По ту сторону глаз (СИ)

Литературу я любила. С этим предметом проблем возникнуть не должно, а значит, у Алана не будет шанса навредить мне, что бы он там ни задумал.
Но похоже, всё, что было в его планах, это наблюдать за мной. Я даже физически ощущала на себе его взгляд. И это было странно с учётом того, что первую половину дня Алан не проявлял такого явного интереса. Хотя в первой половине дня мне не приходилось просить его проводить меня до кабинета, что было как минимум странно.
У шкафчика после уроков я наконец встретила Аманду. Она вела себя как ни в чём не бывало, рассказывала, как прошли её уроки… Так мы дошли до её «БМВ», и я в нерешительности остановилась, пока Аманда не села внутрь и повернула ключ зажигания.
— Чего ты ждёшь? — спросила она.
Именно этих слов. Джоша я больше не видела, и других вариантов добраться до дома у меня не было. Я с облегчением села в машину, радуясь, что подруга быстро отошла. Она высадила меня у моего дома, но первым делом я посмотрела на соседний. «Челленджера» Алана ещё не было.
Меня встретила тишина. Такая чужая, что я боялась оказаться застуканной крадущейся по собственному дому. Но урчание в животе, раздавшееся так громко, что могло бы сразу меня выдать, отодвинуло все тревожные мысли на задний план. Сначала я решила поесть, а уж потом ломать свою голову над ответами.
В холодильнике я отыскала остатки лазаньи, разогрела в микроволновке и быстро закидала еду в желудок. Странно, что дверь была не заперта, если дома никого нет. Это зарождало во мне панические мысли, и наедине с собой всё вокруг казалось декорациями.
Я усердно намывала тарелку, полностью погрузившись в свои мысли, когда услышала звонкое «Холли?!». Я вздрогнула, и тарелка выскользнула из моих рук в раковину. К счастью, она не разбилась.
— Почему ты не сказала, что уже дома и… ты что, моешь посуду?
Я выключила кран и повернулась к Вивьен. Она была одета в старые джинсы, коленки которых были испачканы землёй и травой. Флисовая рубашка была завязана в узел на поясе и казалась на два размера больше. Поверх светлых локонов, она повязала косынку.
— Да, я… я помыла за собой тарелку. — Что в этом странного?
— Не помню, когда ты в последний раз мыла посуду. Но ты меня приятно удивила, — улыбнулась мама.
Что сложного в том, чтобы помыть посуду? — удивилась я. Потом взглянула на свои ногти, обнаружив аккуратный маникюр и розовый лак на ногтях, который слез в некоторых местах. Ясно. Холи могла расставить учебники в последовательности уроков, аккуратно развесить вещи в шкафу, но любая деятельность, которая могла испортить её внешний вид, игнорировалась.
— Пойду делать уроки. — С этим словами я поднялась в свою комнату.
Остаток дня прошёл почти так же, как бы он прошёл будь я собой. Я убила около часа в Интернете, пытаясь зайти в «Фэйсбук», чтобы найти какую-нибудь информацию о Холли и её друзьях. Но она предусмотрительно вышла из своей учётной записи, лишая меня последней надежды. Затем я, как и сообщила маме, села за уроки, потому что надеялась, что этот вид деятельности хоть как-то займёт мои мысли. Но всё это чушь собачья. Я продолжала думать о доме, о своих родителях, и о том, что со мной случилось.
Итогом вечера стали выученные испанские глаголы и найденные в шкафу старые кеды, которые, судя по тому, что были запрятаны под горой коробок с туфлями, не носились уже несколько лет. Джинсы я так и не нашла. Что было весьма странно. У какого американца нет джинсов?
Я легла спать с огромной надеждой, что проснусь собой. Сон представлял из себя смесь пережитых сегодня моментов… и я была уверена, этот жуткий день — всего лишь кошмар.
Потом прозвенел будильник.
глава третья
Я проснулась, а кошмар продолжился.
Со стоном я уткнулась лицом в подушку, свернулась в клубок и решила пролежать так всю оставшуюся жизнь. Я не хотела вставать, не хотела видеть незнакомых мне людей, не хотела улыбаться им и делать вид, что со мной всё в порядке. Я не в порядке. Мир не в порядке.
 
Я сделала нервный вздох, стараясь раствориться в утре нового дня. Вопреки моему хмурому настроению, настойчивый луч солнца пробивался сквозь невесомую ткань занавесок и мои закрытые веки. Пролежать в сознании будет ещё мучительнее, чем пережить этот день.
