— Я говорю не о пляже, — продолжил он. — А об этой бухте. Она полна травмирующих воспоминаний для нас обоих.
— О, Гриффин, — произнесла я. — Помнишь ту ночь, когда ты провожал меня домой в Хаббардс-Поинт и сказал, что эта ночь только для нас, что мы должны помнить ее за наш поцелуй и падающие звезды?
Он уставился на меня. Понял ли он, что я насмехаюсь над ним? Этот момент мог закончиться с любым исходом. Я напряглась, готовая к скандалу. Но он решил позволить мне потешить его самолюбие.