Я выбралась из кровати, заставляя себя дойти до ванной комнаты.
— Привет, Холли, — сказала я своему отражению. — Что испортим сегодня?
На её лице появилась кривая ухмылка, и в этом жесте я узнала себя. Может, это и была я? Один день мог оказаться сном или больной фантазией, но разве проснуться в комнате Холли во второй раз не означает, что я она и есть? Только с психическим расстройством.
Когда я спустилась на кухню, Вивьен кружилась у плиты, а Нейт уже допивал свой кофе.
— Доброе утро, — сказала я, садясь за стол.
Родители Холли заговорщически переглянулись. В чём дело?
— С днём рождения, милая! — пропела мама и словно из ниоткуда поставила передо мной кусочек торта с горящей в нём свечой. — Раз уж сегодня вечером тебя не будет дома, устроим наш маленький праздник прямо сейчас.
— Моя девочка теперь совсем взрослая, — папа встал из-за стола и потрепал меня по голове. Я недовольно поморщилась и пригладила волосы.
День рождения. Я думала, хуже быть не может.
— Милая, мы знаем, как сильно ты хочешь машину, — заговорила мама таким голосом, будто кто-то умер. От сияющей улыбки не осталось и следа. — Но мы с твоим отцом посоветовались, и решили купить её на окончание школы, чтобы ты всегда могла приезжать из колледжа домой на праздники и выходные.
Так вот о чём говорила Аманда. Холли давно поднимала вопрос о собственной машине, но каждый раз тщетно. Довольно скверно постоянно от кого-то зависеть.
— Видишь ли, твой отец… — извиняющимся тоном продолжила мама.
— Ничего страшного, — перебила её я, пожав плечами. Какая уже разница.
— Но у нас всё же есть подарок, — вмешался Нейт. Он протянул белый конверт, украшенный маленьким розовым бантиком.
Я аккуратно открыла его и заглянула внутрь. Подарком оказалась стодолларовая купюра.
— Спасибо, — искренне сказала я. Деньги никогда не бывают лишними.
Больше не желая находиться в центре внимания, я быстро позавтракала шоколадным напоминанием о самом ужасном дне и вышла на крыльцо. Аманда уже вовсю сигналила. Я села в машину, по новой привычке бросив быстрый взгляд в сторону соседского дома. «Челленджер» стоял на месте.
— О Боже!
Я не на шутку перепугалась.
— Что это? — Аманда уставилась на мои ноги и даже подняла на голову свои солнцезащитные очки. Я проследила за её взглядом, но ничего необычного не обнаружила.
— Это мои ноги, — серьёзно ответила я.
— Я вижу. Но что на них!
— Кеды.
— Вот именно! Ты надела кеды? С платьем? Серьёзно?
Я посмотрела на своё яркое платье в мелкий цветочек. На самом деле, в сочетании с джинсовкой оно мне даже нравилось. Я почти почувствовала себя собой.
— Я не нашла свои джинсы, — пожав плечами, объяснила я. К сожалению, об этом я узнала только после того, как перерыла весь шкаф. Зато там нашлись кеды.
Аманда одарила меня сожалеющим взглядом, вновь опустила очки на глаза и прибавила скорость. Дальше мы ехали молча.
Смущение Аманды мне было понятно. Мы — своего рода элита школы. Мы поступим в престижный университет, нас ждёт грандиозное будущее, и поэтому мы должны выглядеть как серьёзные и стильные девушки.
Но я не была такой.
Я никогда не следовала моде, не переживала о том, какие вещи сочетаются друг с другом, а какие — нет. Дорогие и бесполезные шмотки были не для меня. Дайте мне кожаную куртку, чтобы не замёрзнуть в холод, любую футболку, чтобы можно было снять куртку, если жарко, и джинсы, чтобы свободно передвигаться — я буду счастлива.
О колледже я тоже редко задумывалась, хотя понимала, что времени на раздумья почти не оставалось. Я видела энтузиазм в глазах Мелиссы, слушала о том, как она мечтает стать журналистом, и завидовала ей в том, что у неё есть мечта. А я просто жила сегодняшним днём, плыла по течению, заполняя свободное время книгами и дёрганием струн на старенькой гитаре. Именно дёрганьем, потому что играть я не умела. Её отдала мне Мелисса, найдя у себя на чердаке. Музыка никогда не привлекала подругу, а я с удовольствием решила подарить гитаре вторую жизнь.